– Почему вы допустили такую дистанцию между пациентами? И сами почему так далеко стояли?
– Не знаю, вроде всё было как обычно, – трясся санитар. – Они просто гуляли и…
– Просто гуляли? – Анисимов, никогда не показывающий своих эмоций, начал выходить из себя. – Это убийцы! Кто-то из них ел людей, кто-то убивал собственных детей! И вы просто смотрели, как они гуляют? Вы головой отвечаете за их безопасность, потому что это больные люди!
Он перешёл на крик.
– Валерий Леонидович!
«Только тебя не хватало!», с раздражением подумал Анисимов.
– В должностном регламенте сотрудников лечебницы есть обязанность по надлежащему контрою за поведением пациентов? Может быть, существуют какие-то ГОСТы? Неужели для них не предусмотрены наручники? Ведь вы сами сказали, что они убийцы…
Сволочь будто бы прочитал мысли Анисимова. Заголовки обеспечены.
– Мы во всём разберёмся, я вас уверяю, – Анисимов произнёс эти слова, даже не оборачиваясь в сторону журналиста. А у последнего были ещё вопросы, которые Валерий Леонидович так и не дал задать. – Вы отвели Виданова в одиночку?
– Конечно, Валерий Леонидович.
– Сегодня же соберём комиссию по расследованию, а сейчас мне нужно к Виданову. Григорий, тебя оставляю заглавного, следи, чтобы пациенты сохраняли спокойствие. И если информация просочится в блок А, то я обещаю, все вы полетите со своих должностей. Никаких разговоров об инциденте! Ясно?
Все сотрудники, находившиеся здесь, послушно закивали.
– Валерий Леонидович, я с вами! – помчался за ним журналист.
– Я не могу этого допустить. Требуется особое разрешение…
– У меня есть это разрешение, – внезапно простофиляКороткин куда-то исчез. В голосе появилась сталь и хладнокровие.
Анисимов остановился и повернулся к журналисту. В его глазах он читал что-то другое, совершенно далёкое от былого азарта. Наивный юноша во взгляде этого человека бесследно исчез.
– Вы теперь будете постоянно мне этим тыкать?
– Тыкать? Что вы, конечно же, нет! – вновь эта фальшивая улыбка, которая совершенно не оттеняла ледяного взгляда. – Я напоминаю о долге своей службы.
– Делайте, что хотите, – сохраняя спокойствие, процедил главный врач «Убежища-45».
И он сделал.
Алексей Виданов сидел в углу комнаты с мягкими стенами. На смирительной рубашке виднелись жёлто-коричневые пятна. Он поднял голову и сощурился от яркого света.
– Здравствуй, Алексей, – профессиональная сдержанность Анисимова была выше всяческих похвал.
Больной не ответил, а лишь улыбнулся. Его губы медленно-медленно расползались в ухмылке, а затем вновь каменное лицо.
– Ты помнишь, что произошло сегодня утром?
– Хм, – вновь томительная тягучесть. – Этим утром я съел вкусное яблоко.
– А ещё что-нибудь помнишь?
Виданов призадумался, однако Анисимов был уверен, что это всего лишь очередная театральная постановка. Бывший мгбшник был большим любителем театра одного зрителя, однако раньше его выходки не носили трагического характера.
– Помню, был томатный сок. Правда, мне показалось, что он уже просрочен. Слишком явный металлический привкус. Валерий Леонидович, вам, как главному врачу, я советую тщательнее изучить вопрос питания в этом пансионате. Извините, что без соблюдения субординации.
Виданов знал, что Анисимов был полковником, хотя часто добавлял к званию статус военврача.
– Лёш, – Валерий обратился к нему по-свойски, как командир к младшему по званию. – А какие у тебя были отношения с Николаем Левандовским?
– С Колькой, что ли? – он засмеялся. – Служили мы с ним в одном взводе. Капитаном был.
Это было действительно правдой. Виданов служил с погибшим от его укуса Левандовским под Сталинградом, что было неким парадоксом. Два человека, находившихся при одинаковых условиях и знавших друг друга, полностью утратили контроль над рассудком. Их должности никак не пересекались, если учитывать, что Виданов исполнял службу как сотрудник МГБ, а не фронтовик. Однако судьба их настигла одна и та же. Тем самым, мотив убийства вызывал ещё больше вопросов.
– Больше ты ничего не помнишь? – не успокаивался Анисимов.
– Нет, – улыбнулся Виданов, и его улыбка выглядела настоящей, искренней, присущей разумному человеку.
Внезапно больной развернулся и уткнулся в угол.
– Николай мёртв, товарищ Виданов, – Валерий Леонидович понимал, что с такими субъектами можно было не ёрничать. – И ты прекрасно понимаешь, по чьей вине.
– Не-ет, он не мёртв, – почти шептал Алексей. – Он парит на крыльях свободы!
После эти слов он стал биться головой об стену.
– 12 миллилитровсульфозина! – приказал Анисимов санитарам.
Санитары сию же секунду метнулись к пациенту, чтобы утихомирить его, вколов максимальную дозу мощного успокоительного. Виданов забылся сладким сном.
– Ваши методы общения с пациентом также не идеальны, как и мои.
На злости нервов уже не хватало, поэтому Анисимов спокойно ответил:
– Нельзя выявить идеальный способ общения с психически больными людьми.
Он говорил, а сам думал о предстоящей комиссии и о том, насколько длинным и подробным будет его отчёт о произошедшем. Объяснить нужно многое, но информации взять особо не откуда. Самый главный её источник сейчас в отключке, а его пробуждение возможно минимум через пять-шесть часов.
Затем к Анисимову подбежал санитар и сообщил, что комиссию придётся отложить до завтрашнего дня, поскольку из Москвы должны были прилететь люди. Не трудно было догадаться, из какого ведомства были эти люди. Валерий Леонидович стал ощущать холод в пальцах рук ещё сильнее. Он уже видел вознесённый над своей головой Дамоклов меч.
– Простите меня, Валерий Леонидович, но у вас такое каждый день случается?
Он явно пытался вывести его из себя.
– По-вашему, всё это смешно?
– По-моему, это как раз-таки грустно. Но я начинаю понимать вас. Трудно остаться человеком в социальном аспекте, находясь здесь и наблюдая подобные сцены ежедневно.
– Смертоубийство в этих стенах случается впервые.