Романтизация зла

Глава 8

Игрушка

Я так вымоталась, что почти не чувствовала ног.

Командовать людьми оказалось куда сложнее, чем я думала. Мало было просто раздавать указания, приходилось лично проверять каждую вещь, которую заносили в гостиную. Так что набегалась я прилично. И уже успела поблагодарить всех святых за то, что Энтони Максвон не поручил мне украшать весь дом целиком.

Лолли, – единственного, пожалуй, человека, который как-то успокаивал меня одним лишь своим присутствием, – очень не вовремя не было дома. Я словно осталась одна, хотя особняк был полон людьми.

А ещё я очень скучала по родителям. И именно под порывом сильной тоски по ним я без раздумий крепче сжала в руке телефон, села на кресло в своей временной комнате и позвонила маме через видеовызов.

Но трубку поднял папа.

– Аника! – Он искренне обрадовался, когда увидел моё лицо на экране телефона. – Как я рад тебя видеть, мы с мамой так по тебе соскучились!

– Привет, пап! – Я улыбнулась, взглянув в его невероятно добрые карие глаза.

В молодости у папы были каштановые волосы, но на сегодня они уже достаточно поседели. Кожа раньше была оливкового оттенка, но со временем из-за бессонных ночей, вызванных болезнью, она стала болезненно бледной.

Мне было до невыносимости больно смотреть на него.

– Как дела у вас с мамой? Я хотела позвонить и раньше, но…

– Я знаю, как занята ты иногда бываешь, Аника. Нет нужды в твоих извинениях.

Пару секунд я помолчала, а потом всё же спросила:

– Как мама? Где она сейчас?

– А-а, твоя мама готовит список продуктов целый день. Хочет приготовить завтра праздничный ужин.

Я заулыбалась, вспомнив о том, что завтра у них годовщина. Завтра будет ровно как двадцать пять лет с того дня, когда они впервые встретились, влюбились и почти сразу поженились.

Они были той самой идеальной парой, которой хотелось любоваться. Между ними не было ссор, разладов и обид. Папа с мамой находили общий язык в любой сложной ситуации и никогда не давали друг другу поводов для скандалов.

Я ими восхищалась всю свою жизнь.

– Мне так жаль, что я не смогу приехать, – сказала я, и мой голос заметно дрогнул. – Я очень хотела бы сейчас быть рядом с вами.

– Ну что ты, дочка. – Папа улыбнулся и шуточно провёл пальцем по экрану, имитируя такое движение, будто он вытирает мои невидимые слёзы. – Не надо расстраиваться по пустякам. Тем более что нашей с твоей мамой годовщине стоило бы пройти только между нами.

Я коротко засмеялась, поняв, что он хотел этим сказать.

– Хочешь, я позову маму? – спросил папа.

– Нет. Не отвлекай её. Я позвоню вам ещё… Пап, как там дела с лекарствами?

Он не ответил и состроил такое выражение лица, будто я задала какой-то глупый вопрос.

– Что это значит, пап? – Я насторожилась, и улыбка с лица сползла. – Ты ведь принимаешь назначенные препараты, верно?

– Аника, со мной всё в порядке.

– Нет, пап! Тебе необходимо принимать лекарства! Неужели ты…

– Зачем?

Этот вопрос застал меня врасплох.

Я молчала минуту, прежде чем смогла собрать в себе силы и терпение, чтобы вновь заговорить и при этом не повышать голоса:

– Мистер Стил выписал целый список лекарств, которые ты обязан выпивать каждый день. Почему ты так халатно относишься к своему здоровью?

– Милая, у меня давно уже нет здоровья. От него осталось одно лишь название. И как же мне ужасно наблюдать за тем, как ты корячишься на работе, при этом учась до самой ночи, и покупаешь мне эти бесполезные препараты, словно они смогут продлить мне жизнь. Я своё уже прожил, Аника. Я не хочу, чтобы ты тратила на меня деньги.

Я не могла поверить в то, что услышала. Сперва я даже решила, что, возможно, не так всё поняла. Может, ошиблась и восприняла его слова неправильно.

– Пап, ты сейчас шутишь?

– Аника, трать свои деньги на себя, пожалуйста. Перестань покупать лекарства и позаботься о себе.

– Боже, пап! Как ты можешь такое говорить?! Мне не нужны эти деньги, если они смогут быть полезны для тебя!

Говорить спокойно уже не получалось. Я сорвалась на крик и почти в истерике пыталась достучаться до отца, но все мои слова пролетали мимо его ушей. Папа всегда был непробиваемым упрямцем: если он что-то решил, переубедить его было невозможно.

– Аника, у всех есть своё время. Моё подходит к концу.

– Не говори так, пап! С чего у тебя вообще появились эти пессимистичные мысли?!

– Я просто хорошо знаю ситуацию. И ты тоже знаешь, просто боишься признаться самой себе.

Мне не хотелось больше продолжать слушать его, и я высказала другое своё мнение:

– Всё, пап. Когда этот месяц подойдёт к концу, я поеду к вам, и ты примешь все лекарства, хочешь ты или нет. – Почувствовав, как к горлу подкатил неприятный ком, я быстро добавила: – Передай привет маме и… проведите завтрашний день, как вы всегда это делали, когда я была маленькой.

Папа улыбнулся, обогреваемый приятными воспоминаниями, а я улыбнулась вместе с ним.

И на этом наш разговор подошёл к концу, а дисплей телефона погас.

Внутри поселились мрачные мысли, голову обуревало желание заплакать, ведь это казалось единственным хорошим способом избавиться от опасений и страхов. Я очень боялась потерять папу. Он был одним из лучших отцов во всём мире. Мне никогда не выдавалось возможности встретить такого же любящего свою семью, заботливого и доброго человека. Папа был таким единственным.

В каждом его взгляде, обращённом к маме, читались любовь и нежность. Он улыбался уже от того, что она просто находилась рядом. Папа никогда не сваливал весь быт на её плечи, не валялся на диване, пока она возилась с посудой или готовила сложные блюда. Он всегда был её главной опорой. Даже возвращаясь вечером со службы, он мчался на кухню, чтобы обнять жену и тут же включиться в работу, забирая часть дел на себя.

Я была самой счастливой дочерью самой счастливой пары.

И всё могло бы продолжаться также, если бы не неожиданная болезнь папы, которую вдруг возложила на наши плечи судьба. Она будто бы поглядела на нашу семью, поняла, что таких счастливых людей быть не должно, и решила подкинуть нам бесконечные дни страданий и моральных мучений.

Надеясь отвлечься, я отложила телефон в сторону и встала. До моей комнаты, в которой было очень много света и зелёных растений в горшках, доносилась музыка с первого этажа. Спокойный ужин и произнесённые громкие тосты уже закончились и началась настоящая вечеринка. Я не хотела мешаться под ногами гостей, поэтому старалась оставаться в своей комнате.

И вот, я вдруг услышала голос за своей дверью.

Конечно, мало ли, кто может сейчас проходить мимо в коридоре, однако мне почему-то захотелось проверить, что там происходит. Отчасти, наверное, потому что я услышала разговор на повышенных тонах.

Встав со стула, я медленно подошла к двери, слегка её приоткрыла и обнаружила Энтони, разговаривающего с кем-то по телефону. Скорее всего, он направлялся к своей комнате, она находилась всего через несколько метров от моей, но почему-то остановился именно здесь.

– Послушай меня, – сказал он громко, – я ведь уже сказал, что все подробные разговоры об этом я оставляю на потом.

Он помолчал немного, вероятно, слушая ответ, а затем продолжил вновь. Однако на этот раз резко изменив тон. Так резко, что мне даже показалось, будто всего за одну секунду Энтони резко подменили на какого-то другого Энтони.

– Ладно, прости. Я веду себя как полный урод. Я думаю, нам нужно встретиться. Когда ты будешь свободна?

Я чувствовала себя преступницей, пока стояла возле двери и стыдливо подслушивала чужой разговор. Но я ничего не могла с собой поделать.

Почему-то на Энтони Максвона хотелось смотреть.

И дело было вовсе не в его идеальных чертах лица. Притягивало нечто иное, скрытое глубже. Его размеренные движения, завораживающая манера речи, та абсолютная уверенность, которую он излучал… Это гипнотизировало. Я ещё никогда не встречала таких людей, настолько безупречных и оттого пугающе притягательных.

– Хорошо, договорились, – сказал он напоследок перед тем, как положить трубку.

Только сейчас я заметила в его руке бокал с вином. И, конечно же, совсем не ожидала, что он с такой силой сожмёт его, что бокал громко лопнет. Алкоголь тут же брызнул на стену, слегка попав и на висевшую картину, и полился на пол, смешавшись с кровью, которая тут же начала вытекать из, должно быть, глубокой раны на ладони.

По-хорошему, мне следовало лишь в шоке ахнуть и тихо сбежать, чтобы он не понял, что я за ним подглядывала. Но вместо этого я шагнула из укрытия, выдав себя с головой.

Энтони моментально перевёл на меня взгляд, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Ни боли, ни удивления.

– Я принесу аптечку, – сказала я.

Он ничего не ответил, лишь продолжал с лёгким, почти холодным интересом наблюдать за мной.

В моей комнате уже заранее был подготовлен ящик с лекарствами, лейкопластырями, аппаратом для измерения давления, градусником и прочими необходимыми вещами. Я взяла антисептик, бинт и ножницы и поспешила к Энтони. Он стоял всё в той же позе и точно там же, где разбил бокал.

– Следовало бы промыть рану, – произнесла я, осматривая его руку. – В ней мог застрять осколок.

– Ты что, шпионила за мной? – спокойно спросил Энтони.

Я подняла глаза и встретилась с холодным до дрожи в позвоночнике взглядом. У него были поразительно серые глаза, напоминающие два куска льда.

– Нет, просто… просто услышала, как вы громко разговаривали по телефону.

– Значит, ещё и подслушивала?

– Н-нет… Ничего такого не было.

Секунду назад в его голосе звенела неприязнь, но внезапно он мягко улыбнулся. Этот переход был настолько резким, что сбивал с толку. Энтони перевёл взгляд с моего лица на свою окровавленную руку, которую я всё ещё держала в ладонях.

– Давайте я сделаю перевязку. – Я быстро опустила глаза обратно к его руке, чтобы он вдруг не заметил, как судорожно я сглотнула. – Но вам всё же нужно будет её затем промыть. Сейчас главное – остановить кровь.

– Как это мило с твоей стороны, – мягким полушёпотом протянул Энтони. И вдруг добавил тоном, от которого волоски на руках встали дыбом: – Хорошая девочка.

Его слова вдруг заставили моё сердце стукнуть пару раз намного громче, чем обычно. Я даже опешила, но попыталась, по крайней мере, как можно быстрее взять себя в руки и понять, что ничего такого страшного он ведь не сказал.

На нём была белая рубашка с пышным воротом, заправленная в чёрные брюки. Сюртук, который я ранее на нём видела, судя по всему, он уже снял внизу. Ещё я почувствовала лёгкий запах алкоголя вперемешку с одеколоном: Энтони был явно слегка пьян.

Быстро обработав рану антисептиком и завязав бинт на его руке, я отстранилась.

– Есть ли у вас ещё какие-нибудь поручения для меня, мистер Максвон? – Я очень постаралась, чтобы мой голос вдруг случайно не дрогнул.

Он сделал неторопливый шаг ко мне. Его скользящий взгляд прошёлся по моему лицу.

– Да. Составь мне компанию.

Я удивлённо на него посмотрела.

– Но у вас столько друзей. Мне кажется, я буду мешаться…

– Ты работаешь на меня, выполняешь мои задания, и за это ты получишь деньги в конце этого месяца. Так вот, только что прозвучало одно из этих самых заданий. Ты не можешь отказаться, если хочешь продолжать тут работать.

Это прозвучало так властно, что по коже побежали мурашки. В эту секунду я физически ощутила, словно он – король этого места, а я лишь бесправная служанка, обязанная исполнять любую его прихоть.

Внутри всё протестовало от такого унизительного тона, но я стиснула зубы. Вспомнила об отце, проглотила гордость и смиренно кивнула.

– Умница. – Энтони улыбнулся, отстранился и бросил проходившей мимо горничной: – Уберите стекло возле перил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Американский серийный убийца.

2

Традиционный английский десерт, представляющи й собой бисквитное тесто с заварным кремом, фруктовым желе и взбитыми сливками, расположенными в десерте послойно.

3

Обсессивно-компульсивное расстройство – это заболевание, вызывающее навязчивые мысли, которые могут привести к компульсивным действиям.