Последние опасные видения

Серия «Fanzon. Опасные видения. Главные антиутопии»

THE LAST DANGEROUS VISIONS

EDITED BY

HARLAN ELLISON

Harlan and Susan in 1991 by Beth Gwinn

Copyright © 2024 by The Harlan and Susan Ellison Foundation.

“Ellison Exegesis” © 2024 by Synthetic Worlds, Ltd.

Published by Blackstone Publishing.

All rights reserved.

Cover and book design by Sarah Riedlinger Illustration by Tim Kirk

Перевод Михаила Головкина

© М. Головкин, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Короткое предисловие к «Последним опасным видениям»

Дж. Майкл Стражински

Первый том серии «Опасные видения» (Dangerous Visions), вышедший в 1967 году, критики и историки литературы считают одной из наиболее важных и влиятельных антологий в истории фантастики. Эта книга – детище Харлана Эллисона, который за свою жизнь опубликовал более тысячи семисот рассказов и получил больше наград, чем любой другой из ныне живущих писателей. Он привлек к себе внимание телезрителей благодаря сценариям телесериалов «За гранью возможного», «Звездный путь» и «Сумеречная зона», а в число наиболее его известных работ в жанре фантастики входят «У меня нет рта, а я должен кричать», «Вострясение» (Shatterday) и «Покайся, арлекин».

В 1960-х большинство фантастов делали акцент на технологиях, а не персонажах и в результате создавали истории, которые существовали в стерилизованном пузыре, защищенные от общественных потрясений того времени. Но задача «Опасных видений» состояла в том, чтобы публиковать новаторские истории, которые показывали человечество со всеми его ошибками, пороками и достоинствами. Готовность Эллисона выбирать полемические истории, повествующие о выборе и связанных с ним последствиях, позволила вывести жанр на новый уровень актуальности; она дала таким уже добившимся известности писателям, как Айзек Азимов, Роберт Блох, Филип Дик и Деймон Найт творческую свободу, а также придала импульс карьерам таких новичков, как Роджер Желязны, Норман Спинрад, Сэмюел Дилэни и Кэрол Эмшвиллер. Сборник «Опасные видения» отбросил в сторону шаблоны жанра, способствовал зарождению движения «новой волны» и стал источником вдохновения для целого поколения мечтателей, побудил их писать более личные и эмоционально насыщенные рассказы.

Хорошие продажи «Опасных видений» и хвалебные рецензии позволили выпустить в 1972 году вторую книгу серии – «Новые опасные видения» (Again, Dangerous Visions). Эта книга тоже потрясла мир научной фантастики, представив миру дающие пищу для размышлений и культурно значимые рассказы Урсулы К. Ле Гуин, Джина Вулфа, Рэя Брэдбери, Кейт Вильгельм, Курта Воннегута, Джоанны Расс, Пирса Энтони, Грегори Бенфорда и Дина Кунца.

Для каждого произведения, вошедшего в оба сборника, Эллисон написал длинные предисловия, и в этих предисловиях можно найти все – от забавных историй из жизни до дискуссий на темы искусства, литературы, политики, общества и будущего. Многие считают эти эссе не менее важными, чем сами рассказы.

Третий том – «Последние опасные видения», который, по замыслу Эллисона, стал бы грандиозным финалом всей серии, должен был выйти в 1974 году.

Работа над ним так и не была завершена.

В течение пятидесяти лет.

Никаких объяснений публика не получила.

Как и следовало ожидать, в сообществе любителей фантастики неоднократно велись ожесточенные споры о том, почему «Последние опасные видения» фактически исчезли. Для жанра, который славится тайнами, недоступными человеческому пониманию, судьба «Последних опасных видений» стала величайшей неразгаданной загадкой. Только Эллисон и несколько его близких друзей знали ответ на два вопроса, которые фанаты НФ задавали на конвентах и других мероприятиях в течение почти пятидесяти лет. «Что, черт побери, произошло с «Последними опасными видениями»?» И «Когда они выйдут?»

Наконец-то у нас есть ответ на оба вопроса.

Ответ на второй вопрос: прямо сейчас.

Ответ на первый вопрос будет дан в «Экзегезе Эллисона», до которой осталась лишь пара страниц.

А что? Вы реально думали, ответ на главный, вековой вопрос будет в самом начале книги, чтобы вы могли прочесть его в книжном магазине, а затем поставить книгу на полку – или увидеть его благодаря функции просмотра ознакомительного просмотра в «Амазоне»? Фанаты фантастики знают, что ответы на тайны вселенной нужно заслужить. И это не простой ответ из пяти слов, типа «он потерял ленту для пишущей машинки». Нет, это история жизни, которую Харлан прожил, стремясь заниматься искусством и одновременно сражаясь с тенью, которая с каждым годом становилась все более мощной и разрушительной. В результате ему удалось от нее избавиться, но цена оказалась очень высокой.

Когда вышел первый фильм о Рокки, я еще учился в университете, и я старательно избегал спойлеров, поскольку слышал, что там просто потрясающий финал. Я поддерживал этот «режим тишины» ровно до того момента, когда подъехал к кинотеатру «Вог синема», который находился в калифорнийском городе Чула-Виста. Я протянул деньги кассиру и уже собирался зайти в кинотеатр, когда какой-то мальчишка, сидевшей на невысокой ограде парковки, крикнул:

– Рокки проиграл!

Милый читатель, ты же не хочешь, чтобы я, словно этот мальчишка, выдал тебе концовку истории еще до того, как она началась?

Нет конечно.

Все это для твоей же пользы.

Можешь не благодарить.

В 2018 году Харлан Эллисон скончался, два года спустя умерла его жена Сьюзан, и я стал их душеприказчиком. Любой человек, на которого легла подобная ответственность, знает, что это настоящий кошмар: приходится разбираться с кучей юридических и судебных документов, со свидетельствами о смерти и адвокатскими гонорарами. Их было столько, что полицейскую собаку они свалили бы с ног на расстоянии в двадцать шагов. Кроме того, нам пришлось воевать с банками, которые постарались воспользоваться кончиной Харлана и Сьюзан, и присвоить себе средства на их счетах.

Достаточно сказать, что они потерпели неудачу – быстро, жестко и окончательно.

По состоянию на 6 сентября 2023 года, когда я пишу эти слова, судебные процессы против банков и всех остальных мы выиграли, и имущество Харлана передано «Фонду Харлана и Сьюзан Эллисон». Его важнейший элемент, их дом под названием «Страна чудес Эллисона» – архитектурное чудо, наполненное искусством и красотой, – будет открыт для посетителей, чтобы все желающие смогли изучить тысячи страниц черновиков и переписку, которую Харлан вел с самыми известными писателями-фантастами.

Кроме того, я должен был разобраться с еще одним делом.

В течение многих лет Харлан говорил мне, как он разочарован тем, что не может довести до конца работу над «Последними опасными видениями». Только в поздний период жизни он наконец сумел понять, в чем причина проблем, описанных в «Экзегезе Эллисона», а также разобраться с ней. Вместе с этим знанием Харлан обрел решимость: он четко объявил Сьюзан и нескольким друзьям, в том числе адвокату Кристине Валаде, что очень хочет издать эту книгу.

Поэтому я, став душеприказчиком Харлана, почти на четыре года отложил свои дела, чтобы разобраться с его имуществом, фондом, юридическими вопросами и, наконец, доделать «Последние опасные видения». (Если вам интересно то, как принимались решения, связанные с этой книгой, – что в нее попало, что нет, как мы привлекали и отбирали авторов, загляните в послесловие.)

Составляя окончательный список рассказов для «Последних опасных видений», я понял, что многие темы, которые поднимались авторами раньше, – мизогиния, расизм, роль религии в обществе, злоупотребление научными открытиями, стремление найти козлов отпущения и готовность тех, кто обладает властью, внушить нам страх к Другим – до сих пор актуальны. Те, кто следил за теми событиями последнего десятилетия, могли увидеть, как меняется политический климат, как растет уровень реакции, агрессии, как растет поддержка сексизма и предрассудков. Актуальность вопросов, поднятых в этих рассказах, свидетельствует о том, что нам еще многое предстоит сделать и что нам предстоит долгий путь.

Осознав это, мы решили не выстраивать данные произведения в хронологическом порядке, а переплели истории, писателей и темы, объединив их с помощью удивительных иллюстраций Тима Кирка. Если не считать отдельных фактов, позволяющих определить временной период, – названий, событий или имен, оставленных в тексте ради аутентичности, – отличить современные рассказы от старых почти невозможно.

Потому что наши страхи универсальны, потому что они появляются снова и снова.

Но то же самое можно сказать о наших надеждах и мечтах, а также о способности человеческого сердца сочувствовать, любить и переживать потери.

Задача «Последних опасных видений» – связать воедино поколения мечтателей, помочь им осознать, что мы – один народ, один вид, один мир, который с великим трудом движется к мечте о лучшем будущем, которое находится где-то на бесконечно удаляющемся горизонте. Мы в чем-то выросли, а в чем-то отстали; мы позволили разделись нас и настроить друг против друга; но несмотря на усилия тех, кто извлекает наибольшую прибыль от подобной разобщенности, нас по-прежнему объединяет надежда на будущее и наша общая человечность.

Харлан любил говорить, что научная фантастика – единственный литературный жанр, который оптимистичен по своей природе, потому что только она изображает завтрашний день человеческой расы. Возможно, это и не лучшее из всех возможных будущих, но оно все равно существует; мы не вымираем, не оставляем нашу планету тараканам. Мы продолжаем существовать. Мы растем. Мы любим, падаем, терпим поражения, встаем и идем дальше.

У нас еще есть варианты будущего, и они ждут, пока мы решим, что с ними делать.

Поэтому я, испытывая сильное волнение, предлагаю вашему вниманию варианты будущего, которые приведены на страницах этой книги.

Спокойной ночи, Харлан. Надеюсь, я все сделал правильно.

Экзегеза Эллисона

Дж. Майкл Стражински

Кое о чем я уже рассказывал.

Остальное я сохранил в тайне.

Потому что именно так поступают друзья.

Но однажды приходит время, когда нужно приоткрыть завесу тайны и обсудить то, о чем раньше молчали.

Потому что именно так поступают друзья.

Мифы о Харлане Эллисоне – истории о том, что его видели там-то и там-то, слухи, скандалы, о-боже-мой-а-вы-слышали? – это далеко не все. Вы многое не знаете о нем и поэтому не понимаете, кем он был для меня и многих других людей, которые его любили; вы не знаете, почему он был именно таким и как это связано с тем, что книга «Последние опасные видения» наконец-то выходит в свет. Стена молчания скоро будет сломана.

Я начинаю.

Пристегните ремни.

В 1966 году мне было 12 лет; я, уличная крыса, жил в одном из неблагополучных кварталов Ньюарка, штат Нью-Джерси. Вскоре в городе вспыхнет так называемое «Ньюаркское восстание». В ходе этого социального взрыва, одного из самых мощных в истории США, тысячи афроамериканцев, которые уже не желали мириться с проявлением расизма и с непрекращающимся полицейским насилием, наконец восстали и в гневе воскликнули: «Хватит!»

Наша семья была бедной; мы выживали за счет пожертвований из благотворительного продовольственного фонда; кетчуп, разведенный горячей водой, был для нас томатным супом, а куски черствого хлеба, размоченные в молоке, заменяли нам кукурузные хлопья. Мы не испытывали недостатка только в насилии и отчаянии; их неисчерпаемым источником был мой отец, один из самых отвратительных людей, которых я когда-либо знал. Я выжил только потому, что поклялся стать совершенно непохожим на него.

В некоторых случаях люди формируются как личности вопреки своим отцам.

Остальные – благодаря своим отцам.

1 мая 1949 года. Харлан Джей Эллисон, которому через несколько недель исполнится пятнадцать, живет в доме ¹ 89 по Хармон-драйв в городе Пейнсвилл (штат Огайо) со своими родителями, Луисом и Серитой, которым пятьдесят один год. У Харлана постоянно возникают проблемы в школе: он дерется с другими школьниками и не может сосредоточиться на занятиях. Учителя говорят, что он – проблемный, недисциплинированный и неуправляемый ребенок, что у него внезапно возникают приступы гнева и нервного возбуждения.

Он заходит на кухню; там мать готовит любимый ужин его отца – ростбиф на белом поджаренном хлебе с подливой и хрустящей картошкой фри. Луис вскрикивает. Харлан вбегает в гостиную и видит, что его отец лежит на полу, тяжело дыша и прижимая руку к груди – у него нарушено кровоснабжение головного мозга. Крича и рыдая, Харлан смотрит на то, как умирает его отец.

От этого удара он так и не оправился.

Мои вечера в Ньюарке сливаются в одно размытое пятно; я помню только избиения и голод. Днем я пытался прятаться от уличных банд, которые пытались извлечь выгоду из усиливающегося хаоса. Все, кто меня знал, говорили, что я неудачник. Об этом свидетельствовала вся моя жизнь. Никаких перспектив. Никаких надежд. Никаких возможностей заявить о чем-то. Такова жизнь уличной крысы.

Я рано заинтересовался научной фантастикой, поскольку она уводила меня из этого мира в другие, бесконечно более интересные: там меня ждала огромная вселенная Рэя Брэдбери с серебристыми кораблями и изящными, золотоглазыми марсианами; бунт на луне Роберта Хайнлайна и галактический патруль Э. Э. «Дока» Смита. Эти истории не имели ничего общего с моей жизнью в Ньюарке, но я решил, что это и есть истории, что они должны рассказывать об иных мирах, у которых нет даже двух точек соприкосновения с нашим. «Серьезная» литература, которой пичкали меня в школе, в этом отношении оказалась ничуть не лучше: в моей душе никак не отозвались волки «Белого клыка», охота на кита в «Моби Дике», «Остров сокровищ», «Швейцарский Робинзон» и «Большие надежды».

Несмотря на отсутствие личного отклика к данным темам, я вдруг обнаружил, что меня все больше привлекает карьера писателя. Чем больше я читал, тем больше влюблялся в слова и истории, и, наконец, мечта о карьере писателя стала единственной движущей силой в моей юной жизни. Но, по словам моих учителей, писатели росли в нормальных семьях, учились в лучших школах, получали хорошие оценки, носили дорогие костюмы и, дымя трубками, обсуждали высокие материи с другими такими же писателями. Если писателю нужна именно такая биография, значит, мои планы с самого начала были обречены на провал.

А затем однажды я, полуголодный, забрел в букинистический магазин; в кулаке я сжимал двадцать центов, которые я позаимствовал из шкафа, воспользовавшись тем, что отец спит, мертвецки пьяный. Я никогда не считал, что ворую у него, потому что иногда только так я мог что-то поесть – в то время на двадцать центов можно было купить детский гамбургер и колу. Но как бы я ни нуждался в еде, еще сильнее было желание почитать то, что заставит меня забыть о моей жизни. И поэтому я принялся бродить по узким проходам между стеллажами в поисках чего-то неизъяснимого.

У двери стояла коробка с надписью: «Каждая книга – 10 центов». В ней я нашел три книги Харлана Эллисона – «Записки из чистилища» (Memos from Purgatory), «Опасные улицы» (The Deadly Streets) и «Благородный наркоман и другие истории о свихнувшемся поколении» (Gentleman Junkie and Other Stories of the Hung-Up Generation). На аляповатых обложках был изображен мир банд, отчаяния и всего остального, что очерчивало границы моей жизни.

Я посмотрел на заднюю обложку «Благородного наркомана». Под фотографией автора, которой мог бы гордиться и Джеймс Дин, находился следующий текст:

Скандальные истории!

ХАРЛАН ЭЛЛИСОН опубликовал свой первый роман в двадцать один год. Это жуткая история о несовершеннолетних преступниках, которая, по мнению «Нью-Йорк таймс», отличается «лаконичным стилем, динамичным сюжетом, а также высокой степенью правдоподобности». Чтобы погрузиться в тему, писатель вступил в одну из подростковых банд Бруклина. Автор этих 22 коротких рассказов, в которых содержится как резкое осуждение антисемитизма, так и пугающий новый взгляд на предрассудки относительно чернокожих, часто шокирует, но никогда не дает заскучать. Он предлагает нам азбуку свихнувшегося поколения… точные и часто пугающие инсайты о мире крутых, заблудших и тех, у кого нет выхода, о мире, в котором нет ни дверей, ни окон. Персонажи этих историй, неспособные приспособиться к жизни, боятся любить, балансируют на тонкой грани отчаяния и обрекают себя на гибель своими собственными действиями. Эллисон, которому уже 27, жил в том самом неистовом, безумном мире, о котором он пишет.

Это были истории и воспоминания о реальном мире, которые одна уличная крыса написала для других таких же крыс. Какой-то человек поднялся со дна и осуществил свою мечту – стать писателем.

Две из этих книг я купил, а третью украл.

Я собирался растянуть чтение на пару недель, но стиль Харлана оказался слишком электризующим и мощным; если Харлан вцеплялся вам в глотку, то уже не отпускал. Я прочел каждую книгу за день, а затем в течение следующих недель перечитывал их снова и снова, изучая каждое предложение, пытаясь понять, каким образом достигается тот или иной эффект. Эти слова были словно осколки стекла, которые вгоняет мне в мозг человек, прекрасно понимающий, что делает. Не бойся. Будет больно, но это ради твоего же блага.

В текстах Харлана я услышал знакомый голос; они подарили мне надежду на то, что мои мечты когда-нибудь исполнятся. И, что самое невероятное, благодаря его книгам я обрел ролевую модель.

Шибболет (существительное): обычно этим словом называют идею, фразу или, чаще всего, одно слово, которые позволяют отличить представителей одного народа или одного человека от другого. Исторически шибболеты использовались в качестве паролей и как средство самоидентификации.

Следующие несколько недель я провел, разыскивая другие книги Харлана, и эти поиски иногда заводили меня в самые опасные части Ньюарка. Я пробегал мимо нищих, уличной шпаны и наркоторговцев, которые прятались в дверных проемах брошенных зданий, влетал в убежище – книжный магазин – и, отдышавшись, направлялся в отдел «Авторы в алфавитном порядке», где принимался искать букву «Э». Постепенно моя коллекция росла: я добавил в нее книги «Бог боли и другие иллюзии» (Paingod and Other Delusions), «Страна чудес Эллисона» (Ellison Wonderland) и «У меня нет рта, но я должен кричать» (I Have No Mouth, and I Must Scream). Если мне удавалось добыть деньги, я платил за книгу, дожидался, когда автобус уже начнет отъезжать от остановки, после чего запрыгивал в него на бегу.

Если денег у меня не оказывалось, результат был тем же, только бежал я быстрее.

Рассказы Эллисона были дерзкими, умными и честными, голос автора напоминал жидкую ртуть и казался таким же гладким и бесконечно взрывоопасным, но я вдруг понял, что чаще всего возвращаюсь к его предисловиям. В этих глубоко личных эссе он говорил о жизни писателя, о своей жизни так, словно обращался непосредственно ко мне. Он писал о битвах с цензурой, глупостью, бюрократией и расизмом, о том, как он борется с системой, которая продвигает послушных, а не бунтарей, предсказуемых, а не проблемных, привилегированных, а не всех остальных.

Новый день, новый книжный магазин. В секции, где стояли авторы на «Э», я нашел то, что не вполне мог понять. На книге стояло его имя, но произведения были написаны не им, другими людьми. Часть имен, указанных на задней обложке, были мне знакомы, но остальные показались неизвестными. Кто такой Роджер Желязны, черт побери? А Сэмюел Р. Дилэни? Или Дж. Г. Баллард? Я пришел за книгой Харлана Эллисона, а не этой команды!

Хуже того, книга была в твердом переплете, дорогая – и слишком большая, чтобы спрятать ее под курткой.

Я изучил рисунок на обложке – сюрреалистическое изображение огромного зеленого глаза. Что это вообще значит? Мне захотелось вернуть книгу на место и забыть о ней, но название продолжало всплывать в моем мозгу, обещать истории, идеи и миры, которые я не мог вообразить, истории, которые я не узнаю, что должен был прочитать, пока я их не прочитаю, потому что сам Эллисон обещает, что это…

«Опасные видения».

Поскольку книга была мне не по карману, а украсть ее мне бы не удалось, я начал копаться в мусорных баках позади супермаркетов и магазинов спиртных напитков – я собирал бутылки из-под газировки, которые можно было сдать по два цента за штуку. (Это был мой альтернативный способ добыть деньги – его я использовал, когда мой отец начинал задумываться о том, почему у него пропадает мелочь.) Собрав наконец необходимую сумму, я вернулся в магазин, взял с полки последний экземпляр «Опасных видений» и с гордостью побежал к кассе.

Кассир посмотрел на меня. Посмотрел на книгу. Посмотрел на меня.

– Тебе сколько лет? – спросил он.

– Тринадцать, – гордо ответил я, поскольку совсем недавно достиг этого этапа в жизни, который казался мне чем-то сногсшибательным.

– Это не детская книга, – сказал он, хмурясь. – В ней полно грубых выражений. Твои родители, скорее всего, ее не одобрят.

– Да им все равно.

– Окей. Но ты знаешь, во что ввязываешься? Я должен это понять. Другие книги этого автора ты читал?

Я не только перечислил названия всех рассказов, которые уже прочел, но и процитировал отрывки из вступлений, которые я выучил наизусть, словно мантры, чтобы они вдохновляли и обучали меня.

На середине моего выступления клерк со смехом поднял руку, останавливая меня.

– Ладно, твоя взяла, – сказал он и пробил покупку.

Я спрятал книгу в сумке за учебниками и, поспешно вернувшись в нашу крошечную квартиру, засунул покупку под диван, на котором спал. Нужно соблюдать осторожность: если книга действительно такая, как сказал кассир, то родители почти наверняка ее конфискуют. Когда все наконец заснули, я вытащил книгу из-под дивана, согнул ноги в коленях, чтобы спрятаться за «палаткой» из одеяла, включил зеленый пластмассовый фонарь «Бойскаут» и начал читать.

В моей жизни было совсем немного случаев, когда прочитанное взрывало мне мозг, и первое чтение «Опасных видений» можно считать за три таких случая.

До «Опасных видений» я любил читать Эллисона. После этого сборника я стал фанатиком: его произведения практически на клеточном уровне трансформировали все, что я знал о писательском мастерстве, и я рассказывал о них всем. Если наша семья переезжала и я шел в другую школу, то при знакомстве с кем-то из одноклассников моя первая осмысленная фраза была следующей: «Ты Харлана Эллисона читал?»

Если ты знал это имя, значит, ты – крутой. Если нет – значит, нет.

Шибболет.

1967 год. «Дейзи» – первая дискотека в Лос-Анджелесе, куда пускают только членов клуба. Она находится в доме номер 326 по Норт-Родео-драйв в Беверли-Хиллз, и там часто бывают такие знаменитости, как Уоррен Битти, Пол Ньюман, Шэрон Тейт и Фрэнк Синатра. К своему удивлению, Харлан Эллисон оказался в рядах этих важных персон – благодаря частым появлениям на таких телевизионных шоу, как Today, Thames Television, Merv Griffin Show, Tomorrow Show with Tom Snyder и в других программах. Его называют «анфан террибль научной фантастики». Его книги, сериалы, которые он помогал создавать (например «Звездный путь» и «За гранью возможного»), а также провокационные колонки, посвященные телевидению, которые он пишет для «Лос-Анджелес фри пресс», пользуются огромным успехом у студентов, и они по несколько часов стоят в очередях, чтобы послушать его лекции. Его рассказы рекомендует Дороти Паркер, критики хвалят (а иногда и жестко критикуют) его работы и публичный образ, а в литературных кругах Эллисона все чаще ставят в один ряд с Филипом Ротом и Куртом Воннегутом.

Харлан обходит «Дейзи» в поисках историй, разговоров и спутницы на одну ночь. Все знают, что он обладает бесконечным запасом энергии, говорит скороговоркой и готов драться с любым, кто решил устроить скандал; он также славится своей почти сверхъестественной способностью проводить весьма продолжительное время в горизонтальном положении вместе с представительницей противоположного пола. По его словам, за всю свою жизнь он переспал более чем с семью сотнями женщин – и это число прошло испытание временем и сплетнями. Кое-кто из его современников считает, что подобное навязчивое поведение свойственно мачо; другие утверждают, что оно свидетельствует о неуверенности в себе.