Оценить:
 Рейтинг: 0

Русская философия. Анализ истории. Том 2

Год написания книги
2008
<< 1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ... 56 >>
На страницу:
24 из 56
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

. Слабость и беззащитность непрерывности в земных реалиях – это тоже часть нашей природы, а потому пренебрегать ею нельзя, ведь тоже хочется пребывать в слабости без напрягающего духовные силы познания Бога. То есть теперь нам уже мало верить и быть в Благодати Божьей, но нам нужны знания тоже. Надо просто ещё и уверенно знать, иметь научное знание о Творце. Это с одной стороны востребовано. А с другой, жизни свойственно побеждать смерть, двигаться, отвоёвывая у неё все новые и новые пространства – это тоже движение, которое есть жизнеутверждающее и создающее привычно созерцаемый образ. И при этом, п повторюсь, с одной стороны, надо совместить одно с другим (не разрушить и связь с Богом, и, с другой стороны, сохранить Его образ в своем естестве без нарушения причинно-следственного механизма

, то есть в единстве и жизненной полноте. Живому свойственно обязательное возрастание, а потому то, что было слабостью постепенно набирает мощь. То есть во имя сохранения живительной полноты и единства в естестве слабости (ибо главное есть не сила, а жизнь) удобоприемлемым становится не лезть постоянно на вершину горы, чтобы узнать о том, куда идти, а уже без напряжений в своем естестве спокойно ходить проторёнными тропами. Как бы знание вида с вершины, становится достоянием её подножия с помощью порядка вещей. Два в одном сходятся только как порядок, образуя структуру, что потом в последствии станет уже культовым действием. Два противоречия сходятся в природе человека в процессе эволюционного становления, где дурак гору переходит, а умный обходит её. И то и другое оказываются востребованными, ибо это наша природа, побеждающая смерть в обоих образах. Нам легче идти там, где мы уже ходили много раз, но иной раз, чтобы жить надо подниматься к вершине.

Так мы постепенно приближаемся к созданию искусственного интеллекта, ибо анализ становится не сам по себе, а ограниченным, избирательным.

1.0.2.-6. Потому тут надо изменить вопрос и сказать так чисто в стиле математического анализа (исходя из этого набора возможностей анализа и наших знаний о Вселенной): если есть Бог, то где Он именно пребывает и где Его нет? Покажите нам Его. То есть, если Самого Бога нам видеть очень и очень затруднительно, то с помощью возможностей математики оказывается разрешимым хотя бы узреть то место, где Он пребывает – Его координаты. Нам с помощью анализа остаётся довольствоваться только этим и ни на что иное он ответить не может (не способен), и нет смысла нам этим грузиться. Хотя тут тоже не так просто, как кажется. Анализ по природе – это характеристика распада. Представьте себе мыльный пузырь. Точка, в коей он может начать разлетаться на мелкие капли, может обозначиться в любом месте поверхности мыльной сферы. Какого-то фиксированного места по всей поверхности нет. То есть ноль – это точка пространства в любом ее месте, а оси координат – это уже характеристики этой точки в данном месте ее бытия. Просто созерцаемое бытие раскрывается нам посредством ничтожества нашей природы в данном виде. Ведь математика и логика не призваны давать сущностные оценки в полноте, но только в том, что оказалось в их поле зрения. Если точка нам ничего не может раскрыть о бытии, ибо аналитическая природа нашего разума требует динамику причинно-следственного механизма развития. В ней мы живем, видим многое и рассуждаем в этой сфере-области. Эта такая вот специфично

звучащая речь о Боге, которую следовало бы научиться понимать.

В чем именно разобщение языковых систем, на коих мир говорит об одном и Том же? К примеру, линейкой мы можем измерить только то, что может быть ею измерено – расстояние. То есть, если Бог есть, то нам удастся измерить только то в Его естестве, что попало в поле досягаемости линейки – может быть измеренным с помощью оной. Всё остальное бесконечно многогранное Творца для восприятия таким способом, бесследно окажется утраченным и вне возможности опознания. Также как глина свидетельствует о человеке, оставившем в ней когда-то след своей ступни. Но это только отпечаток ступни или даже сапога, а все остальное в природе человека, бесконечно более многогранное и сложное в его естестве так и остается за пределами возможности этого своеобразного углубления в природу бытия рассказывать о человеке. Также соотносится всякий анализ в науке к абсолютно многогранной Истине, при котором – да, явление Бога есть в данном образе – вот его отпечаток. Но это не Бог, а только отпечаток. Это важно, ибо неискушённый человек сразу же заявляет об этом, как об Абсолюте, творя из этого идол, который не несёт в себе настоящую Силу, но только специфичное свидетельство о Боге, о Том, Кто эту Силу дает. Также как Луна, хоть и светит ночью, но это не источник света, а только отражатель, свидетель о Солнце – загара вы не получите, к примеру. Или подсоединив батарею к лампочке с помощью проводов, мы же не утверждаем о том, что провода и есть источник тока. Источником электричества остается батарея. Так гордецы обманом уводят народы в бездну за собой. Мир предстает перед нами во множестве прообразов абсолютного ничтожества, в коем предстает перед нам Творец, то есть в прообразах точки. Именно эти прообразы раскрывают нам свойства внутреннего мира точки. Итак, человек призван соединить в себе окружающую Вселенную с Царствием Небесным, призван быть проводником окружающего мира к Богу. Таков Замысел Творца о нас и оный не изменился и после грехопадения. Мы должны зная обо всем, то есть неся в себе Царствие Небесное, идти и подчиняться законам природы, несущей в себе абсолютную слабость из-за первородного греха, чтобы оберегать нежную связь немощного мира Вселенной с Богом, с абсолютной силой Творца.

1.0.2.-7. Для приведённых ниже суждений необходимо сделать оговорку, ибо труды будут читать многие подкованные богословы. Чтобы быть корректным приведу слова В.Н.Лосского из его «Очерков…»: «Его воля для нас – тайна, ибо воля есть отношение к другому, а ведь нет другого, кроме Бога; творение из ничего для нас непонятно. Мы знаем волю Божию лишь постольку, поскольку она является Его отношением уже к миру сотворённому. Она точка соприкосновения между бесконечным и конечным, и в этом смысле Божественные влияния являются творческими идеями вещей, их «словами», их «логосами».» Точка – соприкосновение между конечным нашим миром и бесконечным миром Царствия Небесного, что можно разглядеть в точке, которая с одной стороны конечна в абсолютном проявлении ничтожного (греха) и бесконечна в многогранности свойств и направлений. Итак, имеет место быть точка между двумя стихиями, через которую мы знаем о воле Бога в той степени, в какой «она является Его отношением к миру сотворенному». Как это проявлено нам станет ясным лишь тогда, когда разберёмся в самих себе, в своей природе.

Всякий из нас стоял на берегу реки. Воды её текут вдоль береговой линии. Если бы земля под нами (и мы, стоя на ней) двигалась тоже с такой же скоростью, то нам не распознать перемен в воде – раз нет контраста, то река для нас была бы лужей. То есть, первым условием, которое позволяет человеку видеть изменения в реке – постоянство берега, недвижимая точка отсчёта (в то же время, о постоянстве берега можно судить благодаря течению реки, что также важно для нашего исследования). Всякий из нас помнит все перемены в организме, от раннего возраста до этих минут, когда вы читаете эти строки. Относительно берега или стоя на коем, мы можем замечать перемены в себе от раннего детства до этих мгновений, происходящих в самом себе и окружающем мире

. В нас самих и в окружающем пространстве Вселенной постоянно что-то рождается и отмирает, и вновь рождается относительно берега сего. Это та самая часть человеческой природы, которая останется жить после смерти. Нам же важно сделать пояснительные выводы, значимые для всех наших дальнейших суждений (потому их следует запомнить): так как мы наделены обоими составляющими «и берега и реки», то каждая часть нашей природы видит только свое естественное подобие. Природа поражённая грехом видит грех и его разрушительные последствия, а ум, как дар Божий, через разрушительность греха видит то, что удерживает мир, формирует в нём порядок, какие-то критерии постоянства и красоты.

Природа двоична. В ней одна составляющая абсолютно постоянная, а другая временная. Что есть такое временность? Временность – это характеристика промежутков времени, то есть временными границами. Иными словами, это прообраз границы в чистом виде – точки. Точка – это носитель всех форм временности бытия, как граница в чистом виде и абсолют мгновенности. Просто величина всех форм отклонения и временности в точки равна нолю, но это не означает, что их нет в ней

. Тогда окружающее пространство – постоянство. Почему мы представляем все иначе? Потому, что так удобнее нам раскрывать на понятийном языке разума суть природы постоянства берега. Точка – это величина отклонения от нормы, равная нолю. Это ноль. Все видимое вокруг несет в себе образы временности, прообразы временности или мгновенности в чистом виде, точки. Все вокруг имеет ограничение, временность бытия и только пустота космического вакуума оказывается сущностью всего, то есть как бы поверхностью сферы мыльного пузыря. Вот почему мир нам явлен динамикой взрыва.

1.0.2.-8. Теперь важно сказать о том, как они сопоставимы между собой эти две сферы познания. Как уже сказано ранее по тексту, что Бог для того, наделил нас временностью бытия, чтобы мы могли видеть то, что непреходящее, вечное, спасительно нетленное, устойчивое и чтобы никогда не останавливаться на достигнутом. То есть этой абсолютной темноте контрастом становится яркая звезда. Возьмите прямую и ровную палку и выведите в состояние вертикального равновесия. Если мы её отпустим, то согласно логике вещей и законам физики, оная упадёт и мы даже можем сделать некоторые расчеты траектории падения. Но палка – мертвый предмет, а потому подчиняется мертвым законам анализа. Живое же наоборот постоянно восстанавливает равновесие, борется за свою жизнь, не смотря на все постоянные покушения: погода, болезни и так далее. Это та самая часть естества, где законы логики, с их способностью выражать Истину с помощью последовательности, не имеют силы: логика властна только над процессами распада, разрушения. В то же время, противоречием законам физики является именно этот процесс восстановления, который вне сферы-области функциональности умопостижения, ибо никакому закону распада ФАКТ восстановления не подчиняется – это пустота или та часть нашей природы, которая не воспринимается чувственно, это свойство имеет одно из имен любви. Бог дает нам видеть хаос и распад только для того, чтобы мы трудами в поте лица восстанавливали спасительный порядок и преображали этот созерцаемый мир. То есть законы анализа правдиво проявляют себя только там, где есть токи жизни, и как-то своеобразно уникально свидетельствуют о Творце (о береге) в естественной для себя специфике, явленной в логической непрерывной цепочке суждения, как мерило или мерное неразрывное освидетельствование единства Творца в происходящих переменах и изменениях. Это означает лишь одно – сфера определения любого анализа, обоснованного на чувственных восприятиях, не переходит границу береговой линии (просто не может этого сделать, а потому следует сразу сказать, что всякие размышления о познании Сущности Божественного с помощью мышления будут безрезультатными и неверными, ведь законы бытия в пределах берега иные, чем в стихии всеобщей текучей относительности). Надо сказать и другое, что законы распада работают в очень или даже в абсолютном спектре ничтожества – в пределах точки. То есть, если говорить о творчестве, то творение, как образ Божий в Его производных, несет в себе именно это качество движения из абсолютного ничто в многогранное подобие Бога (согласно Священному Писанию). Просто иначе быть не может, ибо абсолютная бесконечность величия Божественного так и будет активировать движение Вселенной опосредовано человека до хоть какого-то подобия Творцу – к совершенству

. А так как совершенством может быть только величина отклонения, равная нолю, то и образ совершенства может иметь только один вид – ничтожность или ноль, или точку. Потому и образ того акта творчества также – это постоянные изменения, то есть переход из одного состояния в иное, отстоит от Естества Бога также бесконечно далеко, как соотносятся между собой движение и постоянство. Следует заметить, что альтернативы состоянию равновесия палки множество. То есть положение равновесия одно, а направлений падения её множество, что примечательно для нас, ибо в окружающей Вселенной только точка имеет свет, альтернатива коей может быть только темень. Исходя из этого нам несколько односторонне и ограничено понятна природа светил, как единственная альтернатива окружающей смерти и тьма их поглотить не может, то есть, не смотря на её бесконечность, оная бессильна. Мы именно этим и подобны им – постоянно восстанавливаем равновесие в своем здоровье.

1.0.2.-9. Исходя из сказанного о точке отсчета в нашей природе (берег-река), наша природа людей двоичная (в рамках возможности нашего анализа). А так как подобное может познаваться подобным, то все вокруг, попавшее в поле обозревания или то, что стало видимым и чувственно воспринимаемым неизбежно наделено той же двоичностью, подобием двоичной природе самого человека. Пусть даже мир бесконечно множественный, но выделяем из него только то, что оказалось единым-схожим с нашим естеством – границей двух реальностей, образующей формы. То есть самый этот процесс молитвы в общении с Богом не предполагает вообще никакой даже малый контакт с токами живой реки, но только с берегом. То есть, нет места вообще никакой созерцательности ни чувственной, ни умом, ни сердцем, ни духом, ни душой, ибо все это уходит из поля зрения, ибо отсутствие боли – это отсутствие раздражения нервных клеток. А всякое наблюдение или осязание, или ощущение есть уже распознанная чувствами или умом переменяющаяся реальность, как причастное к текущим водам. Если чувства распознают реальность, то это означает, что оная, реальность, как-то заявила и заявляет о Творце отклонением от первообраза. Если заявления нет, то данная реальность для чувственной природы не существует и остается вне распознания, как не подобное сознанию. Но в любом случае, заявляет о Творце природа или нет, происходит межличностное общение человека и Творца. В одном случае, сие происходит через посредник, а в другом непосредственное участие на Предвечном Совете в пределах замысла Творца о человеке. То есть природа – это только лишь творение Его, посредник для общения или Его речь к нам, но не Сам Он. Об этом же говорят опытные святые отцы Церкви. То есть важен не контакт подобных друг другу граней природ двух собеседников, а опосредованно этих контактов качественное единение в духе, без чего все остальные формы единства перестают иметь смысл, ибо они прилагаются самопроизвольно

. А потому видимый мир в момент общения человека с Богом наоборот перестает быть видимым. Парадокс, когда мы не молимся, то видим мир, а когда мы видим Творца в молитве, то мир перестает существовать, он тут же исчезает. Теперь вспомните определение любви, данное Львом Толстым. Любовь – это как палец, о котором он вспоминает, если он начинает болеть. То же самое о здоровье человека надо сказать. Если мы не чувствуем свое тело, то оное не болеет, то есть здорово. В прообразе молитвы и межличностных отношений с Богом все в нашем человеческом естестве и в окружающей природе

). Так как Божественное единство всего, явленное как межличностные отношения Предвечного Совета, изначально было во Вселенной и это есть естество жизни, то именно эта линия так и остается доминирующей через всю историю мира и Вселенной и выражено в Законе Сохранения. Всё то, что способствует этому, то и остается, как значимое и распознаваемое, как форма живого. Так формировалась цивилизация и ее Вселенная за ней следом. Во исполнение «полноты времен» Премудрость Божия, действующая в мире как сила, промышление, входит в исторический процесс эволюции, как Личность и заявляет нам о Себе только для общения с Ним, хотя может быть в новом образе. Так как Бог велик бесконечно, то и Лик Божий смог фотографически выразиться наиболее полно и подобно лишь в самые последние моменты всеобщего движения становления Образа Божия в природе вещей.

1.0.2.-10. Следует назвать более широкие определения о Том мире. Каждый из нас помнит все биологические изменения в себе в процессе взросления организма. Каждый из нас помнит свои переживания в душе: печали, утраты любовь, и несчастье разрушений – всё это было и прошло. Что тогда осталось от того? Осталось то, относительно чего мы могли распознавать эти переживания – их полное отсутствие. То есть, в каждом из нас есть некоторый берег, о свойствах которого свидетельствует все это происходящее в нас и вокруг

. То есть это постоянство, как радость стабильности (когда нет никакого относительного, временного; когда порядок вечен; когда везде чистота; когда живы все те, кто нас родил и любит; когда все на месте

имеет ещё и эти сопутствующие грани и оттенки. Но в нас есть и вторая составляющая двоичной природы, течение вод в которых постоянно все счастливое утрачивается, стабильное разрушается, живое гибнет, любимое уходит в никуда, чистое грязнится. Получается, что Бог (как источник всех форм радости, но всякая радость может быть только в Творце) требует избавиться от всего временного и тленного, не имеющего подобия Ему, ибо вечность, стабильность и постоянство берега – это просто иные имена счастья. Экстаз всегда есть то, что не поддается разрушению, распознаваемое только в относительном переустройстве, перемене или разрушении

. Процесс разрушения – это и есть очищение от всего того, что может терпеть разрушение, как мешающее счастью.

1.0.2.-11. Экстаз религиозный и физический – это есть разные грани одного и того же действия. Пророк Моисей, как пишет Дионисий Ареопагит, чтобы беседовать с Богом, «начинает с очищения, затем отделяет себя от нечистых; он слышит «звук труб весьма сильный, видит множество огней, бесчисленные лучи которых распространяют яркий блеск; затем, отделившись от толпы, он достигает с избранными священниками вершины Божественного восхождения. Однако и на этом уровне он ещё не в общении с Богом, он не созерцает Его, ибо видит не Бога только то место, где пребывает Он». Он видит лишь то, что оказалось в области возможности созерцать святым естеством духа праведника. Экстаз в более глубоком познании Творца для нас невозможен, ибо сокрыто за границей наших телесных возможностей. Да и Сам Творец по Своему великому человеколюбию утаивает от нас то, что может разрушить нашу природу, ведь одна из самых основных идей Православной веры состоит в том, что абсолютная сила Бога ищет удобоприемлемости в нашем естестве, а потому бережливо несет послушание у абсолютной слабости, то есть у человека, по грехопадении несущего в себе ту же самую первозданную полноту жизни. Чтобы не повредить тонкую и слабую нить земной жизни, Творец бережливо, с особой нежностью поспешествует в ухаживании за больным человечеством. На этом волоске висит мир всего бытия, а потому Сотворивший небо и землю, отдаленные галактики космоса и созвездия бесконечного мира послушествует у совсем ещё малого, только-только родившегося на свет дитя, пребывающего в молитве. Более того, её молитва сильнее и ближе к Богу. Бог ни в коем разе не уничтожает слабость по праву сильного, как победитель в естественном отборе, но дает силы и время для возрастающего становления в Своем Образе, для наполнения силами. Для нас такое знание о Творце толкает нас вести по Его образу и подобию – мы также должны принимать мир таким, каков он есть и бережливо нести на себе его немощи. Мы должны нести слабости ближних своих, ибо только в этом случае мы становимся сильнее и возрастаем. Таким образом, сила приходит только тогда, когда мы напрягаемся.

1.0.2.-12. Далее здесь будет несколько сложное обоснование, то есть у любителя могут возникнуть сложности понимания. Но это важно для дальнейших суждений.

Всё вокруг несёт в себе две составляющие (берег-река) и то, что уже на «берегу» – это уже область только духовного восприятия, а не мысли, о чем сказано в предыдущем содержании. Исходя из закона, гласящего, что подобное познается подобным, следует сделать важный вывод, что все вокруг, оказавшееся в поле обозрения, так как оное распознается нашими органами чувств, то наделено теми же составляющими той же и из той же береговой линии, то есть граница двух реалий проходит в любой области познания Бога человеком или в любой области общения Личностей Предвечного Совета.

Далее, следует сказать следующее, что течение вод, как переменное, нужно выразить более точно применительно к явлениям во Вселенной. Если берег – стабильность, то выходит, что течение вод – это разрушение стабильности, то есть распад

. Исходя из наблюдений за переменами, мы видим в поведении их течения все свойства этого берега, как разные имена, характеризующие постоянство – к примеру, направление. И вот тут вновь следует напомнить об опасности ошибки, ведь как бы то не было все эти имена Бога остаются только лишь производными, Его свойствами, но это не Сам Бог. Также как ладонь вашего товарища, которую вы пожимаете при встрече, является только лишь частью его организма, а не он сам. Хотя ладонь наделена всеми оттенками полноты жизни организма, только в разных приоритетах выражения этой полноты. То есть, мы ошибочно можем назвать Бога в каком-то частном Его проявлении, что и становится идолом (также как ладонью можем ошибочно назвать человека). По понятным причинам, чтобы ошибочно не назвать какой-то оттенок Истины ею Самой, в самом содержании данной книги мной будет много раз делаться напоминание об этом, адаптировано к смыслу излагаемой темы. Смысл понятия приходится вычленять для обозревания с помощью составных слов через дефис или посредством словосочетаний.

Несколько иначе имеет смысл выразить мысль св. Максима Исповедника. Всякий распад – это только лишь умопостигаемое разумом человека, поражённого грехом. По слову святого Иоанна Дамаскина «Просто человек изначально был сотворен обожающимся, тяготеющем к соединению с Богом. Ведь свойство первозданной природы выражалось в самую первую очередь в этой в этой способности приобщаться к Богу, все более и более прилепляться к полноте Божества, которая должна была пронизать и преобразить всю тварную природу». То есть сам факт возможности возрастать до образа и подобия Божьего, говорит о том, что сие уже есть совершенство в Боге

. Бог един, но много имен Его, сообразных единству, выраженного этими именами в разных сферах-обастях-гранях бытия Вселенной. К примеру, постоянство, единство, замкнутость, целостность на самом деле тождественны и являются лишь разными именами Божьими, каждое из которых строго соответствует своей сфере бытия. В данном случае, область в которой происходит становление до образа Божьего, несет в себе такие свойства, которые дают свое естественное для себя и специфическое имя Богу – развитие. Это единое целое между началом и концом обуславливает становление живого до совершенства от бесконечно малого до бесконечно великого, соединяя в себе две крайности. Если нет образа Божественного в том же числе в данном проявлении, то и нет жизни, нет становления. К примеру, если сорвать цветок, то цветком, как уникальным именем о Боге в данном образе, он уже не будет, ибо это уже новое имя Ему – это сено. Хотя внешнее сходство с живым будет ещё долго. Смешение этих двух реалий, как говорит о.Андроник Лосев, становится причиной всех абсолютно заблуждений. Бог один и Его одиночество мы видим опосредовано многих явлений, носящих Его своеобразное имя.

1.0.2.-12-а. Всякое возрастание в Боге имеет некоторый предел возможности выражения свойств Божественного в природе поражённой первородным грехом Адама. Бог абсолютно велик и абсолютно многогранен. То есть жизнь в данных свойствах своего бытия может отражать возрастание в Боге в определённых зримых нами пределах, за границами коих всякое возрастание ускользает из поля зрения. Но так как без возрастания жизни нет, а ограничения возможности становления пораженной грехом природы есть, то получается, что живое должно вписываться в это противоречие, в коем есть место и возрастанию, и пределам его

. Жизнь при этом должна иметь какую-то степень вечности и временности, ибо есть сегмент Божественного выражения, но в пределах ничтожества первородного греха. Как это совместить все в одном? Не будем мудрствовать и усмотрим сие в природе. Жизнь идет и мы рождаемся с предопределением дальнейшего роста и при этом растем не бесконечно, но до определённого количества лет. В личности рост происходит в следующем порядке: сначала физические плоды созревают, затем душевные, а потом и духовные. И в родившемся ребёнке опять повторяется все сначала. Как бы не ведая о том, что такое жизнь мы выявили то, какой она должна быть эта жизнь в общем плане.

1.0.2.-13. Ещё следует продолжить важное обсуждение о том, что плоть немощна по отношению к душе и тем более к духу, а потому и возможности природы утверждать их присутствие в земных оковах становится для неё непосильными

, ибо в процессе становления личности в Боге, ей открывается все больше и больше Божественного в естественном процессе богообщения и познания Его. И, самое главное, человеку этого всегда мало и мало. Он стремится к большему и это хорошо. В экстазе единство с Источником всех радостей становится все более и более насыщенным и всеобъемлющим. Радость приходящая от Бога через плоть на много более ограничена и даже абсолютно ничтожна, чем радость от непосредственного общения с Ним через разум и это всегда не предел, а потому мы с возрастом в процессе возрастания личности в Боге видим угасание плоти и более того, дух осознанно может толкнуть тело к саморазрушению ради радости ближнего, ибо дух может пребывать в радости бытия только если счастлив ближний.

Мы видим перестроение в более совершенную форму, но сам конечный результат перестроения, новая возникшая более совершенная реальность бывает ускользает от нашего взора. Поэтому мы видим Бога в противоестественных Ему проявлениях неполноты свидетельства о Нём, опосредовано коего нам открывается только лишь некоторое знание об Этом источнике-эпицентре. К примеру, Бог дал временность или относительность для того, чтобы мы могли увидеть иные грани и Его вечное, постоянное и непреходящее, свойственное Творцу, также как благодаря темноте мы знаем об источнике света. Хотя, на самом деле, так как Он существует, то сие разрушением быть не может – это очередной этап процесса перестроения, как неизбежное неотъемлемое качество всего живого – только лишь следующая ступень лестницы возрастания до абсолютного подобия Богу. Просто сама по себе природа, оказавшаяся в сфере нашего сильно ограниченного чувственного восприятия, не может вмещать в себя ту полноту Божественного, а потому то, что оказалось не завершенным и не полным из-за ограниченной природной возможности, оказывается не жизнеспособным и имя Его, звучащее в данной сфере, уходит в небытие. Сам же процесс перестроения выпадает из поля зрения, представляя нашему взору только сам акт разрушения, обозримо обозначившийся в результате естественного возрастания к Его совершенству.

В этом процессе перед нашим пораженным первородным грехом взором появляются образы, о которых мы своей поражённой природой опять же ошибочно свидетельствуем как о Божественном, а потому ускользает из восприятия вновь возникающая после перестроенная реальность. Когда эти образы-идолы неизбежно разрушаются тоже, то мы в ужасе думаем, что это смерть. Сие воспринимается в виде разрушения совсем по иной причине. Просто, когда мы начинаем набирать высоту поднимаясь по лестнице духовного совершенства, они теряют свою значимость как свидетельство о Творце как какие-то там кольца, ограниченное выражение полноты Его. Нам тесно, а хочется большего экстаза и человек легко расстается со всеми ограничениями, мешающими большему единению с Богом в радости – люди идут в монашество. Ведь, распознаем мы в новом свидетельстве некоторую только лишь грань Творца. Но так как в ней нет и не может быть всеобъемлющей полноты исповеди о Нём, то данное свидетельство наделено автоматически другим свойством несовершенства – ограниченностью в вечности – временностью. Нам нельзя быть пленником одного, застаиваться на чем-то одном, надо идти вперед и осваивать новые реалии счастья. Ведь всё великое распознается с некоторого расстояния, также как картину, написанную маслом, вблизи не рассмотришь. То, что было для нас Божественным, постепенно утрачивает прежнее значение – всё более и более выявляется зловещая ограниченность в когда-то казавшемся совершенстве. В то же время, вновь возникшая после перестроения реальность становится более великой, из-за чего выпадает из возможности быть распознаваема прежними методами и способами, то есть уходит из привычного поля зрения и потому воспринимается как небытие. Ведь Бог Своим влиянием может только совершенствовать, при Нём распад невозможен. Есть только неутомимое влечение к большему счастью. Никакого насилия над свободой выбора человека, ибо человек счастлив быть в своем стеснении, если оное не покушается на выражение полноты. Но движение к большей полноте неизбежно и потому в процессе возрастания стеснение все равно станет покушением на новое выражение полноты, потому неизбежно перестроение в новые формы, в коих прежнего стеснения уже нет. То есть без постоянного последовательного перерождения невозможно бытие эволюции, в которой естественный отбор, в коем выживает сильнейший, все сильнее и сильнее вырисовывает более совершенные богоподобные формы, как очертания Абсолютной Силы – Бога. Получается, что если мы не возрастаем в Боге совместно со всем мирозданием, то перестаем видеть все то, во что переродилась эта реальность, чем оная стала после «смерти»-перерождения. Это с одной стороны, а с другой, каким бы процесс разрушения не был, распад происходит только в пределах сферы категориальной формальности, свойственной природе Вселенной, поражённой грехопадением. Сущность остается, но распадается грех, а продукты разложения так и остаются инобытием Истины в поле Её зрения и влиятельной досягаемости, только теперь уже несколько далёкой от полноты в той законченности, что была до распада. Энергия постоянна, но форма её носителя изменчива.

1.0.2.-14. Если мы скажем, что частное есть часть полноты, то будем не точны и даже сие грубая ошибка есть. Ибо в жизни несколько иная реальность. В ней общая полнота распадается до более примитивных простых элементов, но и они тоже маленькие носители полноты. Вот что говорит нам о.Андроник в работе «Хаос и структура»: «3. Строго говоря, целое никогда и нигде не равняется сумме частей, и в арифметике число тоже не есть сумма всех своих единиц. Но мы помним: интенсивная совокупность есть нулевая в смысле своей инобытийности, в смысле участия инобытия (поскольку тут играет роль только само понятие элементов, т. е. их количественная значимость). Примышлять нулевую инобытийность не значит продолжать рассматривать целое как простую сумму его частей. Как только мы, взявши простую сумму всех частей, примыслим тут, что это взятие есть нулевое в смысле инобытийности, так мы тем самым уже перестали иметь дело с голой суммой всех частей. Мы уже тем самым отличили ее как таковую от всего прочего, т. е. превратили в целость. Целость эта, разумеется, инобы–тийно–нулевая, а не инобытийно–содержательная, которая во «множестве» является уже источником для специфического упорядочивания множеств.» (А.Ф.Лосев «Хаос и структура» в главе «Самотождественное различие», § 45. Аксиома самотождественного различия в арифметике).

Скажем тоже самое, но более доходчиво. Только полнота наделена жизнью, а частное её этой жизнью не обладает. А так как продукты распада оказываются в области распознания нашими органами чувств, то они также наделены нашим подобием и полнотой, а потому все качества живого присущи новой реалии – вновь продукты распада попадают в поле влияния Источника жизни и вновь начинается возрастание до некоторых пределов возможности видимой Вселенной заявлять о существовании Бога. К примеру, если мы разрушили окружность, то возникли дуги, которые продолжают нести в себе элемент постоянства, а значит оказываются в поле нашего обозрения, как носители такого Божественного свойства. Утрачена замкнутость, как призма, через которую созерцается мир видим мы все то, что имеет замкнутость. Мы пребываем в поисках всего того в нем, что имеет подобие замкнутости – дуги становятся инобытием или распознаваемой посредством замкнутости пустотой. Если мы из частей составим полноту, то жизнью это не будет, а значит Истиной не является. Ибо произошло нарушение единства в ином образе полноты – нет непрерывности между началом и концом. Нет подобия началу. Зато сами дуги, как части, это подобие началу сохраняют и они уже оказываются в поле нашего обозрения. То есть если мы сорвали цветок, то срастить его вновь, воссоздать прежнее свидетельство о Боге, воссоздать прежнюю полноту мы уже не сможем. Хотя корень и сам цветок остаются в поле нашего созерцания, как несущие подобие нам, но только в ином проявлении образа мировосприятия. Иными словами, мир органической материи распадается до таких неделимых элементов жизни, которые, оказавшись в поле влияния Божественных энергий выстраиваются вновь подобные себе структуры жизни. При расчленении вступают в силу, как жизненная потенция более элементарные частицы.

Частное остается частью полноты Истины в ином проявлении – оно остается частью Солнца в новом специфическом образе свидетельства о Боге и потому опять пребывает в пределах Его влияния. То есть возрастание неизбежно вновь. Частное несет в себе ту же энергию. Истина – это живое начало, следовательно Солнцем неизбежно будет стимулировано в возникающих новых соединениях новое возрастание до прежних пределов относительной законченности полноты свидетельства о Творце, только теперь уже может быть в новом уникально сложившемся специфическом выражении. Очевидным образом это проявится только в одном случае – когда условия среды, в которых оказались частицы распада, будут благоприятными для выражения этого свидетельства о Творце и при этом оставаться в сфере возможности нашего восприятия. То есть по грехопадению само по себе разрушение общего и живого происходит до тех пределов неделимости, коим внешние условия позволяют возрастать до прежних привычных форм выражения полноты Божественного, пребывающей в поле нашего обозрения. К примеру, если клетка попала в естественные условия жизни, то из неё может возникнуть организм (так появляется новое семя). Если условия не позволяют, то клетка разрушается до более элементарных составляющих, её сложных органических молекул, которые в реалиях земных становятся строительным материалом для других новых клеток. А так как имеет место Божественное влияние опосредовано Солнца, то начинается развитие полноты до определённой законченности полноты Божественного в специфическом выражении образа Его Природы, свойственного для нашей области мировосприятия. Если условия инородны даже органическому соединению молекул, то предел распада может произойти ещё до более элементарных частиц, но опять же при Божественном активирующем присутствии, то есть Его влиянием (которое никогда не будет инородным даже для абсолютной пустоты) стимулируются новые соединения, выражающие только полноту образа Божественного активатора жизни опять же до специфической полноты выражения Божественного – ничего иного в этой реальности не будет. Так замысел Бога о Его творении, не утраченный по грехопадению, продолжает осуществляться в пределах нашей видимости в земных условиях. Таково «богословие «Божественных имен», которые проявляются в тварном», как «лестница «богоявлений» или богопроявлений в тварном мире». «Бог нисходит к нам в Своих энергиях, которые Его являют, мы восходим к Нему в «соединениях», в которых Он остается природно непознаваем». Именно эту реальность свидетельствующую о Творце на каждой ступени восхождения к Нему мы способны созерцать. При этом «на каждой ступени восхождения, приближаясь к более высоким образам или идеям, мы должны остерегаться того, чтобы не создать из них понятий – «идолов Бога». Тогда только мы можем созерцать Божественную красоту, видеть Бога постольку, поскольку Он становится видимым в творении». (В.Н.Лосский «Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Глава «Божественный мрак»)

1.0.2.-15. «Идолы Бога», по слову В.Н.Лосского, имеют множественные вариации и все они, в отличие от настоящей вечной Правды, наделены одним общим свойством – некоторой степенью временности и тлением. Когда мы общаемся с собеседником, то есть с личностью, то перед этим, может быть мы сначала рассматриваем на нем какие-то его достоинства и ищем разные его определения свойств, а потом вдруг это вдруг все это становится пустотой. Ибо сообщается сознание со своим же подобием – сознанием. В этом же прообразе происходит общение с Душой Бога, с Личностью Творца. По этой причине, чтобы мы не путали Божественное с чем-то иным, (07.01.00) Он помогает нам избавиться от всего того, что мешает истинному единству с Ним, то есть попускает болеть всему тому, что временно. То, что оказалось воспалённым, то не уже приносит радость бытия, вновь и вновь выгоняя человека с прежних мнимых представлений об истинных ценностях к настоящим. Отсюда следует ещё одна формулировка об экстазе в Истине – это радость бытия, которая непреходящая в любых реалиях, болезнях, ситуациях и испытаниях жизни

. Нам чувственная природа дана только для того, чтобы терпеть болезни, и боль, ибо при этом условии, когда болит только то, что не от Него, мы вновь возвращаемся к прежнему ориентиру. Божье приносит радость, а все остальное боль. Таким образом, человеку естественно быть только там, в Раю, то есть после грехопадения замысел Бога на человеке не изменился – нам по прежнему естественно пребывать только во Царствии Небесном и по прежнему живем только в Нем. Изменился только образ жизни, который способствует этому прежнему пребыванию Там. То есть Царствие Небесное так и осталось достоянием человека, ибо Бог не бросает Свои слова на ветер. Его слово остается раз и навсегда непреходящим во веки веков. Но только теперь, чтобы быть в Нём, чтобы пребывать в той же кондиции счастья Царствия Небесного в том же богообщении, как и ранее, нужна мобильная интенсивная динамика внутреннего мира, ибо заповедано трудиться в поте лица. Этой реке нужен внутренний процесс движения от источника к океану, ведь только в этом случае возникнет важное качество – зеркало водной глади, которое способно отражать небо над собой. Это единственно верный путь к радости жизни. Но люди научились воровать и, став пленниками ложных путей, приобщаются к этому экстазу через алкоголь, наркотики, прочие грехи. Эти страсти – просто иные имена идолов.

1.0.2.-16. Так как путей приобщения к Источнику всех радостей (то есть экстаза) множество, то, как приносящие экстаз, по слабости человека все они сбивают с толку, становятся, повторюсь, некоторыми «идолами Бога», формами идеологий, односторонними и стесняющими представлениями о Творце. А так как непреходящим может быть только Божественный, Богом определённый порядок вещей, то непреходящей оказывается и радость, и полнота счастья от присутствия Божественного на человеке, а потому может безошибочно распознано только в страданиях от идольского неведения истины

. Именно по этому страдания нам ниспосланы Самим Богом при отпадении человека от Него (в поте лица будешь добывать себе хлеб), чтобы мы могли безошибочно распознавать и познавать Его, как несущего счастье в естественном экстазе от единства с Ним же, как то значимое и великое, без чего жизнь невозможна. Это тоже такая вот свеча или светило в окружающей кромешной бесконечной тьме заблуждений и тьма даже в самых страшных своих проявлениях не может поглотить этот свет. Как с помощью черного цвета, мы видим белый, так с помощью страданий мы видим настоящий источник счастья и радости в иных образах выражения.

1.0.2.-17. Эти идолы нас преследуют постоянно и всегда будут сопутствовать нам. Чтобы познавать Божественное, необходимо отторгнуть их, то есть проходить мимо всего мыслимого и созерцаемого (в науке это называют апофатизмом). Тем самым, нужно торжество над самим собой. Бог помогает человеку найти Себя, даруя для этого боль, с помощью коей ломает в нас идола. И человек, понимая, что радость ушла и появилась боль, оставляет прежнее убеждение и вновь ищет то, что несёт ему радость. Поймите правильно, что если Бог есть, то самым важным и священным в нашей жизни может быть только познание Его единением с Ним, а потому всё в этой жизни будет служить только этому условию живого и даже самое страшное пребывает в служении человеку: боль, болезни и смерть.

Один великий подвижник всю жизнь страдал от болезни и вот выздоровел. Старец стоит и плачет перед иконой, умоляя Творца вернуть прежнюю болезнь вновь, ибо не имея черного, он перестал видеть белое: «По что Ты меня оставил, Господи?» Бог победитель есть абсолютно всего. Поэтому, чтобы общаться с Ним нужно быть таким же торжествующим как Он, победителем, причем все победы начинаются только самого себя с помощью Его, с победы только над самим собой с помощью Его, пребывающем в напряжении сил и болезнях. Превозмогая боль и победив себя даже в малом, мы становимся подобными Ему хотя бы в малом и потому можем общаться с Ним, как со своим подобием хотя бы в этом малом. В ликующем от Благодати сердце, всякие боли уходят, страдания прекращаются. То есть сама по себе боль или болезнь – это помощь человеку избавиться от всего того, что мешает ему пребывать в священной связи с Творцом из-за некоторых «идолов Богу»

, ведь уйти от них можно только к Нему, начав движение в Его сторону и в молитвенном богообщении, и только в одном случае – при реальном единстве с Богом. Именно по этой причине после грехопадения Бог заповедал трудиться человеку в поте лица, ибо это такая кондиция жизни, при коей человек сам себя вводит в болезнь, в которой с помощью черного человек видит белое, а с помощью страдания распознает то, что наделяет его радостью в эти минуты и часы страдания

. Ибо страдания становятся тем средством, благодаря коему усиливается счастье.

Хотя, следует сказать, что правильнее об этом у Альберта Эйнштейна, что боль – это отсутствие радости, что темнота – это отсутствие света, что зло – это отсутствие добра. Заметьте, что о физической нагрузке ничего не сказано. Также как и о погодных условиях, об условиях жизни. Для радости бытия в Нем это ничего не значит. Приходит женщина к израненному и думает, что когда он был здоров, он радовался пряникам моим и теперь он будет им рад. И вот она ему сует под нос этот пряник. Несчастный негодует такому, ибо ему в этот нужна радость иной природы. Вот эту природу-то указует нам для счастья Сам Спаситель.

Это высказывание нам дает возможность сделать нужный вывод: во время испытаний веры, если нет возможности препятствовать разрушающему устои злу, нужно смирение, ибо не устои утверждают радость на сердце и настоящее счастье, а та самая внутренняя работа над собой, то самое священное единение человека с Богом, ибо оное эти устои потом, если надо, возродит. Это есть самое нужное, как фундамент будущего устройства государственности, а именно возможность Божественному проявиться на судьбах будущих поколений.

1.0.2.-18. На основании суждений об отличиях полноты от частичности или общего от частного, мы можем освятить ещё некоторые столь важные для понимания моменты. Так как в этом бытии кроме Бога и Его творений нет ничего, а Он есть жизнь и добро в чистом виде, то все остальное будет следствием или производным, или формой выражения только Его жизни – ничего иного в этой реальности быть не может

. Остается лишь рассмотреть то, как должны идти процессы эволюции в данной реальности живого, несущей в себе осквернение грехом.

«Личность, утверждающая себя как индивид и заключающая себя в пределах своей частной природы, не может в полноте себя осуществлять – она оскудевает». Живое, если оное действительно живое, то требует развития до всей и абсолютно всей полноты Творца, точнее развитие до этой полноты – это есть иное имя живому, звучащее на одностороннем (в любом случае всякая речь будет односторонняя) языке, естественном для природы той реалии в какой пребывает живое. Всякая реалия, с одной стороны, инородна Богу тем, что оная обладает односторонней полнотой в данный момент, а с другой стороны, так как оная развивается до всеобъемлющей полноты, то есть когда-то все равно сия полнота наступит, то даже такая реалия полнотой обладает, хотя и в будущем. Это ещё одно определение «два в одном» или «берег-река»

.
<< 1 ... 20 21 22 23 24 25 26 27 28 ... 56 >>
На страницу:
24 из 56