половые губы!
Последняя страшилка особенно легла на душу автору, и он снова разразился гомерическим хохотом, прерывисто выкрикивая:
– Половые губы, ха-ха-ха! Нет, ну надо же: прищемить дверью, ха-ха-ха! Вот ведь как выдал-то я! Половые губы, и как это мне только придумать учудилось! Ой, не могу! Представить только! Выдал так выдал! Молодец какой, аха-ха-ха!
Миновав странного незнакомца, Пётр Калькин и Тимофей Семидядькин долго ещё слышали раздававшийся у них за спинами восторженный хохот, которого они так и не смогли постичь.
***
– Половые губы… – озадаченно пробормотал студент. – Что в них можно найти смешного? Обыкновенная часть организма, не хуже языка или колена.
– Печатают в газетах разную лабудню, – предположил второй помощник младшего менеджера. – А слабые умом люди из-за этого окончательно съезжают в психиатрию.
– У нас более весомая причина съехать, но мы же держимся в рамках.
– Значит, у нас нервы крепче. И мозговое устройство надёжнее.
– Пожалуй, что так.
– Точно тебе говорю.
– А если взглянуть на нас со стороны? Представь, что люди могут подумать.
– Мало ли какую ерунду они могут подумать, это не наша проблема. Главное, что мы сами помним о своей нормальности. Надо и дальше стараться о ней не забывать.
– Да я-то уж стараюсь.
– Вот и продолжай.
– Трудно это.
– Ничего. Мне тоже нелегко, но я креплюсь.
– Ну да, деваться-то всё равно некуда.
– Вот именно.
Высказавшись таким образом, они снова замолчали.
Тимофей Семидядькин вернулся к переживаниям о гранате Ф-1 и к твёрдой линии свободолюбия и бескомпромиссности. А в голове у Петра Калькина воцарилась куда более неоднозначная атмосфера. Он распылялся сознанием среди сложностей и сумбура, перебирал интенции, заменяя одну на другую, порой уклонялся в онтологическую плоскость и тщетно пытался соразмерить с ней собственную персону, после чего одёргивал себя и ненадолго возвращался к насущному вектору, дабы вскоре опять отклониться от него. В общем, ничего существенного и мало-мальски конструктивного: сплошной пустопорожний трепет мозгового вещества, и только.
А затем Калькин и Семидядькин увидели впереди белокурую девушку средних лет, медленно шагавшую на широко расставленных пёстрых ногах.
Глава 3. Двое и третья
– Видишь толстуху с усами? Это ты.
– Видишь бегемота в навозе? Ты – навоз.
Мультфильм «Симпсоны»
Всё это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно.
Михаил Лермонтов, «А. О. Смирновой»
Они быстро нагнали блондинку нестандартного вида.
– Извините, вы случайно не в травмпункт направляетесь? – вежливо осведомился студент.
– В травмпункт, – она покосилась на Калькина. Лицо незнакомки было пергаментно-бледным, словно у только что восставшей из гроба покойницы, но в её взгляде зажёгся огонёк женского интереса:
– А вы, мальчики, кто такие будете – бандиты, наверное?
– Да не-е-е, – улыбнулся Калькин насколько позволяли лицевые мышцы. – Это оружие нам просто дали подержать бандиты настоящие. А сами-то мы совсем не бандиты, хоть и похожи на психонавтов из дремучего прошлого, мы – нормальные люди. Я студент, учусь на втором курсе политеха. А вот он – продаве… то есть, младший менеджер… старшего помощника… Ну, короче, в торговле не последний человек.
Блондинка тоже представилась:
– Незамужняя. А зовут меня Алёной.
– А что нам до того, замужняя ты или нет, – желчно пробурчал набегавшийся за день Семидядькин. – Нам к врачу надо, пока пальцы не поотпадали!
– Так это же моя фамилия, – грустно захихикала пестроногая встречница. – Незамужняя. Алёна. А вообще-то я замужем третий раз. Только муж меня сейчас из дому выгнал.
– Почему выгнал? – насторожился Калькин.
– Ну, из-за ног же… Видите, какие они у меня стали теперь, после того как я новый лайфхак из Интернета решила опробовать на себе. Кто ж такую в постель к себе пустит… уродину.
– Все мы здесь вроде уродов, – посетовал морально готовивший себя к худшему Семидядькин. – Одно утешает: что не только у нас со студентом сегодня выдался скверный денёк. Теперь как минимум втроём будем среди тех, кто воплощает в себе не лучшие качества. А что стряслось с твоими нижестоящими конечностями? Какой такой лайфхак из Интернета? На нас-то, надеюсь, он не перекинется?
Эти ноги, выглядывавшие из-под короткой норковой шубки, можно было долго рассматривать, но всё равно оставалось непонятным, откуда в женской природе может взяться такое многообразие неожиданного: их покрывала серая короста неясного происхождения, облепленная разноцветными нитками, перьями, обрывками бумаги и ещё бог весть каким мусором… Происхождение такой пестроты оказалось простым. Алёна, как все женщины, регулярно выводила на своих ногах волосяной покров с помощью дорогостоящих депиляторов. Но однажды прочла в заметке на Яндекс-Дзене, что можно покрыть ноги воском: дескать, тот прилипнет к волосам, и затем вместе с отдиранием оного удалится лишняя растительность. Новый метод сулил экономию для семейного бюджета. Вот только Алёна не придумала, где взять столько воска, поэтому вымазала на требуемые места семь тюбиков клея «Момент», который, разумеется, вскоре намертво застыл. Оторвать его не удалось. Несколько дней Алёна ходила в таком виде на работу, выдавая слой клея за новые колготки. И постепенно на её ноги налипло слишком много постороннего мусора, за что бедолага и была изгнана – сначала со службы, а затем из собственной квартиры.
Пётр Калькин и Тимофей Семидядькин посочувствовали Алёне Незамужней. И приняли в свою компанию незадачливую жертву стремления к женской красоте, поскольку им всё равно было по пути.
***
Теперь они шагали по городу втроём.
С их губ слетали белые клубы пара. Слетали и, словно тени легковесных душ, возносились к неприветливо-серому небосводу.
Никто не ведал, что ждёт их впереди. Впрочем, заглядывать слишком далеко не имело ни малейшего смысла, ибо никто из троих не знал даже, какие неожиданности могут подкарауливать их за ближайшим углом или перекрёстком.