Пока идут часы

Глава 9 - Зашитая рубашка

Церковный дом стоял на возвышении над пристанью и больше напоминал небольшую крепость, чем место для молитвы. Нижний этаж сложили из тёмного речного камня, окна закрывались тяжёлыми ставнями, над воротами висел круглый фонарь с вырезанным знаком предков. Рядом находились конюшня, склад и длинный гостевой барак, в котором путники могли провести несколько ночей за работу или небольшую плату. Во время войны здесь размещался дорожный отряд, поэтому возле стены ещё сохранялись мешки с песком, проволочные заграждения и выцветшая таблица сигналов воздушной тревоги.

Навстречу нам вышел служитель в сером подряснике. Он был невысоким, широкоплечим и хромал сильнее меня, хотя старательно этого не показывал. Звали его отец Лазарь. Священного сана у него, судя по простой деревянной нашивке, ещё не было, но люди обращались к нему как к старшему. Он выслушал Никиту, поблагодарил нас за восстановленную переправу и предложил сначала поесть, отогреться, а уже утром разбираться с документами и дальнейшей дорогой.

Это было разумно, поэтому я немедленно отказался от еды и попросил проводить меня к патрульному начальнику. Следовало передать оружие Павла, чужие документы и церковный знак, снятый с ограбленного служителя. Варвара ничего не сказала, только посмотрела на отца Лазаря так, словно заранее просила его не обращать внимания на чужое упрямство.

Патруль размещался в бывшем складе возле ворот. Начальник, пожилой унтер с перебитыми пальцами на левой руке, долго изучал найденные документы, затем узнал церковный знак. Он принадлежал дорожному смотрителю, пропавшему месяц назад вместе с двумя сопровождавшими. Разбойничья группа действовала севернее реки и нападала преимущественно на одиноких путников. После моего рассказа унтер отправил четверых людей к старой траншее и велел предупредить заставы. О судьбе Павла он ничего не сказал, однако по тому, как проверил затвор изъятой винтовки, я понял: живым разбойник до поселения доберётся лишь в том случае, если действительно решит сдаться.

Когда всё необходимое было записано, мне предложили расписаться. Я взял перо и не сразу сумел удержать его. Пальцы плохо сгибались после холодной воды, рука дрожала, чернила легли на бумагу неровной кляксой. Унтер заметил это, но сделал вид, что занят документами. Я поставил подпись и вышел.

На дворе уже стемнело. Возле пристани продолжали гореть костры, паром двигался между берегами, фонарь на его борту то исчезал в тумане, то появлялся снова. Люди расходились по домам, вели лошадей к конюшне, переносили товары в склад. После дневного шума всё происходило почти без слов, словно река забрала у них остатки сил.

Варвара ждала возле ворот. Отец Лазарь дал ей тёплый платок и пару грубых сапог, которые были велики на один размер, но выглядели надёжнее прежних. Старую обувь она держала в руке и, судя по выражению лица, не могла решить, следует ли выбросить её немедленно или сначала произнести над ней обвинительную речь.

— Закончили? — спросила она.

— Закончил.

— Тогда идёмте есть. Мне обещали кашу, рыбу и хлеб, который не приходится размачивать несколько минут.

— Сначала нужно узнать о проводнике.

Варвара посмотрела на мои руки, затем на промокшую одежду и спокойно сообщила, что поиском займётся утром. Ночью ни один разумный проводник не отправится к Каменному озеру, а неразумных у неё уже достаточно. Возражение было справедливым, хотя последнюю часть можно было не добавлять.

В общей трапезной оказалось тепло и тесно. За длинными столами сидели путники с обоих берегов, пахло рыбой, мокрой шерстью, хлебом и дымом. На стенах висели деревянные изображения предков: не строгие лики святых, а простые человеческие лица, вырезанные местными мастерами. Перед ужином отец Лазарь зажёг под ними небольшую лампу и поблагодарил ушедших за то, что живые снова соединили берега. Никого отдельно он не назвал.

Я сел ближе к выходу. Военная привычка требовала видеть дверь и большую часть помещения, хотя никакой опасности здесь не было. Варвара устроилась напротив, но вскоре к ней начали подходить люди с переправы. Сначала женщина поблагодарила за место на первом рейсе, затем Никита принёс кружку горячего настоя, после него пришёл возчик, которого Варвара назначила укреплять берег. Каждый хотел сообщить, что его участок работы оказался самым важным, и она выслушивала всех с одинаково серьёзным выражением.

Наблюдая за ней, трудно было вспомнить истощённую женщину с пустым револьвером. Варвара знала, как разговаривать с торговцами, крестьянами и церковными служителями, никому не позволяя почувствовать себя ниже остальных. Она запоминала имена после первого знакомства, расспрашивала о семьях и говорила так, будто ответ действительно её интересовал. Высокомерие оставалось, но люди почему-то воспринимали его не как оскорбление, а как подтверждение того, что перед ними человек, способный принять решение.

Когда очередной благодарный путник отошёл, Варвара заметила, что я слишком пристально на неё смотрю. Я ответил, что пытаюсь понять, где она научилась управлять незнакомыми людьми. Она пожала плечами: в большом доме постоянно приходилось мирить слуг, договариваться с поставщиками и убеждать важных гостей в том, что решение, принятое хозяевами, на самом деле принадлежало им самим.

— Значит, вы всё-таки из богатого дома.

— Я этого не скрывала.

— Вы скрыли почти всё остальное.

Варвара опустила ложку. После истории с Павлом разговор мог снова стать тяжёлым, но она лишь сказала, что некоторые сведения опаснее пустого револьвера и доверять их первому встречному было бы глупо. Я напомнил: мы уже не впервые встречаемся. На это Варвара ответила, что пока не решила, улучшает ли данное обстоятельство моё положение.

Ужин оказался сытным, однако уже после нескольких ложек я перестал чувствовать вкус. В трапезной становилось всё жарче, голоса сливались в ровный гул, свет ламп расплывался перед глазами. Я объяснил это усталостью и мокрой одеждой, закончил еду и поднялся, собираясь помочь разгружать последние телеги.

Пол качнулся.

Я ухватился за край стола и сделал вид, что просто уступаю дорогу проходившему человеку. Варвара заметила. Она ничего не сказала при остальных, но последовала за мной во двор. Холодный воздух немного прояснил голову, хотя вместе с ним пришёл озноб.

— Куда вы направились? — спросила она.

— К пристани. Там ещё остались телеги.

— Там достаточно людей. Вы сегодня уже чинили паром, купались в реке и едва не утонули. На один день подвигов хватит.

Я ответил, что перенос нескольких мешков нельзя считать подвигом, однако Варвара подошла ближе и приложила ладонь к моему лбу. Её пальцы были холодными, и от этого прикосновения меня неожиданно передёрнуло.

— У вас жар.

— Просто в доме душно.

— Поэтому вы дрожите на улице?

— Одежда сырая.

— Тихон, вы можете хотя бы однажды назвать настоящую причину того, что с вами происходит?

Она говорила спокойно, но в голосе слышалась усталость. Спор возле трапезной привлёк бы внимание, а потому я согласился зайти в гостевой барак и переодеться. Варвара приняла это как полную победу и сама отправилась за отцом Лазарем.

Нам выделили небольшую комнату под самой крышей. В ней стояли две кровати, стол, таз для воды и железная печка, которую давно не топили. В окне виднелась река. Даже отсюда был слышен скрип паромного каната.

Я снял мокрую шинель и обнаружил, что рубаха на спине разорвалась. Должно быть, ткань зацепилась за борт, когда меня вытаскивали из воды. Разрыв тянулся от плеча почти до пояса, края покрылись грязью и речным песком. Другой рубахи у меня не осталось.

Отец Лазарь принёс сухую одежду, горячий настой и одеяло. Осмотрев горло и послушав дыхание, он сказал, что лёгкие пока чистые, но после прежней болезни холодная вода могла вызвать тяжёлую горячку. Следовало лечь, согреться и не вставать до утра. Я пообещал выполнить первые два требования, намеренно не уточняя последнее.

Лазарь оказался знаком с дорогами севернее поселения. Рябиновку возле Каменного озера он помнил, хотя давно не слышал о людях, которые туда ходили. Прямой тракт разрушили во время войны, летний путь через лес ещё затоплен, поэтому добираться придётся сначала вдоль реки, затем по старой железнодорожной ветке. Местный проводник согласился бы вести Варвару не раньше чем через две недели: сейчас все заняты восстановлением переправ и дорог.

Две недели ждать она не могла. Почему именно, объяснять не стала.

После ухода Лазаря Варвара положила на стол свои украшения — цепочку и кольцо — и объявила, что продаст их Никите. На вырученные деньги можно купить лошадь, припасы и нанять человека в следующем поселении. Я ответил, что торговец заплатит не больше трети стоимости, особенно если поймёт, насколько срочно ей нужны деньги. Тогда Варвара предложила мне провести переговоры, но я отказался. Кольцо было последней вещью, связывавшей её с прежней жизнью, и избавляться от него из-за нескольких дней пути казалось неправильным.

— Вы ничего обо мне не знаете, — сказала она. — Возможно, эта жизнь не стоит того, чтобы хранить память о ней.

— Тогда почему до сих пор носите кольцо?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.