Перед ней в полной красе, багровый, с налитыми венами и сверкающей головкой стоял член мужа. Увидев Наталью, он вскрикнул от неожиданност. Но его за яйца уже крепко держал Григорий, как факир, возникший из темноты балкона.
– Попался! Гадик! – зло прошипел Караваев.
– Измена! Засада! – безвольно прохрипел полупридушенный Вася.
Наталья язвительно хихикнула. Муж чмокнул её в щёку:
– Молодец, Туся! Все сделала, как надо! Ну, что? – зло обратился Караваев к члену. – Ты думал ты кто? А ты никто! Без меня ты просто х*й! Е*ля это искусство, а не прыгалки из п*ды в п*ду!
…К концу недели Караваевых увезли с пищевым отравлением. Говорили, что в лесу они по незнанию собрали поганок, сварили и неделю лечили отравление алкоголем. Соседи за стеной и на этажах слышали громкие женские стоны. Горничные рассказывали, что когда к супругам вошли, мужчина разговаривал со своим членом и никого не узнавал. Дома, после больницы, не особо доверяя диагнозу, они договорились хотя бы раз в год отдыхать поодиночке. Они ведь образованные люди. А Гриша – творческий человек!
из африки
– Хана, отъездились! – зло проговорил Игорь Самсонов, и с досадой пнул колесо внедорожника, окрашенного в защитную маскировку. Внедорожник замер с расплющенным капотом у огромного баобаба. Из разбитого радиатора клубился пар. Спутниковый телефон здесь не ловил, – мертвая зона, – и Самсонов бросил его в машину.
– Ты че, дятел, не видишь, куда рулишь? Х*ли вылупился? Чего теперь делать?
– Не понимай! – ответил щуплый чернокожий проводник, преданно заглядывая Самсонову в глаза. Заглядывать в глаза было трудно. «Хозяин» был на две головы выше проводника.
Самсонов в кепке цвета хаки, надвинутой на глаза, в такой же рубашке и шортах, подбоченясь, огляделся. Вокруг на сколько хватало глаз рыжела выжженная солнцем савана. Лишь на севере у горизонта зеленело редколесье из кривых деревьев, неизвестного Самсонову вида, а сразу же за редколесьем волнами поднимались джунгли.
«До лагеря километров сто!» – прикинул Игорь, рассчитывая, сколько они накатали по саванне. Пешком не дойти. До вечера, приятели, оставшиеся в лагере, искать их не станут. Значит, ночевать придется под открытым небом.
Оранжевое солнце висело над горизонтом. До заката оставалось часа два. Ночь здесь наступала мгновенно.
– И где ты, му*ила, нашарил этот баобаб! Ни одного дерева до самого горизонта!
Самсонов матерно выругался. Ему было тридцать. Владелец сети заправочных станций, он объездил весь свет и всякое повидал. Поэтому считал себя мужиком бывалым, не робкого десятка. Он любил охотиться один и щедро платил за сафари. И вот вляпался, как новичок! Нанял местного только потому, что тот понимал по-русски: в молодости на войне в Анголе научился языку у русских военных советников. Вдвоем с проводником Самсонов выехал утром. Они заблудились и кружили по саване весь день. Самсонов передал руль проводнику, чтобы посмотреть карту. И…
В отдалении протяжно ухнул лев. Поближе, гортанным ревом ему пророкотал – другой.
Абориген залопотал что-то «хозяину» на смеси английского, русского и местного наречия. Самсонов понял лишь, что львы на людей не нападают. Но всякое бывает.
– Ну, и что ты предлагаешь, сыкло? – проворчал Самсонов. – Переночевать в лесу?
Скорее всего, потные, вонючие и уставшие охотники львам были до гривы. Но, как говориться, «береженого бог бережет».
– Ладно, двинули! – проговорил Самсонов, подхватил полуавтоматический карабин и зашагал к лесу. «Проводник», взвалив на спину нехитрый скарб, крякнул, и заспешил за «хозяином», Человеком Горой, как называли его аборигены.
В лес пришли перед закатом.
– Разбей палатку и разведи огонь, – сказал Самсонов, а сам отошел отлить.
Лианы и переплетения веток скрывали чащу. Шаг и привет: ты в ином измерении.
Самсонов дал мощную струю на тропический кустарник, дивясь про себя, откуда в обезвоженном организме вода. И вздрогнул от неожиданности. Из-за деревьев на него пялились две пары глаз.
– О, мля! – Самсонов инстинктивно отступил. И уперся спиной во что-то острое.
За ним стояли два голых черномазых обрубка по метру с кепкой и с копьями. Они были скорее озадаченны, чем воинственны, ибо впервые видели белокожего гиганта.
К двоим присоединились еще два из-за деревьев. Они что-то пролопотали соплеменникам с копьями. Старший, с морщавым лицом, что-то сказал Самсонову и показал острием копья на шорты.
– Шорты тебе отдать, мартышка голожопая, что ли? – спросил Самсонов и громко позвал: – Мгмбанга!
Дикари отскочили в стороны, ощетинились копьями и приняли воинственные позы. На зов уже бежал проводник Мгмбанга. Увидев дикарей, он начал что-то торопливо им объяснять. Дикари миролюбиво выпрямились. Морщавый улыбнулся и снова показал копьем на шорты Самсонова.
– Спроси, чего им надо? – сказал Игорь.
Мгмбанга смущенно кашлянул и переспросил старшего. В переводе на русский он сказал Самсонову следующее.
– Это пигмеи. Они хотят, чтобы ты показал им свой член.
– На хрена? – изумился Самсонов.
– Те двое видели, как ты ссал, Человек Гора. И говорят, что у тебя белый член.
Самсонов, было, возмутился: подчиняться прихотям дикарей, которые за ним подглядывали. Но человек он был покладистый, и в следующую минуту ему даже показалось забавным буквальное значение просьбы. Он вынул и показал пигмеям х*й.
– Только, чур, руками не трогать. А то инфекцию занесете.
Те сначала изумленно вылупились на конец, а потом дружно захохотали.
– Их вождь, Человек Гора, говорит, что ты необычный человек и приглашает нас переночевать у них в деревне. В лесу бродит леопард и ползает много ядовитых змей.
– Ладно! Скажи, что мы согласны, если они не зажарят нас на ужин.
Пигмеи, услышав перевод, снова засмеялись.
Деревня оказалась рядом. Из шалашей на невысоких шестах, накрытых пальмовыми листьями, выбегали туземцы и изумленно гудели вокруг Самсонова.
Вождь что-то сказал проводнику и снова показал копьем на шорты. Самсонов и без перевода понял, чего от него хотят. На этот раз среди жителей были женщины. Сложением они походили на девочек-подростков, и Самсонов начал отнекиваться: он почувствовал себя педофилом в детском саду. Но дикари галдели и требовательно дергали его за руки. «Да хрен с вами!» – подумал Самсонов и показал.
Деревня дружно и весело загоготала. Белый ствол неимоверных, по пигмейским понятиям, размеров пришли посмотреть даже старики и старухи. Женщины-подростки переглядывались и смеялись еще веселее. Больше всего дикарей изумляли черные волосы на белой коже.
– Ладно, хватит! Цирк окончен! – проговорил Самсонов, застегивая ширинку.
За доставленное веселье, гостя сытно накормили жаренным на костре мясом дикого кабана. Красные всполохи огня выхватывали из ночи черные лица и фигуры дикарей.
Самсонов устал и отправился спать в палатку, уже услужливо разбитую проводником на помосте из шестов от змей.
Самсонов осторожно вскарабкался на помост, закрыл полог и выпрямился.
Его члена под шортами кто-то коснулся. Игорь испуганно шарахнулся и включил электрический фонарь под потолком.
Ему улыбалась девочка на вид, лет двенадцати. «Все тридцать!» – решил Игорь.
– Тебе чего? – спросил он.