– Я не хочу говорить об этом.
– Иногда нужно выговориться, чтобы боль отпустила, – вкрадчиво произнесла графиня. – Не надо замыкаться в себе. Ты красивая, умная девушка, но боишься доверять людям, сторонишься мужчин.
– Не нужно мне никакого мужчины! – слишком громко запротестовала Белла. – Без них жить легче.
– Даже сильной женщине нужен рядом мужчина. Мы не созданы для изнуряющей борьбы. Пусть мужчины сражаются – это их прерогатива и обязанность. И если тебе с кем-то из представителей их племени не повезло раз или два, то это не значит, что третий не сможет сделать тебя счастливой. Мужчина, как пистолет: если неправильно пользуешься, то он выстрелит тебе в сердце и разобьёт его, но если контролируешь и направляешь в нужную сторону, то он попадет в мишень, которую ты выбрала сама.
Графиня поправила белый воротник рубашки и понизила голос:
– Ты видела моего дворецкого Мишеля. Его сделали под заказ специально для меня.
– Как?! – удивилась Белла. – Как это – сделали?
Елизавета Андреевна рассмеялась.
– Он не робот, как ты могла подумать. Просто он воспитывался в специальном приюте, где мальчиков с детства готовят к профессии лакея, секретаря или дворецкого. Там тренировки пожёстче, чем в армии. Я как раз курирую один из таких приютов. Мишель – мой любимчик, идеальный слуга и телохранитель, и знает, как доставить радость любой женщине. Жаль только, что он немой, и с ним не поговоришь, но и разболтать тайны хозяйки он не сможет.
Старуха зашлась каркающим смехом. Сейчас она была похожа на холёную ворону.
– А мне кажется это отвратительным, – не выдержала Белла. – Использовать бедных немых сирот из детского дома, превращая их в своих рабов…
– Нельзя быть такой категоричной, дорогая, – графиня подняла руку в предупредительном жесте. – Мишель родился в каком-то бараке у матери-наркоманки. Когда его нашли наши сотрудники, ребёнок был на грани смерти: истощён, весь в синяках, с пневмонией, привязанный доброй мамой за ногу к батарее отопления поясом от халата. Он не ел несколько дней, был грязным, а в руке держал использованный шприц. Мы спасли его, вылечили, выкормили, выучили, сделали операцию на лице, чтобы избавить от «заячьей губы». К сожалению, Мишель так и не смог заговорить, но он получил квалифицированное обучение высокого уровня во многих областях. С матерью он бы умер через пару дней, а со мной… Через три года истекает его договор. Мишель волен уйти, куда захочет. С моей протекцией его примут на службу в лучшие дома, и не только в России…
Белка прикусила язык и не нашлась, что ответить. Такие откровенные разговоры были для неё пугающими и неприятными.
– Ты ещё слишком молода и импульсивна, дорогая, – примиряюще заметила графиня. – Не стоит делать поспешных выводов. Так же и с мужчинами. Если тебя обидел один из них, то не значит, что все такие…
Не успела графиня закончить фразу, как появился Мишель с подносом. Он ловко подвинул одной рукой кофейный столик, расставил на нём чашки с чаем и фарфоровое блюдо с крохотными пирожными, украшенными ягодами. Белла только сейчас почувствовала, как голодна. Она отхлебнула горячего чая со вкусом каких-то душистых трав и потянулась к сладкому.
– Между прочим, пирожные готовил сам Мишель, – похвасталась графиня, прикасаясь к своей чашке костлявыми пальцами.
Белка взглянула на дворецкого, стоявшего за спиной Елизаветы Андреевны и заметила, что он пытается подать ей какие-то знаки. Мишель вытягивал вперёд губы и качал головой из стороны в сторону. Девушка сделала ещё пару глотков горячего напитка и почувствовала, как он теплом разливается по всему телу, наполняя его слабостью и истомой. Лицо графини вдруг стало казаться нечётким и расплывчатым.
– Расскажи, дорогая, кто так изранил твоё сердце, – услышала Белла вкрадчивый голос старухи.
Этот голос был таким въедливым и навязчивым. Он проникал в голову и ворочался, словно был живым существом и искал там ответ на свой вопрос. Белла помахала ладонью перед глазами и увидела, что пальцы её стали похожи на длинные розовые флажки, которые колыхались при каждом движении. Всё видимое пространство вокруг тоже расплывалось, становилось зыбким и туманным. Белка понимала, что надо ответить на вопрос, иначе она сойдёт с ума.
– Был такой человек, – услышала она свой голос словно со стороны. – Со мной на курсе учился… Влад. Очень высокий, красивый. Все девчонки были влюблены в него. А он оказался настоящей мразью. Встречался с ними, добивался близости, потом бросал. Все знали, что он подлец, но всё равно каждую неделю у него появлялась новая подружка. А потом он запал на меня. Его наглая самодовольная улыбка меня бесила. Я сказала, что никогда не буду с ним… При всех озвучила. Он рассмеялся и ответил, что тогда мы будем просто друзьями, а потом… Был такой ливень, Влад предложил подвести до дома, но привёз в гараж… три дня держал меня там… заставлял сказать, что я хочу его, мучил, но насиловать боялся… боялся, что потом я заявлю в полицию… это было… не один раз…
– Сколько она ещё будет болтать? Когда заснёт? – послышалось эхо, похожее на голос графини.
Белла моргнула и вдруг увидела возле дверей туманную фигуру. Это явно был мужчина. Он парил над полом покачиваясь и расплываясь. Его лицо не получалось рассмотреть полностью, но наглую улыбку девушка узнала сразу. Это был её мучитель Влад…
Девушка почувствовала на своих плечах сильные мужские руки. Преодолевая слабость, она пыталась сопротивляться, оттолкнуть его, но это не помогало. Тёмная фигура заслоняла весь обзор, нагнетая темноту. Белка почувствовала, что он её куда-то несёт, крепко прижимая к себе. В памяти всплывали неприятные воспоминания: гараж, связанные руки, порванная одежда, боль. Сознание пыталось отключиться, но девушка из последних сил удерживала его. Рванулась, упала на что-то мягкое. Туманное лицо наклонилось над ней, руки обшаривали её тело, стали стаскивать одежду. Белла вскрикнула и провалилась в беспамятство…
Контракт и муж.
– В моих снах в небеса отнеси меня, – шепнула она ему на ухо.
Он повернул голову и посмотрел глазами влюблённого Костика. Так приятно стало от этого взгляда, так тепло. А потом он противно ухмыльнулся улыбкой Влада и сказал:
– Почему ты не смогла полюбить меня, ведь женщинам нравится, когда их подчиняют? Моя мать тоже была гордой, но отец бил её, наказывал, и она смирилась. Потом она боготворила его и радовалась, что он изгнал из неё всю дурь.
Белка слушала Влада и совсем не боялась его сейчас. Лицо у него стало точь-в-точь как у дворецкого Мишеля и голос звучал нежно и ласково:
– Мне три раза удавалось заполучить тебя, связать и привезти в гараж. Я угрожал, раздевал, бил, морил голодом – всё для того, чтобы ты сдалась. Я видел, как смелая девочка теряет свою смелость. Ещё немного и тебе было бы всё равно, ты отдалась бы мне сама, лишь бы прекратить мучения. Когда избавляешься от чувства самосохранения и попадаешь под власть другого человека, то лишаешься страха и боль становится наслаждением. Очень скоро ты ощутила бы любовь ко мне.
– Нет, – Белла каким-то образом отвечала, даже не открывая рта. – Я ненавидела тебя с каждым днём всё сильнее, даже записалась на курсы самообороны. Тренер говорил, что нужно побороть страх, но я не смогла, так боялась, что руки и ноги немели. А потом, когда в третий раз ты поймал меня, выходящей из дома, я смогла записать на телефон всё, что ты говорил.
– Тебе просто повезло тогда. Я, дурак, сразу сказал, что привяжу тебя той же верёвкой, что и в прошлый раз.
– Ты много наговорил. Когда в полиции услышали эту запись и увидели синяки на запястьях и теле, то обещали, что засадят тебя надолго. И я клянусь, что готова была пройти через суд и через любые допросы, лишь бы ты оказался в тюрьме… а потом пришла твоя мать и упрашивала, чтобы я отозвала заявление. Она говорила, что многие годы терпела побои от мужа-садиста ради своего сына… ради тебя. Она мечтала, что ты вырастешь и станешь хорошим человеком, надеялась, что ты защитишь её, но ты стал таким же зверем, как отец. Твоя мать обещала, что если я откажусь от обвинений, то ты бросишь институт, и они увезут тебя в другой город. А у меня началась истерика, и я кричала, что насилие нельзя прощать никому…
Белка почувствовала на щеках слёзы. Влад стал темнеть, превращаясь в тень:
– А потом моя мама выбросилась из окна нашей квартиры – это из-за тебя!
– Нет! – закричала Белла. – Это вы её довели! Она всю жизнь скрывала мужа-садиста, но не смогла вынести того, что и сын пошёл весь в него!
– И всё же, ты винишь себя за её самоубийство, – послышался смех Влада у самого уха.
– Я сделала, как она хотела. Я потом пошла в полицию и отказалась от обвинений. И вы уехали с отцом. А потом я узнала, что вы разбились на машине. Никто не выжил… Зачем ты всё разрушил? Что не хватало золотому мальчику? У тебя всегда были девушки, готовые на всё. Для чего тебе нужна была ещё и я?
– Ты была такой же упрямой и строптивой, как моя мать…
Голос Влада послышался откуда-то сзади, а потом Белка почувствовала, как он наваливается на неё, обнимая. Девушка пыталась отбиваться, но его тело словно укутало её со всех сторон. Стало нечем дышать. Белла вскрикнула и… проснулась.
Оказалось, что она лежит на кровати в полутёмной комнате. Видимо, девушка металась во сне и замоталась в одеяло как в кокон. Ей пришлось постараться, чтобы выбраться из него. В голове ещё звучали отголоски сна, мысли путались. Белле пришлось напрячься, чтобы сообразить: она, похоже, до сих пор находится в Залесье, в доме «принца». Это подтверждал и вид самой комнаты. Здесь тоже был потолок с лепниной, небольшая хрустальная люстра, стены пастельных тонов и тяжёлые портьеры с вышивкой – совсем как в зале, где Белка встретилась с графиней. Через щель между шторами в комнату проникал яркий свет – значит на улице сейчас день.
Белла отпихнула пуховое одеяло и обнаружила, что лежит в постели почти голая. Кто же её раздел и уложил на кровать? Хорошо хоть нижнее бельё на ней новое. Впрочем, сейчас у девушки появилась проблема посерьёзнее – ей нестерпимо хотелось в туалет. Куда бежать? В комнате оказалось четыре двери: три справа от кровати и одна – напротив окна. Белла вскочила, подбежала к ближайшей и дёрнула за ручку. За первой дверью скрывалась гардеробная с пустыми вешалками. Белка метнулась к другой двери – ванная комната. Блин, ещё немного и… К счастью, с третьего раза ей удалось найти искомое.
В голове стало постепенно проясняться. Белла вспомнила разговор с графиней, Мишеля, подающего знаки руками. Похоже, что старуха со своим дворецким усыпили её. Но зачем? Наверняка, в этом замешана и Галка. Ну, подожди, подруга, когда вернусь, повырываю тебе крашеные лохмы, ни один парикмахер потом не спасёт!
Белка вернулась в комнату, осмотрелась и увидела свой свитер и джинсы на кресле возле кровати. Там же оказался и её рюкзак. Но едва девушка подошла к креслу, как за четвёртой дверью послышались шаги и голос графини Елизаветы Андреевны.
Что делать? Белка протянула руку к джинсам, но поняла, что одеться не успеет. Может спрятаться в ванной и забаррикадироваться там? Нет, пожалуй, это глупо. Белла подбежала к кровати и юркнула под одеяло. «Пусть думают, что я ещё сплю», – решила она, принимая безмятежную позу и прикрывая глаза. Она едва успела выровнять дыхание, как в комнату вошла графиня со своим верным слугой.
– Сколько она ещё должна спать? – голос Елизаветы Андреевны был тихим, но твёрдым и властным.
Белла видела сквозь чуть приоткрытые веки, как Мишель что-то показывает хозяйке на пальцах. Потом он подошёл к кровати. Белла зажмурила глаза и постаралась дышать ровно. На сцене ей не раз приходилось изображать спящую, и на курсах актёрского мастерства этому учили, но внутри у девушки всё невольно сжалось. От волнения дыхание слегка сбилось с ритма. Белла тут же пошевелила губами, словно разговаривая во сне.
Вроде поверили. Но почему тогда не уходят? В ту же секунду она почувствовала, как одеяло начинает сползать вниз. Мишель, сволочь, что же ты делаешь?! Девушке стоило большого труда сохранить спокойное дыхание, но в следующее мгновение… О, боже! Мишель, я тебе этого никогда не прощу! Белла ощутила на своей шее кончики мужских пальцев. Он, что, задушить меня хочет? Ощущение было не из приятных. От этих прикосновений по всему телу побежали мурашки, кожа становилась ещё более чувствительной. Пальцы нагло продвигались к ложбинке между грудей. Вот ведь извращенец!
Мишель едва касался кожи, но Белла всё равно испытывала отвращение. Каждая клеточка её тела протестовала против столь наглого вторжения в личное пространство. Нестерпимо хотелось прекратить это, оттолкнуть наглеца. А он словно чувствовал её неприязнь и продолжал дразнить ещё больше, опускаясь к животу.
Возможно, если бы Белка, действительно пребывала во сне, то и не почувствовала бы эти лёгкие касания. Она так и продолжала бы спать дальше. Видимо, дворецкий считал так же. Он намерено проверял её. Рассчитывал, что, если она притворяется, то рано или поздно не выдержит.
С каким удовольствием Белла вскочила бы сейчас и залепила ему звонкую пощёчину! Но ей нужно было преодолеть себя, не подать вида ни движением, ни дыханием.