– Да? – живо откликнулся Чарли.
– Кроме того, мистер Росс носит свою трость в левой руке, а человек, который шел мимо нас, держал ее в правой. Я обратила на это внимание. Поэтому я не могу утверждать, что это был мистер Росс.
Наступило долгое молчание. Его нарушил Росс.
– Что я вам говорил, инспектор? – сказал он. – Вечером я не покидал корабль. Не ожидал, правда, что это так скоро подтвердится.
– У вас повреждена правая нога?
– Да, и я действительно опираюсь на трость левой рукой. Мне так легче держать равновесие и удобнее ходить.
– Верно, инспектор, – вмешался Минчин. – Несколько лет назад я тоже повредил левую ногу и ходил с палкой, опираясь на нее правой рукой. Так гораздо удобнее передвигаться.
– Благодарю вас, мистер Минчин, – сказал Росс и посмотрел на Чана. – Даже самый большой хитрец рано или поздно ошибается, не так ли? Среди нас тоже есть такой. У него хватило ума, чтобы стащить резиновый набалдашник от моей трости, но он забыл посмотреть, в какой руке я ношу ее. Ну, могу только радоваться, что он так сделал.
Чарли встал.
– Господа, благодарю вас за помощь.
Все вышли. Остались только Чан с Тайтом.
– Немного вам дала эта сессия, – усмехнулся Тайт.
– Вы так думаете?
– Но вы действовали хорошо. По крайней мере, в одном вы проявили проницательность. Я имею в виду часы.
– Ах, часы! – Чарли сделал вид, что вспомнил.
– Человек, который долго носил часы в жилетном кармане, а потом приобрел наручные, всегда по старой привычке лезет в карман, когда у него неожиданно спрашивают, сколько времени.
– Я так и думал, – кивнул Чарли.
– Жаль только, что вы провели этот эксперимент со мной.
– Ничего, будут еще эксперименты и с другими.
– Надеюсь. Я могу сказать, что приобрел наручные часы незадолго перед путешествием.
– Перед путешествием, – Чарли сделал ударение на первом слове.
– Точно. Мистер Кеннуэй может подтвердить это.
– Для начала я поверю вам на слово.
– Благодарю вас. Надеюсь, что буду присутствовать при ваших дальнейших экспериментах.
– Можете не сомневаться в этом.
– Мне нравится наблюдать за вашей работой, мистер Чан.
С этими словами Тайт покинул инспектора.
«Пока все безрезультатно, – констатировал Чарли, направляясь в свою каюту. – Но начало все же есть».
У дверей каюты его поджидал стюард с радиограммой. Чан прочитал:
«Чарли, умоляю вас бросить это дело. Я чувствую себя превосходно и скоро сам смогу взяться за работу. Ситуация слишком опасна. Поверьте, я был не в себе, когда просил вас идти по следу. Дафф».
Чарли сел за стол, улыбнулся и принялся составлять ответное послание.
«Будьте спокойны, возвращайтесь здоровым. Надеюсь, вы скоро убедитесь, что я остаюсь вашим другом. Чан».
После ленча Чарли несколько часов провел в своей каюте. Он снова и снова перечитывал записи Даффа, надеясь, что найдет в них ключ к разгадке тайны. Прежде чем истекут шесть дней, Джим Эверхарт должен оказаться у него в руках.
Вечером после обеда инспектор подошел к Памеле и Кеннуэю, которые пили кофе в комнате отдыха. Девушка пригласила его присоединиться к ним.
– Ну, мистер Чан, – сказала она, – один из шести дней прошел.
– Да, – подхватил Кеннуэй. – Вы все еще находитесь в неведении?
– Я нахожусь в двухстах пятидесяти милях от Гонолулу, – пошутил Чарли, – и плыву дальше.
– Вам не так уж много дала утренняя беседа? – поинтересовался Марк.
– Я понял, что убийца впутал в дело невиновного человека, как и в тот день, когда он украл багажный ремень доктора Лофтона.
– Вы имеете в виду Росса? – спросила девушка.
Чарли кивнул.
– Скажите, мисс Поттер, вы согласны с тем, что сказала миссис Льюс?
– Да. Вчера мне тоже показалось, что этот человек хромал больше, чем мистер Росс. Но кто это мог быть?
– Это мог быть любой из нас, – ответил Кеннуэй.
– Вы правы, – согласился Чарли. – Любой из вас, кто бродил под дождем по городу с малакской тростью.
– Или тот, кто утверждает, что не мог оторваться от книги, – продолжал молодой человек. – Хотя капитан Кин действительно заядлый читатель.
Чан нахмурился.
– Ох уж этот Кин! Что у него за странная привычка слоняться возле чужих дверей?
– Насколько я знаю, – сказала Памела, – однажды мистер Вивьен застал его возле двери своей каюты, когда мы отплыли из Иокогамы. Он так ругался, что его, наверное, было слышно на берегу.
– У мистера Вивьена особый дар ссориться, – заметил Чарли.