Тернистый путь любви

33 - 14 дней, 6 часов, 25минут.

Рита лепила пельмени. По ходу дела, собирала чемодан. Все формальности по документации и оплате были урегулированы. Завтра они с мужем улетают на лечение в Московский, военный госпиталь.

– Не забывай ходить к сестре. – она наблюдала, как сын ловко лепит пельмени. Он с детства любил возится с тестом. – Ты мой золотой помощник. – она чмокнула его в макушку. – У тебя лучше получается, чем у меня. Завидую твоей будущей жене.

– Ты их лепишь ради долга, а я релаксирую и получаю удовольствие от лепки. – он вынул кончик языка от усердия.

– Учёбу не бросай. У тебя выпускной класс. Впереди экзамены. Поступление. – продолжала поучать мать. Ей не приходилось еще, оставлять детей одних.

– Помню мама. Вы разве дадите забыть! – проворчало чадо.

– Поговори мне! Что я буду говорить Руслану? Как я ему всё., – она заплакала. – Столько горя на его плечи.

– Мам, перестань. – сын крепко обнял её. – И плачешь, и плачешь.

– Я виновата перед Аней, и её братом. Он так просил за ней приглядывать, чувствовал. Тело не нашли. Её любимое море, забрало к себе. Теперь они едины. Ой, Боженьки., не похоронили., могилы нет., головы не куда преклонить. – она заплакала ещё горше. – Осталась внутри нас.

В дверь постучали, громко и настойчиво. Они оба вздрогнули от неожиданности.

– Мам, ты кого то ждёшь?

– С отцом твоим беда! Аркаша! Милена! – она пулей понеслась к двери.

– Здравствуйте, Рита. – в дверях топтался молодой парень

– Слушаю вас. Лицо знакомое, а вспомнить не могу где видела. – хозяйка злилась на своё беспамятство.

– Извините, за столь поздний час.

– Вы, кто? – спросила женщина в нетерпение, так и не вспомнив кто это.

– Я, Даур Отырба. – представился он.

– Даур! Вы наверное пришли забрать свою куртку? Проходите. – пригласила радушно женщина, гостя в дом. – Вадим принеси ту мужскую куртку, она лежит в комнате Ани, на кровати.

– Я как раз по поводу Ани пришёл. – невыносимый стыд не давал говорить. Даур знал Аркадия лично, помнил и его жену хохотушку. А сейчас он увидел убитую горем женщину, с опухшими и заплаканными глазами, в чёрной траурной одежде

– Аня., горе. – она опять заплакала. – Вы знаете, Даур, я так виновата. Не увидела как ей плохо. Не поддержала. Надо было бросить эту чёртову работу, и ни на шаг не отходить от неё.

– Аня жива.

– Да, вы правы, жива. В наших сердцах жива. Вы наверное ещё ничего не знаете. Аня утонула.

– Знаю. Аня жива. Находится в моём доме! – скороговоркой произнёс гость, занервничав ещё сильней. Отец был прав. Он подлец и мерзавец.

– 14 дней, 6 часов, 25 минут? – почему то спросила Рита, резко осушив поток слёз.

– Что за временной промежуток? – не понял Даур, разговор и признание давались нелегко.

– 14 дней, 6 часов, 25 минут, мы тут сходим с ума от горя! Мой муж лежит при смерти! Дочь превратилась в растение, от нервного срыва! – она ударила его скалкой, до этого оставленной около входной двери. – Вадим!!! Вадим, куртку нести не надо! Она нашему гостю больше не понадобится! Принеси мне охотничье ружьё из отцовского сейфа! Патронов побольше! Хочу дичь нашпиговать!

– Простите меня! Вы правы, я виноват! – он даже не попытался уклонится от ударов. – Я поступил необдуманно.

– Конечно, я права! Простить? Он ещё просит прощения! – она лупила его скалкой. – Прощу! Убью и сразу прощу. Обещаю!

– Мама! У тебя гостеприимство на высшем уровне! – сын ошалевший от всего происходящего, попытался утихомирить мать. – Ничего себе, ушёл на одну минуту! Чем вы её так разозлили? Мама, ты его убьёшь!

– Это ты точно подметил! Убью! Меня оправдают, я в состояние аффекта! – удары сыпались на гостя, не переставая. – 14 дней, 6 часов, 25 минут, он держал в своём доме, абсолютно чужую и незнакомую девушку! Извращенец!

– Мама! – сыну наконец то удалось выхватить скалку из рук женщины. – Отдохни! Ты наверное устала, так махать скалкой?

– Устала, ты прав. Неси отцовское ружьё и саван! Пристрелю подонка! – она взялась за металлический, обувной рожок и ударила гостя им.

– Аня, мне не чужая. – Даур не чувствовал боли. – Я люблю Аню.

– А она тебя? – как то сразу сникла Рита. Боевой запал исчез. – Любит?

– Не знаю. – он пожал плечами. – Боюсь спрашивать. – искренне ответил он.

– Я хочу её увидеть! Немедленно!

– Конечно.

– Так, вещи кой какие соберу. Я быстро! Сама переоденусь! Трауру конец пришёл!

34 - Подруги.

– Аня! Родная моя! Я не верю! Мои глаза дожили до этого! Ты жива! Жива! – Рита тискала изумлённую подругу в объятиях. – Нам так плохо без тебя! Как ты могла, дурочка сотворить с собой такое! Всем даются испытания. Жизнь-это божий дар! О нас не подумала, хоть бы брата пожалела! – подруга ругала и радовалась одновременно. – Жива! В церковь надо сходить!

– Прости! – горло ещё очень болело, Аня проглатывая слюну, морщилась от боли.

– Болит? – подруга с жалостью прижала её к себе. – Молчи, если больно. Никогда, слышишь! Никогда не делай больше таких ужасных вещей. Грех на душу чуть не взяла!

– Аркадий? Дети?

– Дети., дети хорошо. Учатся. С Аркадием завтра улетаем в Москву.

– Москва? – Аня удивлённо подняла брови.

– Нет, нет, это плановый осмотр. – замахала руками подруга. – Ты же знаешь, у него больное и шальное сердце обжоры, поедим проверимся. Надо держать руку на пульсе.

– Рита, вам сварить кофе? – спросил Даур, до сих пор молчавший и не мешающий общению подруг. Тело побаливало, после экзекуции скалкой.

– Да, а то что-то в горле пересохло. Надеюсь без пургена? Можно на ты, после случившегося. – она заговорщически ему подмигнула. Это не ускользнуло от внимания Ани.

– О чём вы?

– Мы сегодня так славно и душевно поболтали с Дауром, у нас дома. Познакомились. – женщина намекала на скалку.

– Да, уж. – поддакнул Даур. – Знакомство было знатным. Так что насчёт кофе?

– С удовольствием. Я тут тебе вещи привезла, нижнее бельё. – засуетилась Рита, после ухода Даура. – Пару свитеров.

– Спасибо.

– Тебя здесь не обижают?

– Нет.

– Я приеду из Москвы, сразу заберу тебя домой.

– К Руслану заглянешь?

– Обязательно! Отвезу ему копчённый сыр, аджику, варенье из инжира.

– Он это любит. – улыбнулась Аня. – Обжорка моя.

– Даур признался мне, что любит тебя. А ты? Что ты чувствуешь к нему? Он хоть капельку тебе нравится? Скажи, он красавчик?

– Не капельку. А океаны капелек. – в её глазах появилась нежность. – Таких как он, нет! Заботливый, добрый, мягкий.

– У вас уже что-то было? Ой, извини, извини, язык враг мой! – но интерес в глазах не погас.

– Ты о сексе?

– Да!

– Нет. – покраснели обе, от столь интимной темы.

– Вот видишь, а ты хотела умереть, глупышка. Жизнь началась заново. Бог вознаградил тебя любовью, за все твои страдания. Окунись в любовь и женское счастье с головой.

– Ваш кофе, Рита. – Даур зашёл с подносом. – Твой чай, жизня.

"Он знает её привычки. Принёс чай не спрашивая. Жизня называет. – она наблюдала, как он заботливо держит чашку, подкладывает подушки за спину подруги. – Господи, спасибо тебе. Дай моей подруге счастья. она это заслужила, как никто другой"

– Рита поругайте свою подругу. – пожаловался Даур.

– С удовольствием. Я в этом проффи, ругать. – женщина рассмеялась, увидев как Аня ущипнула Даура. – Она нашкодила?

– Ничего не кушает.

– Ябеда!

– Птички больше едят за день, чем ты за неделю.

– Да, она едок ещё тот. Родная, Даур прав, кушать надо.

– Я не хочу!

– Через не хочу! Чтоб я приехала, ты скакала як горна лань! Телефон тебе надо. Руслан там волнуется. Захочет с тобой пообщаться.

– Я купил, у Ани есть.

– А симку?

– Есть.

– Набери мне. – попросила Рита. – Я сохраню. Ты тоже зятёк, свой номер мне скинь.

– Ок. – Дауру польстило, что Анина подруга приняла его и назвала зятем. Они ещё долго и дружески общались. Рита уходила совершенно спокойная за подругу. Любовь Даура к Ани, витала в воздухе, в их взглядах, прикосновениях, заботе о ней.

"Кто бы мог подумать, первый бабник в Абхазии, повеса, и так влюбится. По настоящему. Умереть. Утонуть за неё. Отдать свою жизнь, не задумываясь. – подумала Рита, впервые сладко засыпая за 14 дней, 6 часов и 25 минут. – Теперь всё у нас наладится. Всё наладится, у всех!"

35 - Безумие.

– Привет сестрёнка. – Вадим вошёл в палату и остолбенел. Милена стояла на подоконнике десятого этажа больницы.

– Не подходи! – она обернулась. В глазах плескалось безумие.

– Сестрёнка, не делай этого. Слазь, давай поговорим. – он медленно направился к открытому окну. – Обсудим всё.

– Не подходи! Я виновата в смерти Ани! Отец правильно сделал, выкинул меня из дома! Я грязная! Плохая! Отец, Аня пострадали из-за меня! – нотки истеричности в её голосе повышались. – Я должна умереть! Своей смертью, смыть их смерть!

– Милена, послушай меня. – увещевал Вадим, проходя самый тяжёлый путь в его жизни. – Аня жива! Жива! Она не утонула! Рыжик, слазь.

– Он врёт. – шептало безумие. – Шагай, я избавлю тебя от мучений.

– Не ври! Я видела, видела всё! Она утонула!

– Нет, она жива. Её спас Даур. Ты скоро сама в этом убедишься, Аня придёт к тебе.

– Жива? Правда? – у девочки началась истерика, нервные конвульсии пошли по телу. Она в страхе посмотрела вниз, нога заскользила по подоконнику. Вадим сделал прыжок, схватил сестру за другую ногу и рванул на себя. Оба упали и покатились по полу палаты.

– Дура! Дура! – нервно ругался он, крепко сжав сестру в своих объятиях. – Я чуть не потерял тебя!

– Прости. Прости меня.

– Рыжик, всё плохое позади. Аня жива.

– Жива. – она уткнулась брату в шею. – Папа?

– Папа с мамой улетели в Москву, отцу сделают операцию и он будет здоров как бык. Осталось тебе поправится. – он поднялся сам и помог сестре. – Не ушиблась? Поднимайся, а то меня положат рядом с тобой. Зайдут и скажут, что эти крези разлеглись на полу.

– Я поправлюсь, обещаю. – слёзы как бриллианты, капали из её глаз.

– Ну, ну, успокойся. Вы с матерью утопили меня в слезах. – брат заглянул в её глаза.

– Прости. Я сейчас перестану плакать.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Молоток. – он вытер слёзы, на лице своей младшей сестры, руки от пережитого сильно тряслись. – Ты, моя красотка! – он не льстил сестре. Она и вправду росла на загляденье. Длинные рыжие волосы, оттеняли белизну кожи и темноту карих глаз, обрамлённых пушистыми ресницами. Пухлые резко очерченные губы. Через пару лет, она обещала превратится в обалденную красавицу, похитительницу мужских сердец. – Рыжик, ты адреналиновая принцесса. Мой адреналин зашкалил, благодаря тебе.

36 - Первая близость.

- Не помню, я тебе говорил, или нет, у тебя самые красивые глаза в мире? - он поцеловал сперва один, потом другой глаз. - Ни у кого нет таких. В твоих глазах карих, увидел я, в октябре весну.

- Не говорил. - она смущённо прикрыла их. - Скажи ещё раз.

- Врушка моя! – рассмеялся Даур. Они сидели в кресле-качалке, наблюдая за разыгравшимся ненастьем за окном. Завёрнутая в плед девушка, удобно расположилась на коленях любимого. – Я буду всю нашу жизнь любоваться и восхищаться тобой. Твои глаза-моя жизнь. Твоё дыхание-мой воздух. Твоя улыбка-моё солнце. – он вдыхал аромат её волос. С каждым днём, ему хотелось большего, ему хотелось чтоб она принадлежала ему, стала единым целым с ним. Его руки помнили атлас её кожи, груди, округлости бёдер. Минутное прикосновение к её телу, в ту страшную ночь, когда пришлось снять с неё всю мокрую одежду, искупать, отогреть в горячей воде, одеть в свою футболку, на голое тело, разжигали дикий огонь в его мужском сознание.

– Поцелуй меня. – как будто прочтя его мысли, попросила Аня. Он поцеловал её волосы. – Не так. По настоящему. Я так долго жду этого. – она запрокинула голову и сама потянулась к его губам.

– Аня, – его голос прозвучал просительно. – Не мучай меня, прошу. Я ведь не смогу остановится.

– Не надо останавливаться. – она обхватила его лицо руками, их губы слились в страстном поцелуе.

Первый поцелуй, долгий, запоминающийся на всю жизнь, будоражащий, многообещающий, яркая звёздочка любого начала любви. Кровь закипает. Танец поцелуя языками, вечен.

– Ты меня с ума сведёшь! – голос Даура осип, он не отрываясь от губ любимой, поднялся с кресла и поспешил со своей драгоценной ношей в спальню.

– Чуть, чуть безумия, тебе не помешает, ты слишком серьёзный. – кокетливо заметила она.

– Правда? Вот как оказывается, ты думаешь обо мне?

– Правда, правда. Серьёзный ты у меня. – она слегка укусила его за мочку уха.

– Ну, держись! Ты развязала мне руки, любовь моя! Я готов сойти с ума от любви! От тебя. – он бережно положил девушку на кровать. – А ты готова?

– Да, готова. – прошептала она, в нетерпение расстёгивая пуговицы на его рубашке. Он с горящими глазами, позволил ей раздеть себя.

– Я сам дальше. – он снял остатки одежды с неё, и с себя. – Как же я долго тебя ждал, Аня. – он словно путник, блуждающий 40 дней и ночей по пустыне. жадно припал к её губам. Целуя и лаская грудь, живот, её женское естество. Руки и губы медленно путешествовали по её телу, изучая и наслаждаясь её стонами на всю спальню. – Ты такая сладкая., горячая, любовь моя. – он вошёл в неё, Аня вскрикнула от неожиданности и твёрдости внутри в себя. – Больно, милая? – он сразу остановился. – Я поспешил?

– Нет. – её глаза жжёного сахара, затуманенные любовным желанием и страстью, взглянули на Даура. Она протянула руки, провела по его груди, поиграла сосками, обняв за плечи, притянула к себе. – Наоборот, ты опоздал на несколько моих лет.

– Мы наверстаем, обещаю. – прошептал он в ухо любимой, продолжив заниматься любовью. Она не контролируя себя, царапала его спину, оставляя тонкие кровавые полосы, чем ещё сильней разжигала в нём страсть и желание. Оргазм, первый в её сексуальной жизни, закружил в сладостной неге.

37 - Ящик пандоры.

– Здесь полная информация по вашему делу. – мужчина протянул увесистую папку.

– Очень вовремя. Благодарю. – они гуляли по ореховой роще, скрытой от людских глаз, любуясь старинным арочным мостом царицы Тамары. Беслетский мост популярный туристический объект, доступный для посещения и находящийся в шести км от цента Сухума, в это время года пустовал. Генерал нанял частного детектива, поставив задачу, собрать информацию о невесте Даура. Объяснить свой поступок, он не мог даже себе. Зачем он нарушил личные границы из прошлого Ани.

– Рад был помочь.

– Что скажите? – седовласый мужчина постучал по папке, с собранной информацией внутри.

– Мягко говоря, вас это не обрадует. Прочтёте, и всё узнаете. – "или почти всё, остальное ещё не время узнавать, про себя отметил детектив.

– Ваш гонорар. – ему протянули пухлый конверт. На миг заказчику показалось, что он увидел жалость в глазах детектива.