Лаборатория R.E.D.

Глава 5. Старые друзья

Приятное пробуждение, будто проспал неделю. Время без двадцати семь вечера. Я полежал секунд тридцать, прикидывая чем вообще заниматься в первую очередь. Голова была ясная, сразу хотелось спуститься в лабораторию, но и поваляться на диване казалось неплохой идеей.

– Все в норме, – раздался голос Лекса, – Происшествий не было. Никто не ломился, в бассейне не тонул. Единственное: в шестнадцать ноль три заезжал робокурьер. Пополнил холодильник, сменил арома-картриджи в системе климат-контроля. Теперь у нас пахнет «кедром и утренним инеем».

– Отлично, – пробормотал я, вставая. Поднялся и приятно потянулся, – Значит, хоть кто-то работает. Хочу кофе. И что там по задачам?

Пока я шёл на кухню, Лекс продолжал доклад. Его голос следовал за мной, исходя то из колонки у дивана, то из потолочного динамика.

– Основная задача на сегодня: забор биологических образцов у субъекта «Образец». Протокол готов, оборудование стерилизовано. Рекомендую выполнить до полуночи, пока вы не… отвлеклись.

– Не отвлекаюсь, – буркнул я, открывая холодильник. Внутри царил порядок: аккуратные контейнеры, бутылки, коробочки. Я нашёл пакет с надписью «Овсяно-миндальное молоко с хризантемой». Чёрт знает что, но звучало прикольно.

– Что ещё?

– Входящее сообщение от общины «Северный луч». Благодарят за модификацию лука. Семена получили, начинают посадку. Оплату натурой: мороженую бруснику и копченый хариус доставят в течение двух недель. Спрашивают адрес.

Я поставил молоко на стойку в кофемашину.

– Пусть шлют на улицу Владимира Путина, 205 Б, – сказал я, засыпая в аппарат свежие тёмные зёрна, – Пункт выдачи «GoldBerries». Профиль левый, до востребования. Код… пусть будет «Зимний запас». Как-нибудь заберу.

Пока машина шипела и булькала, я уставился в стену. Мысль проскочила сама собой:

«Он до сих пор у власти. Полвека, не меньше. Видимо, для здоровья президента этические комитеты не вякают. Интересно, кто над его телом работает?»

Кофе готов. Аромат был чарующий, сделал первый, самый вкусный глоток.

– И последнее напоминание, – сказал Лекс, – Вы просили связаться с Александром Прошиным.

– Санька, точняк.

Я взял чашку и прошёл в гостиную. Перед диваном включились новости:

«…ЗА ОКТЯБРЬ ПОТЕРИ КОАЛИЦИИ СОСТАВИЛИ 1069 ЧЕЛОВЕК УБИТЫМИ, 98 ВЗЯТЫ В ПЛЕН. ЗАХВАЧЕНО 47 АТЛАНТОВ. БОИ У ЮЖНЫХ ГРАНИЦ…»

Кадры сменились. Голографическая модель кометы, вспышка, обломки.

«…СБИТ КОРАБЛЬ-КОМЕТА-НАКОПИТЕЛЬ, СЛЕДОВАВШИЙ К СОЛНЦУ ДЛЯ ПОДЗАРЯДКИ ЭНЕРГОБАТАРЕЙ АТЛАНТОВ…»

Я зевнул. Точно, как Голдман и говорил. Мы бьём по их зарядкам, тупая стратегия…

– Выключи, – сказал я, садясь за стол, – Хватит на сегодня новостей.

Панель погасла. Я допил кофе, почувствовал, как кофеин начинает свою работу.

– Лекс, набери Санька.

– Устанавливаю соединение.

Напротив меня, над пустым стулом, замерцала голограмма. Сначала цветные помехи, потом чёткая картинка. Саня сидел у себя дома, на фоне книжной полки и окна. Выглядел… немного старше. Или это из-за…

– О, – сказал я, не сдерживая улыбки, – Повзрослел как, хотя полгода всего не виделись! Ты чё там, усы как у батьки решил отрастить?! Ахахахах!

Саня на экране смущённо потрогал верхнюю губу, потом нахмурился.

– Здарова, Свят. Да я… ну… Ай, иди ты в жопу! Машка сказала, ей нравится.

– Да ладно, Сань, я шучу. Нормальные усы. Ну, если тебе 35 лет. Ахахаха! Всё, всё, я закончил. Просто рад тебя видеть.

Я откинулся на спинку стула. Саня расслабился, ухмыльнулся.

– Дядя Вова вчера заходил, прописон мне устроил.

– Да, батя мне рассказал, как плавать тебя отправил. Ахаха, жестко, конечно. Но наверно выглядело забавно.

– Да, мировой мужик твой батек. Зла на него не держу, всё по делу получил.

Я помолчал пару секунд, вспоминая вчерашний полёт в бассейн. Не самое приятное воспоминание, но справедливое.

– А я чё звоню-то, ты не хочешь зависнуть? А то реально, сколько уже не виделись. Посидим, потрещим, выпьем чего-нибудь?

Лицо Сани оживилось, но потом немного скривилось.

– Слушай, да я только за! Только без алкашки. Мы с Машкой ребёнка хотим завести, подлечиваемся вот, врача слушаем…

Я свистнул.

– Ну ты даёшь, папаша! Красавцы! Можно и без алкашки конечно. Я думал, может, к порту поедем, на трассе погоняем? А то отцовские тачки пылятся. Я в основном феррари беру, а вот на днях порш брал, Алису катал – впечатлений выше крыши, тачка огонь!

– А эта феррари, которую ты разбил, я видел в сети? Слушай, а почему бы и нет? Когда?

– Да хоть и сегодня. Я правда только встал. В душ сгоняю, поем и готов.

– О, так давай там и пожрём возле порта. Я слышал, там новый фуд-островок поставили! Говорят, настоящий таец-дед готовит. Ты ж любишь острое?

– О, нифига себе! Я и не слышал. Острое люблю, но помню, как батяк рассказывал, что бывал в Тае по молодости, и там, типа, слишком острое всё было. Но попробовать надо!

– Договорились! Я тогда одеваюсь и еду к тебе.

– Жду.

Голограмма погасла. Я допил остатки кофе.

– Любопытная социальная динамика, – раздался голос Лекса, – Александр и Мария состоят в зарегистрированном браке один год и четыре месяца. Теперь планируют потомство, следуют медицинским предписаниям. Вы же с Алисой поддерживаете отношения восемь месяцев, а ты при этом периодически приводишь домой других девушек. С точки зрения стратегии размножения…

– Так, – перебил я, – Ты когда опять в деда превратился? Отвянь, железяка. Это называется свобода. Или поиск себя. Запиши в базу.

– Записываю, – беззвучно ответил Лекс, – Синонимы: «синдром мажора».

Я проигнорировал его и пошёл одеваться.

Я быстро ополоснулся и зашел в гардеробную, сбросил шорты и футболку. Стены сами предложили несколько вариантов «неформальный вечер, активный отдых». Я ткнул в третий – чёрный smart-комбенизон из наноткани. Материал был лёгкий, почти невесомый, но плотный. Костюм сам подался навстречу, облегая тело идеально, без единой складки. Встроенные датчики замигали зелёным на запястье. Сидит отлично.

– Александр у ворот, – сообщил Лекс, – На интересной машину. Пропускаю?

– Нет, пусть там стоит. Пусти конечно!

Я вышел на крыльцо. Вечерело. Искусственное солнце купола догорало оранжевым. У подъезда остановился «Дефендер» цвета хаки. Машина выглядела как реликт, но ухоженный, даже брутальный. Из него вылез Саша.

Встретились крепким рукопожатием, хлопком по плечу. Саня выглядел подтянутым, шире в плечах, чем я помнил. Его усы теперь казались даже немного мужицкими.

– Как добрался? – спросил я.

– Да нормально, Свят. Что тут ехать-то, пятнадцать минут.

– А ты откуда такой раритет откопал?

Он похлопал ладонью по капоту «Дефендера».

– Ой, батя недавно подарил. Машинка старенькая, но мне нравится. Едет вообще шикарно, мягко. И ИИ-ассистент уже более-менее адекватный. Мы тут с отцом гоняли за купол кататься, по снегам. Он с собой мяса взял разного и этот, как его… мангал! Говорит, они так в молодости развлекались. И правда, круто было! Я тебе потом видео пришлю.

В его голосе звучала неподдельная гордость. Я кивнул, глядя на квадратные фары «Дефендера». У меня внутри что-то ёкнуло, не зависть, а скорее чувство упущенного.

– Звучит и правда круто… Меня мой никуда не возил… Ну, не будем о грустном. Пойдём, тачки выбирать.

Мы прошли через дом в гараж. Ряды машин стояли все так же наполированные. Я не стал разглядывать каждую, прошёл мимо низкой красной «Феррари», мимо блестящего «Мерседеса». Мои ноги сами привели меня к уже полюбившемуся Порше турбо S.

– Ну я свой выбор давно сделал, – сказал я.

Саша присвистнул, оглядывая коллекцию.

– А я вот того, – он указал на вишнёвый «Мерседес 300 SL», – Цвет классный.

Через минуту мы уже выезжали со двора. Мой «Порш» рычал низким, басовитым рёвом. Сам не заметил как стал улыбаться. Я любил этот звук, не монотоннный гул электродвигателя, а живой рёв внутреннего сгорания.

Ночной Новосибирск проплывал за стеклом. Неоновые рекламы отбрасывали на кузов голубым и розовым светом. Летающие такси мелькали выше, между высоких башен. Над всем этим мерцал синим гигантский купол.

Мы ехали без спешки, хотя мотор просил газа. И вот, вдали показался старый порт.

Место было узнаваемое с первого взгляда: заброшенные склады из рыжего кирпича, разбитая асфальтовая петля вокруг них, редкие фонари. Уже стояло несколько машин – молодёжь, музыка, смех. Я припарковался в тени, заглушил двигатель.

– Ну чё, Свят, давай пожрём! – Саша вышел, потянулся.

– Погнали.

Мы пошли к скоплению фуд-островков: ярких пластиковых кабинок с голографическими вывесками. Запахло дымом, специями и жареным маслом. Я искал глазами что-то азиатское.

– Вон, кажется, то самое, – Саша указал на скромную будку без неона. Надпись на русском и тайском: «Пха Тай»

У прилавка стояла девушка. Лет двадцати. Смуглая кожа, тёмные волосы, но глаза светлые, сибирские. Метиска выходит.

– Ребята, вы первый раз? Что вам подсказать?

Я улыбнулся в ответ. Она была симпатичной.

– Порекомендуйте только честно, как для своих.

– Тогда настоящий тайский том ям! Не как вы привыкли, а как его готовили наши деды. Тайский омлет «Кай-Джао». И лапшу «Пад Тай». Будет очень остро.

Она говорила с искусственным акцентом, мило.

– Нас не испугаешь, – сказал Саша, подмигнув мне, – Давай два комплекта.

– И какого-нибудь напитка особенного, – добавил я, – Не сладкого.

Пока она передавала заказ пожилому тайцу за плитой, я заметил, как её взгляд задержался на мне. Не навязчиво, просто с интересом. Я держал паузу. Она наклонилась, чтобы передать нам палочки, и её пальцы слегка коснулись моей руки.

– Возьми, – сказала она, и в тот же миг на краю моего зрения, в углу спящего нейроинтерфейса, всплыло уведомление: «Новый контакт: Лина»

Я поднял взгляд. Она улыбалась, но уже деловито.

– Позвони, красавчик. Я бы с тобой прокатилась.

С кухни донёсся резкий окрик на тайском, а потом по-русски, басом:

– Лина! Хватит там болтать! Иди сюда, помоги мне креветку порубить!

Девушка скривилась, но послушно юркнула за прилавок. Мы с Санькой переглянулись и рассмеялись.

– Ну ты герой любовник, – фыркнул Саша, когда мы отошли к свободным столикам у бордюра, – Как у тебя это блин получается?

– Да оно само как видишь, – отмахнулся я, – Я, кстати, нейроинтерфейс в спящий режим перевёл. Мне дома Лекса хватает, чтобы еще кто-то в мозгах болтал. Надоели эти голопроекции перед глазами.

– Везучий ты гад, хотя я свою Машку не променял бы ни на кого, – улыбнулся Сашка.

Через пару минут Лина уже принесла нам еду в контейнерах, еще раз подмигнула, и так же быстро удалилась.

Пар ударил в лицо пряным ароматом.

Мы начали есть. И через три секунды мир сузился до пожара во рту. Том ям был не просто острым. Он был самым остром что я когда-либо пробовал. Перец чили плавал в бульоне целыми стручками. Я почувствовал, как по лицу разливается жар, слёзы выступили сами собой. Омлет был единственным спасением. Лапша была сладковатой, но под ней скрывалась новая волна остроты.

Я шипел, пытаясь вдохнуть.

– Батя… говорил… что молоко помогает… – выдохнул я и схватился за маленький пакетик, который Лина положила в пакет. Выдавил в рот. Жирная волна на секунду смыла ад. Я задышал.

Саша сидел в такой же позе, с красным лицом и круглыми глазами.

– И правда помогает! – прохрипел он, допивая свой пакетик.

Мы сидели минуту, отходили. Потом медленно, с опаской, продолжили есть. Острота теперь была не пыткой, а вызовом. Приятное жжение.

За окном, за прозрачным щитом термозоны, начал падать снег. Крупные, пушистые хлопья. Но они не таяли на тёплом асфальте. Просто лежали, как декорация.

Саша кивнул на купол, сиявший в темноте.

– Красиво, конечно. Но знаешь, батя говорил, что погода тут вся искусственная. День и ночь по расписанию. Зимой как ноль градусов. Летом день длиннее делают. Сам купол, говорят, работает на основе частиц с тех самых комет пришельцев. Секрет военных учёных. И ошейники-ограничители из того же делают.

Я проглотил кусок омлета, отбивая остатки остроты.

– Логично. Если сила для магии у атлантов черпается из батарей в кометах, то понятно, зачем они летают к Солнцу. Потом садят кометы возле своих городов и «питают» магический источник.

– Вот! А купол, видимо, частично эту энергию блокирует. И ошейники как краны: открыл, закрыл.

Мой мозг, несмотря на ожог рецепторов, автоматически перешёл в аналитический режим.

– Но у них в ДНК должно быть прописано, КАК они это делают. Это тебе не дешёвое фэнтези из 2020-х, где магия есть как факт, не объясняя своё существование. Наука должна узнать, за счёт чего они пользуются магией и зачем им именно солнечная энергия… Но факт накопления энергии точно есть. Иначе зачем бы им понадобилась Солнечная система…

Саша засмеялся, отставив контейнер.

– Даа, Свят, тебе бы по стопам отца пойти, диссертацию об основах магии писать! А ты девах клеишь в кафе, ахаха!

Я покрутил палочками в лапше.

– Никого я не клею. Просто улыбнулся ей.

– А что с Алисой-то не так? Она же топ-модель. Видел тут её фото в журнале… Руки сами потянулись… Гм-м… Ну, не суть. Чего на ней не женишься и не привезёшь жить к себе её?

Вопрос застал врасплох. Я отложил палочки.

– Это… как-то слишком по-взрослому и серьёзно… Хочется погулять ещё.

Саша кивнул, не настаивая. Он понимал меня. В его глазах не было осуждения Он уже сделал свой выбор, а ещё нет.

Мы доели почти молча, изредка справляясь с новыми вспышками остроты. Когда контейнеры опустели, мы сидели, откинувшись на спинки, смотрели на снег и купол. Было тихо и хорошо.

– Ну что, Свят, давай, сделаю тебя! – вдруг сказал Саша, хлопнув себя по коленям.

Я ухмыльнулся. Удовлетворение от еды сменилось адреналином от вызова.

– Посмотрим.

Мы подошли к машинам. Ночь была тихой, только далёкий гул города и смех у фуд-островков. Я провёл рукой по капоту «Порша». Саша сел в свой вишнёвый «Мерседес», захлопнул дверь с глухим стуком.

– Маршрут? – спросил я через открытое окно.

– По кольцу, – Саша показал пальцем на петлю вокруг складов. – Два круга. Старт от того ржавого крана.

– Понял.

Мы медленно подъехали к месту. Я заглушил двигатель. Тишина. Потом завёл снова. Рёв мотора отозвался эхом от кирпичных стен.

Саша выровнялся рядом. Он смотрел прямо перед собой, руки на руле в «десять и два». Я положил левую руку на руль, правой сжал рычаг КПП.

– Старт на третий гудок, – сказал Саша.

Я кивнул.

Первый гудок. Я включил режим спорт. Второй гудок. Обороты поднял до трёх тысяч, зажал обе педали. Третий.

Я бросил педаль тормоза.

Колёса на мгновение сорвались в пробуксовку, резина завизжала. Порш рванул вперёд, вжав меня в кресло. Я переключил на вторую лепестками, потом на третью почти сразу. Саша сбоку отставал на полкорпуса. Мотор его Мерседеса ревел даже громче моего.

Первый поворот – длинная правая дуга. Я сбросил газ, вжал тормоз, руль сам лёг в поворот. Шины заскрежетали, но держали. Вышел из поворота, газ в пол. В зеркале Саша отставал, но ненамного.

Прямая. Скорость за полторы сотни. Я чувствовал каждую кочку, каждый стык асфальта.

Второй круг. Саша прижался ближе. На внутренней дуге он попытался обойти. Я увидел его морду в зеркале. «Хрен тебе». Закрыл траекторию, заставив его притормозить. Услышал сзади визг его шин.

Последний поворот перед финишем острый, под девяносто градусов. Я вошёл в него слишком быстро. Заднюю часть повело. Сердце заколотилось бешенно. Инстинктивно бросил газ, довернул руль в нужную сторону. Машина выправилась, но потеряла скорость. Саша рванул сбоку, почти поравнялся.

Мы летели к воображаемой черте бок о бок. Я вдавил газ до упора. Двигатель взвыл. Кажется, я сам сейчас был готов зарычать.

Мой капот пересек линию на полметра раньше.

Я тут же сбросил газ, начал тормозить. Остановился, вылез. Руки дрожали. Но не от страха, а от адреналина. Я облокотился на крышу, вдыхая холодный воздух полной грудью.

Саша подъехал, вылез. Лицо красное, но улыбается.

– Ну ты псих, Свят! Чуть не разбился же!

– Да нормально! – я выдохнул, ухмыльнулся. – Зато тебя сделал!

Мы стояли, опираясь на машины, дышали свежим прохладным воздухом. Было хорошо и так по простому.

А потом приехали они.

Сначала это был гул, не мотора, а басовитого сабвуфера. Потом свет: синий, зелёный, розовый неон под днищами. Потом сами машины: они выглядели как обычные тачки, но искажённые до неузнаваемости. Спойлеры, диски, светящиеся диффузоры. Киборги на колёсах.

Они въехали на площадку как на парад: медленно, с пафосом. Музыка гремела. Из машин вылезали парни в яркой, нелепой одежде, девушки в пластиковых комбинезонах и с неоновыми волосами. Смех был громким, искусственным.

Я вздохнул. Знакомое зрелище. Тупая показуха. Я уже хотел предложить Саше свалить, но один из парней заметил нас.

– Эй! Свят! Это ты что ли там?!

Голос был хрипловатым, я узнал его. Олег. Он шёл впереди всех, расставив руки вбок. Располнел с прошлой встречи. Лицо одутловатое, глаза блестели неестественно – то ли пьяный, то ли под наркотой.

– Вот это встреча! – Олег подошёл близко, что я почуял его вызывающие духи, – Чего на обочине торчите, как лузеры? Давай с нами в гонку! Ставки высокие! Игрушки, бабки, девки, да что захочешь.

Я покачал головой.

– Не, Олег, пас. Мы просто так прокатиться заехали.

Олег прищурился. Его улыбка стала фальшивой.

– Ааа, понял. Испугался? Не мужик? Или папочка-учёный не разрешает?

У меня внутри что-то щелкнуло. Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Почти сказал «да пошёл ты», но Саша шагнул вперёд. Он встал между мной и Олегом, и его осанка вдруг стала прямой, как у отца.

– Отвали, – сказал Саша тихо, но чётко, – Свят тебе сказал что не хочет. Иди к своим подружкам.

Олег замер. Его дружки за спиной переглянулись. Я увидел, как Саша напрягся. Он был готов. И я тоже.

Олег медленно провёл языком по губам.

– О, Прошин-младший. Папенькин сынок. Тоже учишь жизни? Ну-ну…

Он сделал шаг вперёд. Его ребята потянулись следом. Я отступил на полшага, чтобы иметь пространство для удара. «Ну щас мы им разобьём морды».

И в этот момент раздался другой звук: сирена. Резкой и противный. Сверху спустились три патрульные капсулы Коалиции. Они зависли, осветив площадку белыми прожекторами.

– Всем оставаться на месте! Никаких движений!

Хаос. Крики, беготня. Кто-то прыгнул в машину, пытался рвануть, но на выезде уже стояли две капсулы. Двери патрульных открылись, вышли бойцы в чёрной форме, с знаками внутренней службы на шлемах. Они действовали чётко, без суеты.

Мы с Сашей не двигались. Просто стояли у своих машин. Я почувствовал странное спокойствие.

«Как в плохом боевике двадцатых. Абсурд»

Я усмехнулся. Саша хмыкнул в ответ.

Нам не пришлось ждать долго. К нам направился молодой офицер, его лицо было напряжённым.

– Нарушение правил 5.7 и 12.3 Свода законов ОКЗ, – отчеканил он, – Несанкционированные гонки, шум после двадцати двух, подозрение на употребление. Ваши документы.

Я выдохнул, сделал шаг вперёд.

– Святослав Волштейн.

Офицер кивнул, записывая в планшет. Потом посмотрел на Сашу.

– Александр Владимирович Прошин, – сказал Саша спокойно, – Отец военный. Могу позвонить, вам оно надо? Мы можем просто спокойно уехать. Мы не с теми фриками в тусовке. Мы здесь вдвоем. Спросите в тайской забегаловке.

Офицер замер. Он посмотрел на Сашу, потом на планшет. Побледнел.

– Прошин?.. Тот самый, что освобождал Кемерово в 2035-м?

– Он самый, – кивнул Саша.

Офицер выпрямился, лицо стало почти паническим.

– Прошу прощения. Можете быть свободны.

Он поспешно отошёл, крича что-то своим. Мы переглянулись. Улыбнулись улыбкой людей, которые только что увидели, как работает система. И как она отступает перед именем влиятельного человека.

Мы сели в машины и уехали. В зеркалах оставался хаос: задержанных, крики, свет прожекторов. А мы просто растворились в ночи.

Без лишних разговор поставили машины в гараж, попрощались. Я дал указание роботу-мойщику обслужить машины.

Дом встретил меня тишиной. Я прошёл в гостиную, скинул комбинезон на диван. Тело ныло приятной усталостью.

– Вечер удался? – спросил Лекс. Его голос был нейтральным, без подколов.

– Да, – я прошёл на кухню, налил воды, – Погоняли с Санькой. Пожрали тайской стряпни, чуть язык не обжог. Потом нагрянула тусовка Олега, начали задираться. Прилетели патрульные. Саня их разогнал одним именем дяди Вовы.

– Стандартная вечерняя программа, – заметил Лекс, – Рад, что обошлось без физических повреждений. Александр упомянул о чём-то ещё?

– Да по мелочи.

Я допил воду, поставил стакан в мойку. Усталость накатывала волной.

– По задачам: завтра с утра берём образцы у «Образца». Всё готово?

– Всё было подготовлено еще сегодня. На какое время запланировать процедуру?

– Отвлекся… В десять давай. Разбуди в девять.

Я потянулся, кости хрустнули. Вечер был хорошим. Но сейчас он кончился. Впереди оставалась важная работа.

«Интересно, что я найду в его ДНК завтра»

Глава 6. Сделка

Я спустился в лабораторию ровно в десять. После вчерашней гонки и крепкого сна, я чувствовал себя отлично. Как раз для тонкой работы.

На центральном столе уже лежал разложенный стерильный набор: пробирки, зонды для мазков, дермальный панч – маленький прибор, как дырокол, только для кусочка кожи.

– Подготовка завершена, – доложил Лекс, – Стерильный набор для забора: мазки из ротоглотки, буккального эпителия, образец слюны. А также дермальный панч для биопсии кожи диаметр два миллиметра. Анестезия, согласно архивным записям Фёдора Волштейна, не требуется. Регенерация у субъекта высокая.