Олдониум

—Плот готов, – прозвучал голос Кабала, словно вынося окончательный вердикт. —Отдай ребенка, ее нужно закрепить.

Пиерон не мог. Не хотел. Мысль об этом причиняла невыносимую боль, сжимала сердце в тисках. Холодный, липкий страх сковал его, заставляя дрожать всем телом.

—Отдай ребенка, – повторил брат, и в его голосе уже не осталось места для колебаний.

Младший брат протянул малышку, его руки дрожали, будто он расставался с собственной жизнью. Это было не просто отдавать ребенка, это было отрывать кусок души. Невыносимая боль пронзала его насквозь. Он даже не знал ее имени, всего несколько часов назад она ворвалась в его мир, но уже успела стать такой родной, такой неотъемлемой частью его самого. Слеза, горячая и горькая, невольно скатилась по его щеке.

—Упокойся ты, брат... — Кабал с трудом выдавил из себя эти слова, пытаясь хоть как-то поддержать Пиерона. Его голос был полон сострадания. —Мы её не потеряем, слышишь? Мы будем следить за ней всегда. Он тут же перевел взгляд, напряженно вглядываясь в темноту, пытаясь высмотреть ту рогатую тварь,что лихорадочно преследовала их.

Речка была спокойной, почти беззвучной, с едва заметным течением. Братья осторожно опустили на воду небольшой плот и, склонив головы, молились всем богам, прося защиты для этого хрупкого будущего, полного неизвестности. Девочка — этот милый ангелочек — уже засыпала, когда тихие волны нежно подхватили её маленькое судно, словно убаюкивая, не подозревая о том, что происходит вокруг. Мелкие волны речушки медленно унесли этот невинный комочек в невесомость, словно оберегая его от всего мира.

Пиерон, провожая взглядом плот, взял брата за локоть и дрожащим голосом произнёс:

—Пообещай мне, что она не пострадает —. В его словах звучала вся глубина тревоги и надежды, которые переполняли сердце в этот момент.

— Пора двигаться, — коротко сказал Кабал.

Осмотрев основание склона и убедившись, что рогатого оборотня поблизости нет, ребята начали осторожно спускаться по каменистым выступам, корням и крутым откосам, стараясь не поскользнуться и не сорваться вниз. Пиерон спускался сразу за братом, не отрывая взгляда от удаляющегося маленького судна. Внизу, под парящими островами и огромными валунами, речка извивалась, напоминая темную синеватую тропинку.

Немного придя в себя, Пиерон спросил: — Какой у нас план, брат?

Кабал, отводя взгляд от реки, внимательно осматривал впереди лежащие холмы и провалившуюся землю, пытаясь определить, где может скрываться опасность.— Держись рядом, — предупредил он, делая первый осторожный шаг вниз по склону. — И не теряй из виду судно.

Братья, внимательно изучив окружающий ландшафт, двинулись в сторону сторожевой башни. Путь предстоял нелегкий. Несмотря на безоблачное небо и яркое лунное сияние, вокруг Мильдграда царила густая тьма, скрывающаяся в глубоких тенях. Они уверенно продвигались через долину, перебегая от одного укрытия к другому — от холмов к небольшим возвышенностям, от редких деревьев к впадинам в земле, постепенно приближаясь к своей цели. Над ними извивалась голубая речная тропа, словно небесная змея, то поднимаясь высоко, то опускаясь так низко, что казалось, она вот-вот коснется их голов. Пока маленькое суденышко с малышкой было видно, братья

чувствовали себя спокойно. Так они шли, час за часом, пока журчащая речушка не свернула в сторону и скрылась за отвесными скалами —огромными и величественными, парящими в воздухе, украшенными причудливыми растениями и корнями, уходящими глубоко в землю, создавая завораживающий пейзаж.

—Кабал? – выдохнул младший брат, его голос был полон отчаяния. —Малышка пропала?"

—Сосредоточься? Она в безопасности?" – прорычал Кабал, не отрывая взгляда от темнеющего леса, где мог скрываться их враг. —Мы уже почти пришли. Немного осталось.

И тут, словно по волшебству, вдалеке, из-за пригорка, сквозь редкие деревья, показалась она – башня. Высокая, неприступная, построенная на самом краю скалистого обрыва. Ее стены, сложенные из камня и дерева, уходили ввысь, увенчанные балконами и крышами, увитыми зеленью. На самой вершине, словно хищная птица, замерла баллиста, готовая к бою.Вокруг башни буйствовала жизнь: зеленые растения и яркие цветы расцветали у основания скалы, где начинался каменистый подъем. Позади, на фоне величественных гор, раскинулся подвесной мост, соединяющий их. Облака, словно призраки, плыли по небу, слегка заслоняя лунный свет. К башне вела древняя каменная тропа, обрамленная деревянными столбами с вырезанными головами драконов, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом. Мягкое, рассеянное освещение придавало всему пейзажу таинственность.Братья достигли вершины пригорка, и их взгляды скользнули по раскинувшемуся внизу пейзажу. Но их внимание мгновенно привлекло нечто иное: из глубины леса раздался такой неистовый рев, что они невольно вздрогнули. И тут же, словно материализовавшись из теней, из чащи показался зверь, вызывающий у них одновременно и любопытство, и тревогу.

—Бегом? Бегом к башне?" – паника вырвалась из глотки Кабала, заставляя его брата броситься вниз с пригорка, не смея перевести дух. То, что они увидели, заставило их сердца замереть. Цилинь, чьи глаза горели адским красным пламенем, был воплощением разрушения.

Пурпурные молнии разрывали воздух вокруг него, а клубы дыма скрывали его истинные размеры. Его тело, некогда сильное и здоровое, теперь было испещрено темными, обугленными ранами, из которых сочилась ярко-красная плоть. Рога, словно сломанные ветви, были покрыты трещинами, предвещая скорое разрушение. Земля под ногами чудовища дрожала, а молнии, пронзающие его, смешивали его плоть с электрическим огнем, создавая картину немыслимого ужаса.С грохотом, рассекающим тишину, монстр несся вперед. Его движения были обманчиво плавными, словно хищник, играющий со своей добычей, он легко обходил любые преграды. Пиерон и Кабал, охваченные паникой, неслись изо всех сил, их ноги спотыкались о каждый камешек, о каждую сухую ветку, о густую траву, которая, казалось, нарочно пыталась их задержать.Сторожевая башня, их единственная надежда, маячила так близко и одновременно казалась недостижимой. Старший, пытаясь выиграть драгоценные секунды, лихорадочно пытался натянуть стрелу на тетиву. Но непокорный наконечник никак не хотел вставать на место, словно издеваясь над их отчаянной попыткой.Руки дрожали, стрелы так и норовили выскользнуть, но Кабал, сжав волю в кулак, наконец-то зарядил свой лук.

—Не останавливайся? Беги к башне? – выдохнул он, бросив взгляд на брата. Присев на колено, он ощутил тугое натяжение тетивы. Затаив дыхание, он прицелился, чувствуя, как каждый нерв напряжен до предела, и выпустил стрелу. Лунный свет, словно прожектор, выхватил из темноты фигуру чудовища. Рогатый монстр был уже совсем рядом, в нескольких шагах. С пронзительным свистом стрела, рассекая ночной воздух, устремилась к своей цели. Удар был сильным, но Цилинь, могучий зверь, встретил его головой. Стальной наконечник лишь скользнул по его крепкому лбу, оставив неглубокую царапину, а стрела, не выдержав такой мощи, с хрустом переломилась в древке. Олень остановился, резко мотнул головой, будто пытаясь избавиться от назойливой мухи. Его глаза, пылающие красным огнем ярости, впились в Кабала. С шумом выдыхая дым и воздух, он перевел взгляд на удаляющуюся фигуру Пиерона. Кабал, не теряя ни секунды, пока монстр был отвлечен, натянул тетиву и выпустил новую стрелу. Но и этот выпад был парирован мощными рогами монстра. Старший брат выругался про себя. «Две стрелы, две попытки, и обе впустую.» Этот зверь был не просто силен, он был невероятно ловок и, казалось, неуязвим.

Кабал отступил еще на шаг, его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, но взгляд его оставался твердым. Башня. Да, только башня могла дать им шанс. «Но как добраться до нее, когда этот разъяренный зверь готов разорвать его на куски?»

Цилинь, словно прочитав его мысли, снова пригнулся, его мускулы напряглись, готовясь к новому броску. Кабал поднял лук, его пальцы дрожали, но он заставил себя сосредоточиться. Одна стрела. Всего одна. Он должен был использовать ее с умом.Монстр рванул вперед, его копыта с грохотом ударили по земле, поднимая облака пыли. Кабал, вместо того чтобы отступить, сделал шаг в сторону, уходя с линии атаки. Цилинь пронесся мимо, его мощное тело едва не задело Кабала. В этот короткий миг, когда зверь был уязвим, Кабал выпустил стрелу. Он целился не в глаз, не в горло, а в то самое место, где шкура была повреждена предыдущей стрелой. Свист. Стрела вонзилась в дымящуюся борозду, проникая глубже, чем Кабал мог надеяться.

Цилинь взревел. Это был не просто рык боли, это был крик ярости, смешанный с агонией. Монстр закрутился на месте, пытаясь достать стрелу, но она сидела слишком глубоко. Его движения стали менее скоординированными, а красные глаза, полные злобы, теперь выражали и замешательство. Кабал не стал ждать. Он знал, что это его единственный шанс. Он крепче сжал лук, чувствуя, как каждая мышца напрягается, и рванул к башне. Ноги, словно налитые свинцом, с трудом несли его по земле, но он не останавливался. Цилинь, хоть и раненый, все еще был опасен. Он попытался броситься за Кабалом, но боль от стрелы, засевшей между рог, под шкурой, сковывала его движения.

Кабал чувствовал, как воздух обжигает его легкие, но он не останавливался. Башня была уже совсем близко, ее темный силуэт маячил на фоне горных массивов. Он слышал позади себя тяжелое дыхание Цилиня, его яростные рыки, но не оглядывался. Каждый шаг был борьбой, каждый вдох – усилием. Егоо взгляд метался, выискивая младшего брата. Наконец, заметив его, он двинулся вперед, пробираясь сквозь гущу деревьев. Преодолев все преграды, он оказался на небольшой поляне. Чуть дальше, на пологом пригорке, возвышалась старая башня. У ее основания, Пиерон, словно обезумевший, размахивал руками, прыгал и скакал, отчаянно пытаясь привлечь внимание того, кто мог находиться наверху. И в этот момент, на самой вершине башни, вспыхнул огонь, подобно маяку, освещающему путь. Поток света, словно стрела, тут же направился прямо на Кабала.Поток света, словно невидимый спутник, неотступно следовал за старшим братом. Он видел, как тот, спотыкаясь о корни и цепляясь за густую траву, отчаянно бежал, постоянно оглядываясь, словно за ним гналась сама смерть. И вот, из темноты чащи, вырвался он – монстр. С безумной, нечеловеческой скоростью он сокращал расстояние, настигая Кабала. Дыхание уже жгло легкие, ноги подкашивались, но Кабал, собрав последние силы, обернулся. Одна рука судорожно сжимала бок, другая, та, что держала лук, медленно поднялась, указывая на преследователя – жест отчаяния и последней надежды. Внезапно луч света ударил прямо в Цилиня.

Монстр замер, его взгляд, словно прикованный к источнику света, казался ослепленным. В глубине его глаз все так же полыхало красное безумие. Пиерон, не теряя ни секунды, бросился к брату. Он подхватил Кабала под руку, не давая ему упасть, и потащил к башне.— Держись, брат, держись? — выдохнул Пиерон, сам едва переводя дыхание. — Еще совсем чуть-чуть?— Почему они так медлят? — в отчаянии прошептал Кабал. — Они должны использовать этот шанс? Рогатое чудовище, чья природа выходила далеко за рамки обычного зверя, на мгновение отвлеклось на поток света. Но это было лишь мимолетное замешательство. Словно переведя дыхание, монстр вновь ринулся в погоню, его решимость не ослабла. В это время грозовой снаряд, заряженный молниевой магией, стремительно летел вперед, опережая оленя. Увидев угрозу с воздуха, Цилинь молниеносно увернулся. Снаряд с оглушительным треском ударил в землю, едва не задев его. Монстр, демонстрируя невероятную ловкость, продолжал скакать зигзагами, избегая всех препятствий. С трудом, шаг за шагом, братья, поддерживая

друг друга, приближались к башне. Но надежда рухнула в тот же миг, когда зверь настиг их. Кабал, услышав за спиной стремительный топот цилиня, резко обернулся. Не раздумывая, он оттолкнул младшего брата в сторону, а сам прыгнул в противоположную. Монстр, опустив свою огромную голову в и наставив острые рога прямо на них, пронесся мимо, лишь чудом не задев. Он остановился, немного проскользив по влажной траве, и медленно развернулся. Его взгляд, полный беспощадной ярости, метался между братьями, то влево, то вправо, словно выбирая, с кого начать. Их укрытие оказалось прямо под башней, в идеальной для баллисты слепой зоне. И в тот самый миг, когда монстр выбрал свою жертву, перед ним возник маг. Он не просто материализовался – он спикировал с вершины башни, приземлившись с оглушительным грохотом. Земля содрогнулась, подняв тучу пыли и обломков, которая вихрем разлетелась, обдав всех вокруг. Под напором этой волны братья еще на пару шагов раздвинулись, а цилинь, будто пытаясь удержать равновесие, немного присел, наклонив голову.

Очевидно, что маг был силен и полон решимости. Его ладони окутывало желтое сияние, а за спиной покоился двуручный меч. Маг, словно щит, встал между рогатым чудовищем и братьями. Его руки начали рисовать в воздухе таинственный круг. С каждым движением ладони сближались, и в их центре зарождался огненный шар. Он пульсировал ярким, живым пламенем. В этот момент тень мага, словно покров, накрыла Пиерона и Кабала, находившийся позади. Братья, переглянувшись, начали решительно подниматься, и их взгляды были прикованы к происходящему. Собрав всю свою мощь, волшебник метнул огненный шар в сторону оленя. С неистовой силой снаряд врезался в чудовище, обволакивая его с головы до ног пылающим огнём. Но даже это яростное пламя оказалось для цилиня лишь незначительной помехой.

Пламя, едва вспыхнув, тут же погасло на монстре. Тот, словно стряхивая с себя досадную пылинку, мощно тряхнул телом. Затем медленно, с достоинством поднял голову, выпрямился во весь рост и выпятил грудь. В каждом его движении читались невероятная грация и сокрушительная мощь – поистине завораживающее сочетание. Олень, не отрывая взгляда от мага, по-прежнему горел безумием в своих глазах. Маг, осознав, что перед ним не просто зверь, а могучий хищник, начал осторожно отступать. Кабал тем временем вставил последнюю стрелу в тетиву. Пиерон, не сводя глаз с оленя, лишь махнул брату – мол, твоя стрела тут бесполезна. Зловещий монстр уже готовился обрушить свою ярость на волшебника, но что-то заставило его остановиться. Его взгляд, полный первобытной угрозы, вдруг метнулся поверх голов троицы, словно выискивая нечто иное. Глаза чудовища забегали, а уши напряглись, стали прислушиваться к едва уловимым звукам, доносящимся из глубины леса. Он заматал головой, пытаясь разглядеть источник этого внезапного отвлечения в густой чаще. И тут, словно по волшебству, олень, будто взлетев, рванул вперед. Кабал, сосредоточив свой взгляд на наконечнике стрелы, провожал взглядом стремительный полет монстра. Чудовище, перепрыгивая через своих потенциальных жертв, стремительно ускакало в заросли леса.

Маг проводил взглядом удаляющегося цилиня, и на мгновение его лицо омрачилось задумчивостью. Он перевел взгляд на братьев, которые, как и он, не отрывали глаз от чудовища, исчезающего вдали. Внезапно, резко, почти выкриком, он спросил:

—Кто с вами ещё был?— Не дожидаясь ответа, он рванул за монстром. На бегу, ловким движением, он подхватил всё ещё искрящийся снаряд баллисты, оставивший после себя небольшую дымящуюся лунку в земле. Через мгновение он скрылся за деревьями.

Братья переглянулись, их лица выражали полное недоумение. Что только что произошло? В какой-то момент Пиерон, словно очнувшись, выкрикнул: "Малышка?" И тут же, без лишних слов, братья помчались вслед за магом.

Лес встретил их прохладной тенью и шорохом листвы. Маг, казалось, двигался бесшумно, его фигура мелькала между стволами, словно призрак. Братья, хоть и были крепкими парнями, с трудом поспевали за ним, их тяжелые шаги нарушали тишину чащи. Впереди, сквозь густую листву, иногда пробивались отблески, словно кто-то размахивал факелом, но это был лишь отсвет искрящегося снаряда, который маг держал в руке. Он не замедлял бега, его взгляд был прикован к невидимой цели, а лицо напряжено и сосредоточено. Братья настигли мага, и тутже их слуха коснулось знакомое журчание. Речушка, которую они потеряли из виду в пылу погони, словно вернулась из ниоткуда – извиваясь где-то высоко в небесах, она вдруг опустилась и заструилась по каменистой земле.

Маг, заметив цилиня, не теряя ни секунды, метнул в него снаряд, а следом выплюнул огненный шар. Монстр, стоявший у реки и чем-то увлеченный, почувствовал угрозу. Он резко обернулся и, как и прежде, легко отразил атаку. Расправившись, цилинь принял еще более грозный вид, словно готовясь защищать кого-то. Грозовой снаряд, отбитый оленем, пролетел мимо и шлёпнулся где-то неподалёку. Маг выругался сквозь зубы, оглядываясь – где там , эти двое ?

Цилинь уже замер, готовый к прыжку. Кабал подлетел справа, Пиерон занял позицию слева. Чудовище оказалось в ловушке, за спиной – только журчащая речка. Отступать было некуда.Кабал снова натянул тетиву, прицеливаясь в монстра. Волшебник жестом дал понять — стрелять бесполезно, и сразу же начал колдовать, вызывая огненный шар. Между тем, Пиерон, единственный без оружия, оглядывался в поисках чего-нибудь подходящего. Вдруг его взгляд упал на снаряд баллисты, лежащий ровно посередине между ним и оленем. Не раздумывая, Пиерон рванул к снаряду, но в этот момент цилинь бросился ему навстречу, выставляя рога. Мгновение – и Пиерон, не успев даже ухватиться за снаряд, оказался подброшенным на острые рога чудовища. Боль пронзила его левую часть груди и живот, когда рога вонзились глубоко. Он повис на звере, его пальцы отчаянно цеплялись за рогатую корону, а все его тело напряглось в отчаянной попытке перевесить монстра и свалить его на землю. Маг, наблюдавший за этой жуткой борьбой, не дрогнул. Он молниеносно выхватил меч из-за спины, и клинок тут же вспыхнул ярким, обжигающим пламенем. С криком маг метнул его в сторону противника. Кабал, застывший в изумлении от такого зрелища, невольно ослабил натянутую тетиву. Огненный меч, словно карающий перст судьбы, поразил чудовище, вонзившись между его бедром и боком. Клинок, словно раскаленный уголь, впился в плоть монстра, вызвав яростный рев и фонтан темной, густой крови. Чудовище забилось в агонии, его массивное тело затряслось, пытаясь сбросить незваного пассажира. Пиерон, несмотря на пронзительную боль, стиснул зубы и изо всех сил вцепился в рога, чувствуя, как его собственные силы иссякают. Он видел, как маг, не теряя ни секунды, уже готовился к новому удару, его лицо было сосредоточенным и решительным. Кабал же, оправившись от шока, вновь натянул тетиву, его взгляд был прикован к бьющемуся зверю.Монстр, обезумевший от боли и ярости, попытался развернуться, чтобы добраться до мага, но Пиерон, используя последние остатки сил, надавил всем своим весом, направляя его движение. Рога, пронзившие его тело, стали рычагом, который, казалось, мог сломать хребет чудовища. Старший брат, присев на одно колено, уже натягивал тетиву, когда из ниоткуда появился чародей. Он мгновенно ухватился за наконечник стрелы, и тот вспыхнул ярким пламенем.

—Стреляй? – проревел он.

Монстр, тем временем, бился в дикой агонии, сотрясая землю, пытаясь сбросить назойливого Пиерона, который цеплялся за его голову. Пиерон чувствовал, как каждая клеточка его тела кричит от боли, а жизненные силы тают. "Боги, помогите?" – пронеслось в его голове. Собрав последние крохи воли, он выдернул одну из стрел старшего брата, застрявшую под шкурой на голове чудовища, и с отчаянным криком вонзил её прямо в глаз монстру. С диким ревом чудовище встало на дыбы, сбрасывая с себя младшего брата. В этот же миг Кабал выпустил стрелу. Огненный наконечник с треском вонзился в живот цилиня. Маг, не теряя ни секунды, подхватил на лету тяжелый снаряд баллисты и метнул его, словно копье. Стрела лишь скользнула по шее чудовища, оставив глубокий порез, и с глухим стуком вонзилась в землю далеко позади.

Словно нити оборвались, и марионетка упала, так и Пиерон рухнул на землю. Он лежал неподвижно, а вокруг него растекалась кровь, окрашивая землю. Старшего брата охватила такая душераздирающая боль, что казалось, сердце вот-вот разорвется от невыносимого страдания. Он не мог поверить в реальность случившегося. Кабал, обезумевший от горя, рванул к брату. Его глаза налились слезами, он мчался, кричал, взывал в отчаянии:

—Пиерон... Пиерон, брат мой! Очнись! Вставай!

Огромное тело монстра сотрясалось в агонии, пронзенное болью. Стрела, засевшая в глазном яблоке, не давала покоя, и чудовище металось, пытаясь избавиться от мучительного предмета. В это время, словно вихрь, волшебник мчался на оленя. В последний момент он припал, скользнул под ним, и, едва успев подняться, уже держал в руках снаряд.Кабал, не замечая ничего вокруг, спешил к своему раненому младшему брату. Цилинь, брыкаясь от боли, но все же одним глазом улавливая происходящее, двинулся наперерез старшему. Резкий разворот, и задние лапы с силой врезались в Кабала. От такого удара, Кабал отлетел на десяток шагов, кувыркаясь и скользя, собирая под собой пыль и мусор, припал к небольшому камню.Маг воспламенил грозовой снаряд баллисты, метнул его в брыкающее чудище. Удар стрелы пришёлся по рогам монстра, отскочив, он упал недалеко от старшего брата. Битва продолжалась, и каждый участник этой смертельной схватки боролся за выживание.Кабал, собрав последние силы, приподнялся, опираясь на холодный камень. Сплюнув сгусток багровой крови и стиснув зубы от пронзительной боли в груди, он прищурился, не отрывая взгляда от мага.Чародей тем временем сосредоточенно атаковал оленя. Непрерывно колдуя, он выпускал в него огненные шары. И хотя эти огненные сгустки, казалось, не причиняли монстру серьезного вреда, они заметно замедляли его. Маг, шаг за шагом, приближался к своей цели, но его магические силы таяли, и движения становились все медленнее. Старший брат мгновенно понял замысел волшебника. Чародей попытался вырвать свой двуручный меч из бедра цилиня, но в этот момент попал под удар задних ног зверя. Монстр, корчась в агонии, метался, но маг, ловко увернувшись от удара, кубарем откатился в сторону.

Ад разверзся на каменистом берегу речушки. Рев монстра сотрясал воздух, огненные шары грохотали, разрывая тишину, а крики битвы рвали глотки. Кабал, прижавшись к холодным камням, чувствовал, как силы покидают его. И тут, сквозь этот кошмар, до него донесся плач. Чистый, отчаянный, он пронзил его до глубины души. Не только Кабал, но и рогатое чудовище, казалось, на мгновенно замерло, словно пораженное этим звуком. С трудом, превозмогая боль, Кабал поднялся, прижимая грудь, из которой вырывался кашель с кровью. Его глаза лихорадочно искали источник этого плача, этого зова о помощи. И даже цилинь, до этого лишь наблюдавший за братом, теперь настороженно следил за каждым его движением, словно разделяя его тревогу.Внезапно, словно обезумев, олень рванулся вперед, прямо на Кабала. Его намерения были ясны – разорвать его, как до этого он растерзал Пиерона.Колдун, истощенный колоссальным расходом магической энергии, чувствовал, как кровь начинает сочиться из его тела: из ушей, носа, даже из глаз. Но, несмотря на это, он не сдался.

Собрав последние силы, маг очертил в воздухе невидимый круг и выпустил магический шар. Сразу после этого он рухнул на землю, изможденный. Этот прием, хоть и стоил ему дорого, смог на мгновение дезориентировать чудовище.Даже будучи поверженным, Кабал не сдался. В его руке оказался ещё тлеющий, искрящийся молниями снаряд баллисты. Собрав последние силы, он прислонил его к камню, направив смертоносное остриё навстречу несущемуся на него чудовищу. С ужасающим треском наконечник вонзился в грудь монстра.

Цилинь взревел, и в этом рёве смешались агония, животный страх и полная безнадёга. Он метался, пытаясь добраться до Кабала, вцепиться в него, загрысть в последнем дикой схватке, но острое копьё не давало ему этого сделать. Чудовище, всё глубже и глубже, насаживалось на смертоносный снаряд.

Кабал тряс головой, его глаза горели отчаянным страхом, он боролся, чтобы чудовище не впилось в него. В голове закружились мысли, обрывки воспоминаний, словно эхо прошлого: Пиероне, его любимый младший брат. Как они вместе ходили в походы, как неуклюже приглашали девчонок на танцы. Вся его короткая, но такая насыщенная жизнь пронеслась перед глазами. Два брата, первая охота... и тот день, который принес им обоим горе. Он помнил, как солнце заливало лес золотом, как воздух был наполнен запахом хвои и предвкушением добычи. И вот теперь, в этой кромешной тьме, когда смерть дышала ему в затылок, эти картины оживали с новой, мучительной силой. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, как сердце колотится в груди, готовое вырваться наружу. Монстр рычал, его дыхание обжигало кожу, и Кабал знал, что время на исходе. Но даже в этом агонизирующем страхе, в этой борьбе за жизнь, он чувствовал не только ужас, но и странное, горькое утешение. Воспоминания о Пиероне, о их короткой, но такой настоящей жизни, были единственным, что оставалось у него в этот момент единственным, что делало его человеком, а не просто добычей. И тут, из самой глотки чудовища, показалось остриё меча мага. Кровь хлынула, горячая и липкая, заливая его лицо.