Глаза Макса Каррадоса

– То, что вы сделали, – сказал его гость, – пожалуй, самое опасное дело, в которое только может впутаться врач.

– О, нет, – возразил Эллерсли. – Он делает куда более опасные вещи каждый раз, когда оперирует зараженного пациента или входит в дом, охваченный лихорадкой. Опасно для карьеры и репутации, скажете вы? Но поверьте мне, мистер Каррадос, жизнь ничуть не менее важна, чем средства к существованию, и каждый врач идет на подобный риск ежедневно. Что ж, как и многие самые обычные люди, которых вы встречаете, я немного маньяк и немного мистик. Как ни невероятно это наверняка покажется миру завтра, я осознал: даже ценой своей профессиональной карьеры, даже под угрозой уголовного приговора, самым важным поступком в моей жизни станет спасение этой единственной прекрасной юной жизни. В других местах меня могли бы заменить другие, не менее достойные люди, но здесь был только я, и никто больше.

– Итак, вы это сделали? – подбодрил его Каррадос. – Должен напомнить, что время поджимает, и я хочу знать факты.

– Да, я сделал это. Не буду задерживаться на том, какие меры предосторожности я принял, чтобы забрать ребенка, или на плане, который разработал для ее возвращения. Я верил, что у меня есть отличный шанс остаться нераскрытым, и полагаю, должен благодарить именно вас за то, что этого не случилось. Мари не имеет ни малейшего представления о том, где находится, а когда вхожу в ее комнату, я достаточно замаскирован. Она думает, что с ней произошел несчастный случай.

– Разумеется, вам кто-то помогал?

– Мне преданно помогали ассистент и две медсестры, но вся ответственность лежит на мне. Чтобы не впутывать миссис Гласс и ее мужа, я отправил их в отпуск. Это было уже после того, как я решился на операцию. Чтобы оправдать то, что я собирался совершить, нельзя было допустить ни малейшей ошибки в оценке необходимости вмешательства. И я устроил решающую проверку.

Меньше трех недель назад я увидел, как Ханна и девочка днем подошли к дому. Вскоре после этого миссис Гласс постучала ко мне. Она спросила, может ли пригласить Ханну на чай, и, поскольку миссис Север с подругой собирались отсутствовать допоздна, не могла бы и мисс Мари остаться у нас? Моей экономке вовсе не обязательно было спрашивать разрешения, но у нее весьма старомодные представления о долге. Конечно, я охотно согласился, но предложил, чтобы Мари попила чаю со мной; так и решили.

Перед чаем она забавлялась в саду. Я попросил ее собрать для меня букет цветов, и когда она вошла с ними, заметил, что она оцарапала руку шипом. Я поспешил закончить с едой, так как к тому моменту уже определился с планом действий. Когда мы закончили, я, не звоня в колокольчик для вызова слуг, усадил ее в кресло перед камином и сел напротив. Я обещал ей правдивую историю про одного смышленого гуся.

– Но ты засыпаешь, Мари, – сказал я, пристально глядя на нее. – Это все каминное тепло.

– Кажется, да, – сонно признала она. – Ой, как глупо. Едва могу открыть глаза.

– Ты засыпаешь, – повторил я. – Ты очень, очень устала. – Я поднял руку и медленно провел ею перед ее лицом. – Ты уже почти не видишь мою руку. Твои глаза закрыты. Когда я замолчу, ты уснешь.

Я опустил руку, и она крепко уснула.

У меня все было подготовлено и схвачено. Я взял несколько капель крови из ее руки, в том месте, где след от иглы был скрыт царапиной. Затем я приложил к ранке простое кровоостанавливающее средство и в ходе неспешного осмотра подтвердил те симптомы, которые искал. Когда спустя несколько минут я разбудил ее, она и не подозревала о случившемся.

– Ну надо же, – говорил я ей, когда она проснулась, – не верю, что ты услышала хоть слово о старом Соломоне!

– Я без промедления подверг полученную кровь различным лабораторным тестам. Результат в сочетании с другими симптомами был неоспорим. С этого момента я утвердился в своем решении. Сама операция была несложной и прошла полностью успешно. Состояние пациентки подтвердило острую необходимость моих действий. Теперь Мари Север, вероятно, переживет свою мать – особенно если эта дама останется верна «Христианской науке». Что же до последствий… мне жаль, но я ни о чем не сожалею.

– Сюрприз, не так ли, инспектор?

Инспектор Бидел в сопровождении миссис Север и – если сравнительная степень уместна для описания ее значимости – в еще большем сопровождении мисс Джалп прибыл в «Арлинг-Лодж», где был немедленно принят. Именно Каррадос приветствовал его этими словами.

Бидел посмотрел на друга, затем на доктора Эллерсли. По неосознанной привычке он даже отметил размеры комнаты, расположение дверей и окон и основные предметы мебели. Его ум двигался довольно медленно, но всегда логично, и в делах, где хватало «здравого смысла», он редко терпел неудачи. Он привез миссис Север для опознания Мари, которую сам никогда не видел, а его люди остались снаружи, в пределах свистка на случай любой необходимости. Теперь инспектор понял, что ему, возможно, придется сменить тактику, и сразу стал действовать осторожно.

– Что ж, сэр, – признал он, – не ожидал увидеть вас здесь.

– Я и сам не предполагал, что приду. Миссис Север, – он поклонился ей, – кажется, мы уже встречались в неофициальной обстановке. И ваша подруга, мисс Джалп, если не ошибаюсь? Хорошо, что мы все здесь собрались.

– Это мое имя, сэр, – вмешалась строптивая Корнелия, – но мне неизвестно…

– У калитки рано – очень рано – этим утром, мисс Джалп. Я узнаю вашу походку. Но примите мои уверения, дорогая леди, – ибо мисс Джалп вздрогнула от девичьего смущения при этом воспоминании, – что хотя я и слышал вас, но не видел. Так вот, инспектор, с тех пор я обнаружил, что ввел вас в заблуждение. Это была моя ошибка – фундаментальный просчет. Вы были правы. Миссис Север была права. Доктор Эллерсли неоспоримо прав. Я говорю за него, потому что именно я приписал его действиям немыслимый мотив. Мари Север действительно в этом доме, но она была принята доктором Эллерсли в его профессиональном качестве и исключительно как пациентка… Мистер Север, в конце концов, признал, что винить во всем следует только его. Видите, вы все-таки были правы.

– Артур! О! – воскликнула миссис Север, глубоко тронутая.

– Но почему, – враждебно потребовала другая дама, – с какой стати этому человеку понадобилось держать ее здесь?

– Мистер Север был крайне обеспокоен состоянием здоровья своей дочери, – серьезно ответил Каррадос. – Его версия такова: опасаясь чего-то серьезного, он представил девочку этому выдающемуся специалисту, который обнаружил опасное – критическое – состояние, устранимое только путем немедленной операции. Доктор Эллерсли спас жизнь вашей дочери, миссис Север.

– Чепуха! – возбужденно выкрикнула мисс Джалп. – Это безобразие – уголовное преступление! Операция! Никакой опасности не было – и быть не могло, пока я рядом. На этот раз вы попались, доктор Эллерсли. Боже мой, ну и дельце из этого выйдет!

Миссис Север опустилась на стул, бледная и дрожащая.

– Я почти не могу в это поверить, – выдавила она. – Это преступление. Доктор Эллерсли… ни один врач не имел на это права. У мистера Севера нет вообще никаких полномочий. Суд отдал Мари под мою полную опеку.

– Прошу прощения, – вмешался Каррадос с мягкостью, присущей человеку, полностью владеющему собой и ситуацией, – прошу прощения, но ставили ли вы когда-нибудь доктора Эллерсли в известность об этом судебном решении?

– Нет, – признала миссис Север с легким удивлением. – Нет. С чего бы мне это делать?

– Вот именно. С чего бы? Но известно ли вам, знаком ли вообще доктор Эллерсли с деталями ваших несчастливых семейных разногласий?

– Я понятия не имею. Да какое это имеет значение?

– Только вот такое: с какой стати доктору Эллерсли подвергать сомнению полномочия родителя, который привозит к нему своего ребенка? Это лишь показывает, что именно отец обеспокоен ее благополучием. Насколько было известно доктору Эллерсли, миссис Север, это как раз вы могли не иметь полномочий. Вряд ли можно ожидать, что врач отложит критическую операцию ради расследования семейных дрязг своих пациентов.

– Но все это время… это ужасное неведение. Он должен был знать.

Каррадос пожал плечами и, казалось, взглянул в другой конец комнаты, где до этого момента неподвижно стоял хозяин дома.

– Я знал, миссис Север. Я не мог не знать. Но я знал и кое-что другое, а для врача интересы пациента должны стоять выше любых обыденных соображений. Если возникнет необходимость, я буду готов в любое время обосновать свое молчание.

– О, необходимость возникнет, и довольно скоро, уж не сомневайтесь, – вклинилась неугомонная мисс Джалп. – В этом деле, Ида, куда больше смысла, чем мы пока уловили. Чертовски хитрая затея – выставить сейчас Севера вперед. Никогда не верила, что он к этому причастен. Он слишком малодушен, чтобы на такое решиться. И где теперь Артур Север? Скрылся, конечно; покинул страну, причем за чужой счет.

– Вовсе нет, – любезно отозвался Каррадос. – Раз уж вы спрашиваете, мисс Джалп, – он повысил голос, – мистер Север!

Дверь открылась, и в комнату с величайшим хладнокровием вошел Север. Он отвесил холодный поклон жене и фамильярно кивнул полицейскому чину.

– Ну что, инспектор, – заметил он, – в конце концов вы меня прижали, как видите.

– Я бы не был в этом так уверен, – коротко отрезал Бидел.

– О, бросьте; вы слишком скромны. Мое неубедительное алиби, которое вы разбили в пух и прах. Печатное письмо, столь неоспоримо написанное моей рукой. И Григсон – ваш непоколебимый, верный свидетель с этой станции, инспектор. Теперь от Григсона никуда не деться, вы же знаете.

Бидел озадаченно потер подбородок, но ничего не ответил. Казалось, ситуация зашла в тупик.

– Быть может, нам стоит хотя бы присесть, – предложил Эллерсли, чтобы нарушить тишину. – Нас довольно много, но, думаю, стульев хватит на всех.

– Если бы я не была смертельно утомлена, я бы скорее упала замертво, чем села в доме человека, именующего себя врачом, – заявила мисс Джалп. После чего довольно грузно опустилась на стул. Сразу вслед за этим раздался пронзительный вопль, истошный крик боли и испуга, и дама, вскочив как ошпаренная, обернулась, чтобы подозрительно осмотреть место, которое только что покинула.

– Это была игла, Корнелия, – сказала миссис Север, сидевшая рядом. – Смотри, вот она.

– Боже мой, какая неприятность, – воскликнул Эллерсли, наблюдая за происходящим. – Одна из моих хирургических игл. Очень надеюсь, что ее как следует простерилизовали после последней операции.

– Что вы сказали? – резко переспросила мисс Джалп.

– Ну, – медленно пояснил доктор, – я имею в виду, что существует такая вещь, как заражение крови. По крайней мере, – поправился он, – для меня такая вещь существует. Для вас же, к счастью, ее нет. Как не существует и боли, – задумчиво добавил он.

– Вы хотите сказать, – раздельно и четко произнесла мисс Джалп, – что из-за вашей небрежности, вашей преступной небрежности, я подвергаюсь риску заражения крови?

– Корнелия! – воскликнула миссис Север, бледнея от недоверия.

– Конечно же нет, – парировал хирург. – Как это возможно, если подобных вещей не существует?

– Мне плевать, существует это или нет!

– Корнелия! – в ужасе повторила ее верная ученица.

– Замолчи, Ида! Это мое дело. Это не похоже на обычную болезнь. Я всегда до ужаса боялась заражения крови. Оно мне в кошмарах снится. Мой отец умер от него. Ему вставляли стеклянные трубки в вены, и в ту ночь, когда он умер… О, я говорю вам, я не вынесу даже мысли об этом! Ни во что другое я не верю, но заражение крови…

Она содрогнулась.

– Послушайте, доктор, – заявила она, внезапно перейдя на практический тон, – если я из-за этого залягу в постель, вам придется за все ответить и выплатить весьма солидную компенсацию за ущерб.

– Но в худшем случае это сущий пустяк, – возразил Эллерсли. – Если вы позволите мне обработать рану…

Мисс Джалп покраснела так густо, как только может покраснеть смуглолицая дама сорока пяти лет.

– Как я могу позволить вам обработать это место? – огрызнулась она. – Оно же…

– О, Корнелия, Корнелия! – укоризненно воскликнула миссис Север сквозь слезы прозрения. – Неужели вы действительно готовы предать те великие принципы, которым меня учили?

– У меня здесь есть обученная медсестра, – предложил доктор. – Она сделает все не хуже меня.

– Вы действительно уходите? – спросила миссис Север, так как не оставалось сомнений: мисс Джалп уходит, и уходит весьма поспешно.

– Я ни на йоту не отступаю от своих принципов, Ида, – заметила та. – Но нужно уметь различать. Бывают болезни естественные, а бывают – неестественные. Мы справедливо говорим, что смерти не существует, однако никто не станет отрицать, что адепты «Христианской науки» фактически – в обычном понимании этого слова – умирают. Возможно, дорогая, это пока выше твоего понимания, но я надеюсь, что когда-нибудь ты увидишь это в свете более глубокой тайны.

– Вот как? – отозвалась миссис Север с холодным презрением. – Сейчас я вижу лишь то, что для вас существует один закон поблажек, а для ваших жертв – совсем другой.

– В конце концов, – вмешался Эллерсли, – этой неловкой дискуссии могло и не возникнуть. Теперь я вижу, что злополучный инструмент – всего лишь одна из штопальных игл миссис Гласс. Какая неосторожность с ее стороны! Вам нечего бояться, мисс Джалп.

– О, вы трус! – задыхаясь от возмущения, выкрикнула мисс Джалп. – Трус! Я не останусь здесь ни на мгновение. Я ухожу домой.

– Я вас не задерживаю, – бросила миссис Север, когда та проходила мимо. – Ваш дом, кажется, в Чикаго? Энн поможет вам собрать вещи.

Каррадос поднялся и коснулся руки Бидела.

– Мы здесь больше не нужны, инспектор, – шепнул он. – У этого дела отвалилось дно.

И они вместе тихо вышли.

Миссис Север посмотрела через всю комнату на своего бывшего мужа, помедлила и неторопливо подошла к нему.

– Здесь многое мне непонятно, – сказала она. – Но верно ли я чувствую: ты был готов отправиться в тюрьму, чтобы выгородить человека, который спас Мари?

Север слегка покраснел. Затем он выдал решительный ответ.

– Я готов отправиться в ад ради этого человека за то, что он сделал для Мари, – коротко отрезал он.

– О! – вскрикнула миссис Север. – Жаль, что ты никогда не говорил, что готов отправиться в ад ради меня!

Изгой уставился на нее. Затем на его лице промелькнуло странное выражение – кривая улыбка, полная нежности и полунасмешливого юмора.

– Дорогая моя, – серьезно ответил он, – возможно. Но я частенько об этом подумывал!

Доктор Эллерсли, проводивший двух последних уходящих гостей, заглянул в дверь.

– Я слышал, Мари проснулась, – сказал он. – Подниметесь к ней сейчас, миссис Север?

С робкой улыбкой дама протянула руку мужчине в поношенной одежде.

– Ты должен пойти со мной, Артур, – поставила она условие.

Примечания