Под дубом расположился темно-синий шатер – наша чайная. Возле бойлера с кипящей водой стоял Мак. Вращающийся дискобол брызгал ему в лицо светом. Я учуяла запах корицы от пряного чая, который мы все тогда пили. На ветках дерева висели китайские колокольчики; их перезвон больше действовал на нервы, чем успокаивал.
– Еще есть время, чтобы слава о нас разошлась, – прогудел Мак в кружку.
До затмения оставалось меньше двадцати часов.
Из темноты шатра возник Кит с пакетом мусора. Он ни разу не брился с тех пор, как мы виделись, так что щетина торчала во все стороны.
– Привет, – нежно сказала я.
Кит настолько погрузился в отчаяние, что не сразу сообразил, что я приехала, и тут же расплылся в широкой улыбке. Я ощутила привычную гордость за то, что одной лишь мне удается вывести его из уныния. Он уронил пакет на землю, и мы поцеловались. Я почувствовала, как напряжение отпустило.
– Пахнешь лучше, чем я думала.
– Рори пускает к себе помыться. За отдельную плату.
– Ага, – съехидничал Мак, – все, кто прикидывается хиппи, способны вынести без душа всего два дня.
Его слова прозвучали так, будто нелюбовью к гигиене стоит гордиться.
– Не обращай внимания, – сказал Кит. – Я никогда не тратил четырех фунтов с большей пользой.
Он повернулся к Маку:
– Рори не виноват. Не только мы разорились за эти выходные.
Заправив мне за ухо прядь волос, Кит спросил:
– Как собеседование?
– Вроде ничего.
– Наверняка ты была на высоте, – рассеянно проронил он, наблюдая за плывущей над нами огромной тучей.
– Облака рассеются. Синоптики, как обычно, все напутали.
Мне не удалось подбодрить его своей уверенностью. Кит ворчал на тучи и душевые кабины, пока не напоролся взглядом на неполадку.
– Да что такое? – Он покрутил кран на бойлере. – Опять контакт отошел! Побудь здесь, выпей чаю, а я пока починю.
Он чмокнул меня в макушку и исчез в глубине палатки.
Мак прикурил длиннющий косяк. Я глубоко затянулась, чтобы прогнать все мысли о лондонских заботах, и передала его Лин. Я могла курить и не курить, чем гордилась. У Лаклана Маккола была зависимость от алкоголя. Была она и у Мака. Я радовалась, что уж мне-то зависимость не грозит. Конечно, я не осознавала опасности, ведь вещества попадают в мозг, и он либо выстраивает защиту, либо привыкает. Стрессовые гормоны адреналина и кортизола конкурируют со всеми психотропными веществами. Спустя год после Лизарда я позавидовала тем, кто мог лечь в реабилитационную клинику. Постоянная тревога внутри только подбрасывает дров в огонь зависимости.
Когда вернулся Кит, одержав победу над упрямым шнуром, я уже была под дымком. Мак махнул косяком у его носа.
– Давай, Кит. Расслабься.
– Я хочу быть в сознании, когда начнется затмение, – надменно процедил Кит.
– Затмение только завтра, – возразила Лин.
– Не волнуйся. – Мак всегда воспринимал отказ как личное оскорбление. – Если он дорвется до наркотиков так же поздно, как до секса и рок-н-ролла, то первую экстази проглотит лет в сорок.
Я думала, Кит рассмеется – ночами между нами бурлила страсть, – однако он нахмурился. Только Мак умел его разозлить. В какой-то момент – наверное, в те десять минут, что разделяли их появление на свет, – было решено, что вся сила достанется Маку. Он даже присвоил их общую фамилию. Об этом, кроме меня, никто не задумывался, но мне это казалось отвратительным. Не то что Мак всегда настаивал на своей правоте, хотя я не раз замечала, что именно Кит старается замять ссору; просто его мнение имело больший вес.
– Нужно распаковать вещи. – Я поднялась и пошла через поле, зная, что Кит пойдет за мной. Распаковывать вещи мы не стали, а вместо этого отправились в постель. Точнее, в спальный мешок. В ту пору секс представлял собой что-то вроде балласта, который требовалось поскорее сбросить за борт. После мы лежали под зеленым навесом, мои трусики восьмеркой скрутились вокруг лодыжки.
– Далеко до моря? – спросила я.
– Минут двадцать. Но если у тебя остались силы, можно дойти до Гунхилли-Даунс. Оттуда передали первый спутниковый сигнал. Там стоят тарелки – огромные, как небоскребы.
– Я вообще-то рассчитывала на романтичную прогулку.
– Да, это не совсем то. И представляешь, прямо посреди всех технических прибамбасов – куча древних камней. Здесь повсюду мегалиты. А эти идиоты взяли и построили спутниковую станцию! Правда, сейчас ее вывели из эксплуатации.
– Я тебя люблю, но к спутниковым тарелкам не полезу.
Мы поднесли браслеты к турникету, чтобы выйти с территории фестиваля, и отправились на побережье к мысу Лизард. Вокруг было полно трейлеров и вагончиков, туристы выстраивались в очередь у невзрачных кафе за чашкой чая. Деревенские улицы сузились до крошечных тропинок. Издали море походило на расплавленный свинец. И вдруг мы оказались на краю обрыва, глядя на аквамариновые островки воды между камней.
– Теперь понятно, почему лодки у контрабандистов такие потрепанные, – сказала я, глядя, как откатывается огромная волна, обнажая острые черные скалы, похожие на челюсть динозавра.
– Из меня вышел бы отличный контрабандист, я похитил бы все сокровища морей.
Мы оба рассмеялись. Трудно было представить кого-то менее похожего на пирата.
– И пробрался бы к тебе в просоленных галифе и с кинжалом в зубах.
– А я бы спрятала рубины в нижних юбках.
– Ого! – Он притянул меня к себе, запустив руки мне в волосы. – Мне просто очень хочется, чтобы завтра все сложилось идеально.
– На свете ничего нет идеального.
– Да ладно, а мы? Не будь язвой.
Он улыбнулся и отпустил меня.
Кит все еще верит, что все пошло под откос в те выходные. Что, если бы сразу же после затмения я повернулась влево, а не вправо, мы гладко плыли бы по течению. Он ошибается. Мы были молоды, нам посчастливилось найти друг друга, но мы отнюдь не были застрахованы от всего дерьма, что приключается с остальными. Даже отличный секс – в особенности он – еще ничего не гарантирует. Время и жизненные неурядицы обычно берут свое. Увы, Кита не переубедишь. Несмотря на теорию параллельных жизней, о которой он без конца рассуждает и которая гласит о том, что на свете бесконечное множество вселенных, где имеют место все возможные действия, нельзя дважды прожить одну и ту же жизнь, отмотать назад и сделать по-другому. Неизвестно, чем кончились бы наши отношения, если бы мы не пережили то, что пережили. Нам жить только с тем, что есть.
Глава 6
КИТ
18 марта 2015-го
Поезд, грохоча, движется на север от Лондона, и Англия за окном сменяет серые оттенки на зеленые; я успокаиваюсь с каждой милей. Сначала я связал это с тем, что все идет по плану, никаких поломок или забастовок, но, развернув сэндвич, что приготовила мне Лора, ощутил, как при мысли о ней сжало грудь. Выходит, причины лежат глубже. С ужасным чувством понимаю, что легче мне потому, что жена осталась дома. Четыре дня без перепадов настроения, паранойи и бесконечных манипуляций. Четыре дня лишь для себя.
Пока я размышлял о Лоре, аппетит напрочь пропал. Она не виновата, она тоже мучается, плачет, снедаемая тревогой. Я предложил еще раз обратиться к психотерапевту – деньги найдем. Может, есть способ заархивировать прошлое, как старый файл в компьютере, который вряд ли понадобится, но сохранить его на всякий случай надо. Однако Лора идею не поддержала. Когда она впивается ногтями в руки или дышит в такт какой-то внутренней мантре, я рад, что у меня не такое богатое воображение. Хорошо хоть, кто-то из нас способен держать его в узде. На фоне таких мыслей во мне просыпается чувство вины – бесплодное чувство, и я заставляю себя переключиться.