Поэтому город отправляет в совхоз старших школьников и студентов из города. Поселяют их в специальном лагере, в отапливаемых центральным отоплением бытовках, а в добавок для этих целей рядом с бытовками, ещё и дом типовой двухэтажный возвели. Бытовки в межсезонье просто закрывают на замки. А чтобы вандалы в период отсутствия детей не повредили содержимое двухэтажки, и для контроля над детьми, в каждый подъезд, на каждый этаж поселили по семье рабочих совхоза. А одна двухкомнатная квартира на первом этаже пока никем не занята. Вот от неё она мне сейчас и предоставит ключи.
Когда подошли ближе увидел, что радом с домом, из бытовок составлен целый городок. В квартире было чисто. Были туалет и ванная комната. Комендантша убедилась, что из крана течёт и холодная и горячая вода. А я пояснил что у нас много вещей и мебели, и, если их даже просто свалить в кучу они займут всю площадь квартиры.
Немного подумав, она повела меня к ближней бытовке и заявила, что к нашему приезду из бытовки уберут все двух ярусные кровати, стол, стулья и тумбочки и здесь можно будет хранить все наши вещи.
В Горький вернулся к вечеру. От всего сердца, тепло поблагодарил хозяев за гостеприимство. Собрал свои вещи и отправился на железнодорожный вокзал. В кошельке оставалось два рубля и мелочь. Думал, что если бы не ночь, то мог бы попытаться занять денег на дорогу у Антонины Васильевны. Но в это время её на работе уже быть не должно. С грустью думал, что, если не сумею проникнуть в поезд «зайцем» придется вспоминать студенческие годы и ехать на крыше. Погода стояла тёплая, но было жаль одежду. Костюм на крыше вагона за дорогу так запачкается копотью и грязью, что его потом не отстирать и не отчистить.
На вокзале грустно перебирал содержимое бумажника, в надежде обнаружить давно забытую заначку. И вначале не обратил внимания на то, что на дне одного из отделов у меня уже давно хранится коронка от золотых зубов, которые мне когда-то с приключениями ставили в Москве. И которую пришлось срезать, чтобы установить новый пластмассовый мост, из-за разрушения соседних зубов.
Потом осенила мысль, что коронка стоит приличных денег. Зашел в привокзальный ресторан и сел на позицию к пожилой официанткеи. Когда она подошла рассказал о сложившейся ситуации и показал коронку.
Она немного подумала и заявила:
– Давай её сюда. Кажется, придумала как тебе можно помочь.
Не возвращалась она довольно долго. Я даже начал волноваться. Вернулась без коронки, но подала мне деньги десятирублёвыми купюрами.
И заверила:
– На билет хватит не только до Краснодара, но и до Владивостока. Хорошо, что у тебя была коронка. Кольца и серёжки никому не нужны. Потому, что там пробу можно подделать. А зубное золото чистое. Без подделок.
Воодушевлённый на ближайшем поезде поехал домой. С Таней тут же срочно направились в Николаевскую. Ради экономии средств контейнер для перевозки домашних вещей заказали трёх тонный, а не пяти. Всю мебель какую можно было разобрать разобрал и надеялся всё вместить. Но многое всё равно не помещалось. Поэтому не разборные стулья, этажерку и даже старую кровать деревянную пришлось отдать соседям. Хотели и сундук мамин оставить в квартире. Но потом передумали. Решили под крышку заполнить его одеждой и забрать как память о маме. И не пожалели.
Когда стали его грузить, под одним из углов сундука оказалась завёрнутой в льняную тряпочку целая пачка двадцати пяти рублевок. Таня вспомнила, как за день до смерти мама ей говорила, что деньги на её похороны мы можем взять в углу сундука. Что она их откладывала про запас из своей пенсии и моей зарплаты несколько лет. Таня тогда переворошила вещи в сундуке и ничего не нашла. Подумала, что мама это утверждала в беспамятстве. А теперь оказалось, что маминых запасов нам хватит и на переезд, и на безбедную жизнь до зарплаты.
С собой в чемоданы взяли только одежду на первое время себе и детям и постельное бельё. Ульи с пчёлами и пчеловодческий инвентарь переправили к Таниным родителям. Рекса уговорили забрать местного жителя, который работал пастухом и заверил, что он ему будет помогать коров пасти.
В Каменке, пока не пришёл контейнер и мы и дети спали на полу, на матрасах, с подушками и одеялами выданными комендантшей из её запасов предназначенных для школьников. А не имея посуды питались в совхозной столовой и даже домой еду приносили в запас на завтрак и обед в совхозной посуде. Когда получили контейнер, то из мебели собрал только кровати, стол и один шкаф. Планируя что остальное буду собирать, когда уже переберёмся в коттедж.
Беременность Тани уже была заметной, и директор предложил оформить её на должность цветовода, которая была вакантной. Пояснил, что она может даже не появляться на работе, но зарплату ей будут платить исправно. Но Таня очень любила и цветы, и клумбы, и с удовольствием занималась озеленением территории вокруг конторы, столовой и дома культуры. Дети в садик вначале не ходили и под её присмотром гуляли на месте её работы. Поэтому главной её заботой было чтобы они были красиво одеты. И за моим внешним видом следила придирчиво. Хорошо, что теперь машинку стиральную установили в квартире. И вещи, стиранные она каждый вечер вывешивала на сушку, удивляя соседей такой регулярностью.
Меня, а особенно Таню напрягало, то что в перспективе мне придётся заменить Геннадия Сергеевича на посту директора. И он и даже его жена относились к нам дружески и даже участливо. Спрашивали не нужна ли помощь в быту? Беспокоились за то, как мы питаемся. О профессиональных качествах Кузьмичева я пока не мог судить, а вот человеческие качества в нём в частности и в их семье вообще проявлялись вполне отчётливо.
Служебной машиной у меня был УАЗ-469. По воскресеньям Таня и дети просили повезти их в лес. Здешние леса отличались от кубанских. Было много хвойных деревьев. Росла рябина и оказалось, что к осени её ягоды становились съедобными и можно даже найти дерево с вкусными плодами. После дождей появлялись грибы. Мы срезали все подряд. Но в селе, соседей по общежитию потом просили отсортировать съедобные от не съедобных. Заодно узнали и как какие грибы следует готовить.
Не раз слышал рассказы жителей, что, когда утром шли из деревни в Каменку на работу или возвращались вечером домой видели или даже сталкивались с медведями. Но мы почему-то медведей не боялись. Гуляли в лесу свободно. Слушали и наблюдали птиц, любовались белками. А мне даже однажды удалось продемонстрировать Тане и Игорьку, что бурундук при опасности отбрасывает хвост. Зверёк сидел на ветке низко и смотрел на Таню с Игорем, а меня стоящего сзади дерева не замечал. Я осторожно подкрался к нему и схватил за хвост. Удивлению нашему не было предела, когда бурундук легко освободился от захвата. В моих руках остался весь его красивый и пушистый хвост. Он кинулся на верх дерева, а ниже спины у него вместо большущего хвоста теперь торчал телесного цвета хвостик толщиной и размером всего с крупную иголку.
Пользуясь тем, что до Горького было всего около двадцати километров иногда использовал служебную машину для поездки в город за покупками. Себе редко что покупали, а для детей Таня старалась найти и модное, и красивое. Мастные рассказали, что на Волге, за Затоном на берегах можно встретить рыбаков-любителей. Которые по ночам втихую ставят сети и продают улов желающим. Что рыбы у них можно купить любой. Даже стерлядь бывает.
Я не раз встречал в книгах упоминание о стерляжьей ухе. А Таня страдала от отсутствия свежей рыбы, и я однажды, не говоря ей ничего поехал на Волгу. Купил три живых стерляди и привёз домой. Восторгу жены не было предела! И уха получилась на славу.
Старался использовать все возможности, для предстоящих преобразований. Потребовал от диспетчера, чтобы она для меня сделала ведомость закрепление техники за механизаторами во всех растениеводческих отделениях и даже в животноводческих. По возможности на практике пытался обучать их передовым приёмам и передавать опыт механизаторов Кубани, уровень подготовки которых был значительно выше.
Некоторые улавливали предложенные особенности как говорится налету. Так молодой тракторист Шаповалов с трёх сеялочным агрегатом, не только мгновенно усвоил принцип работы самодельного маркера сваренного из четырёх сеялочных дисков, чтобы добиваться ювелирной точности в стыковых междурядьях, но и быстро освоил принцип перекрёстно-диагонального посева. Стоило мне пару кругов проехать с ним в кабине трактора как он заявил:
– Евгений Петрович, я всё понял! И угол диагонали понял какой следует прокладывать, и что за каждым поворотом, агрегат другой стороной к посеянному следует вести. Если не возражаете, то я, если ещё попадётся прямоугольное поле для посева, сам разобью его под диагонали.
На планёрках убеждал руководителей цехов и подразделений, что в сельском хозяйстве много зависит от внешних условий. Поэтому часто возникают ситуации требующие концентрации сил в одном попавшем в непредвиденную ситуацию подразделении. И в этой ситуации следует проявлять взаимовыручку.
Не противиться временной передаче закреплённых технических средств, вместе с персоналом, из одного подразделения в другое, если это поможет исправить ситуацию. Даже возможно и между отраслями совхоза такое практиковать.
К моему огорчению, упорно противиться таким предложениям стал тот, деятельность которого я больше всех одобрял. А именно начальник кормодобывающего цеха – Паршин Николай Павлович. Этот молодой руководитель относился к делам цеха творчески, инициативно и очень ответственно. Не раз приходилось ставить в пример его инициативы и способы решения возникающих проблем.
Но против этого моего предложения он выступил категорически:
– Я сразу же заявляю, что поступать так как Вы предлагаете не буду ни в каком случае. Техники в цеху в обрез. С трудом справляемся с очередными работами. Но даже если туго приходится ни к кому за помощью не бегаем. Сами находим выход. И другие пусть сами учатся выкручиваться. Потому что, например в нашем цеху, лишних тракторов и сельхоз машин нет и скоро не появиться.
Вообще, совершенно не понятно почему он сразу же обозначил себя как вступившего со мною в конфронтацию. Даже мои конкретные замечания по поводу качества работы его трактористов на вспашке воспринимал в штыки.
Я на планёрке рекомендовал:
– Николай Павлович, обратите внимание на качество пахоты. Смотрел вчера, как пахари цеха завершили работу на внесевообортном участке и появилось много замечаний. И края поля не опаханы ни с одной стороны, ни с другой. И огрехи на границах развальных борозд почти в каждой загонке.
Но тот отвечал сердито:
– Вообще-то у меня лучшие пахари совхоза. Значит Вы остальных ещё не видели. Вот другие начнут зябь поднимать – посмотрите. Края опахать пошлю одного завтра же. А вообще-то у меня нет времени выискивать огрехи на пахоте. Мне других забот хватает.
Я пробовал подсказать:
– Самому может и не стоит качество пахоты проверять. Но в цеху есть учётчик. Поручите ему следить за этим.
Он ещё громче и сердитей отвечал:
– Мы у себя сами разберёмся кому что контролировать. А края опахать сказал же, завтра опашем.
И вообще он почему-то стремился демонстрировать независимость от меня, как руководителя растениеводческой отрасли совхоза. Я потребовал, чтобы после планёрки у директора, растениеводы на пятнадцать-двадцать минут задерживались и в моём кабинете уточняя задачи отрасли, которые не требовали согласования с директором или с руководителями других отраслей.
Многим специалистам и руководителям цехов понравилось такое нововведение. А агрохимик Куранова, и агроном по защите растений Ильичев, при моей поддержке даже пробовали превратить такие сборы в научную дискуссию. Мне тоже такие совещания приносили пользу. Для меня были, например совершенно непривычны мелиоративные мероприятия на дерново-подзолистых почвах, которые преобладали в землепользовании совхоза. Даже когда увидел горы извести, запасённые на краях полей для осеннего внесения – не понял, что это за вещество и для чего оно. Агроном овощевод Гаврилина Нина Алексеевна, охотно делилась секретами овощеводства, с которыми я был знаком только теоретически и надо признать довольно поверхностно.
Паршин, категорически воспротивился этому и ни разу не остался на дополнительное обсуждение. Заявил, что кормопроизводство следует относить к животноводству. Что ему достаточно указаний директора. И для их цеха гораздо больше согласований требуется с главным зоотехником и главным ветврачом, чем с агрономом.
Такой его настрой помешал мне даже продемонстрировать на весь район не побиваемый рекорд в урожайности овса. Обнаружил, что огромное овсяное поле, видимо из-за прошлогоднего внесения навоза ужасно засорено массой крупных двудольных сорняков. Лебеда и амарант возвышались, чуть ли не плечи человека. И на удивление, возможно тоже из-за удобрения прошлогоднего, овса в нижнем ярусе уродило тоже рекордное количество. Понимая, что даже при раздельной уборке из-за обилия сорняков будет потеряно больше половины урожая, решил применить испытанный на Кубани способ заготовки комбинированного силоса.
Рассказал о задумке главному зоотехнику. Хоть он раньше и не знал о таком продукте, но ему очень даже понравилась идея заготовить силос с высоким содержанием зерна. Мы успели с ним учредить даже комиссию из животноводов и растениеводов, для установления соотношения зерна и растительной массы. Чтобы в дальнейшем был документ для оприходования количества использованного зерна овса в акте заготовки силоса.
На планёрке дал команду Паршину приготовить самоходный силосоуборочный комбайн и транспорт для заготовки комбинированного силоса. Неожиданно он взбеленился. Заявил, что овёс должны убирать полеводы зерновыми комбайнами. Что райком никогда не разрешит такой способ уборки. И требовал от директора встать на его сторону.
Геннадий Сергеевич, на следующий день созвонился с райкомом и с РАПО и там ответили, что в районе нет опыта применения такого способа заготовки кормов. И что он при желании может в качестве эксперимента опробовать этот метод в своём совхозе. Кузьмичев побоялся экспериментировать и встал на строну Паршина.
После я чуть ли не со слезами на глазах наблюдал как полеводы мучились с уборкой овса на этом поле. Я дал команду при срезе массы в валки захват делать всего на пол жатки или ещё меньше, чтобы валки были потоньше и лучше высохли. Хорошо погода стояла без дождей, и масса через полторы недели наконец-то высохла на всю толщину валка. Но и при этом сухие листья сорняков и их семена образовывали такую не протряхиваемую комбайнами массу, что удалось собрать наверно меньше трети выращенного урожая овса. А когда попробовал обрадовать зоотехника, тем, что урожай соломы с этого поля стал сверх калорийным – тот с грустью заметил, что не перебродившее при силосовании и не измельчённое зерно овса, при скармливании животными не усваивается и отправляется не переработанным прямо в навоз.
Особым моим уважением пользовался пожилой заместитель директора Шулимов Алексей Иванович. Не имея никакого специального образования он использовал весь свой жизненный опыт на благо совхоза. Не выпячивая и даже не демонстрируя свой роли, он практически управлял всеми делами в совхозе. Потихоньку, не заметно подсказывал директору, специалистам и руководителям чем следует срочно заняться. К чему готовиться. Чего следует ожидать.
Однажды, я даже посчитал себя посрамлённым во время неожиданного снижения температуры, до минусовых значений. Я спокойно спал в своей квартире почти до восьми часов. А Алексей Иванович, с вечера определив, что стало подмораживать с пяти утра развил бурную деятельность. По тревоге поднял трёх трактористов и направил их со свеклоподъёмниками, подпахивать рядки моркови на единственном морковном поле под Ушаковым. Заказал автобус и машины для раннего вывоза в поле школьников и студентов, привлечённых для уборки капусты. С тем, чтобы они ещё до завтрака выполнили большую часть запланированной им работы.
Молодёжь вручную выбирала из рыхлой земли корнеплоды и аккуратно складывала их в невысокие копны, строго следя за тем, чтобы наружные корнеплоды располагались листьями наружу. В результате корни были защищены от мороза и при потеплении их можно было очистить и заложить на хранения. Его действия напомнили мне, мой аврал на Ангелинском и было стыдно, что я до этого не догадался. Хотя по должности именно мне следовало заняться этим.
С нетерпением ждал решения о апелляции по записанному мне партийному выговору. При встрече Антонина Васильевна с уважением сообщила что из Богордского райкома, затребовали моё личное дело в ЦК. И поинтересовалась, не собираюсь ли я случайно переходить на партийную работу в Москву. Пояснил, что жду апелляции на выговор в комитете партийного контроля. Но чувствовалось, что и эти слова не уменьшили её уважительного отношения ко мне.