– Вот – это прекрасное чудо природы! – провозгласила графиня и ткнула пальцем в стеклянный колпак.
Белла подошла ближе к столу и разглядела, что внутри, в этой банке, что-то торчит. В комнате был полумрак, свет поступал только с улицы, в щель между шторами, и Белке пришлось наклониться, чтобы понять – под стеклом, действительно, находится роза. Ничего необычного в цветке не наблюдалось: шипы, листочки, ярко-красные лепестки. Стебель рос откуда-то из подставки. Странно.
– Нда, – разочарованно обронила Белка. – А чего он тут в темноте-то стоит? Его на свет надо вытащить.
– Его нельзя на свет, – испуганно проговорила Елизавета Андреевна. – Это же селекционный цветок, мутант. Ему и свет нужен особенный. Она подошла к колпаку, нажала что-то у основания и вокруг стебелька розы загорелись крохотные лампочки. Всё растение теперь охватило свечением, которое отбрасывало розовые блики на предметы в комнате.
– Этот уникальный гибрид вывела невеста моего внука – Роза. Она была гениальным селекционером, – с придыханием в голосе поведала графиня.
Упс! Откуда тут селекционерка? Галка же говорила, что цветок вырастил какой-то старинный ухажёр Елизаветы Андреевны. Видимо, насчёт растения бабка с внучкой плохо договорились, вот и выдумывают кто во что горазд.
– Наверное, невеста вашего принца уже далеко не молода? – сдерживая улыбку, заметила Белла. – Гениальные селекционеры – они все сплошь старые, я по телевизору видела.
– Ну… – графиня замешкалась. – Я хотела сказать, что у Розы все в родне были биологами и разводили цветы. Видимо, талант передался ей по наследству.
– Удивительно, – хмыкнула девушка. – А как же мне это чудо природы потом везти Галке, если оно солнечный свет не любит?
Графиня поискала что-то глазами и подняла с кушетки шелковую тряпку.
– Вот! – радостно сказала она. – Это чехол. Он надевается на колбу, а через отверстие пропускается круглая ручка, за которую очень удобно нести. Только, давай, милая, подождёт пару дней, когда метель стихнет. В такую погоду даже на машине ехать страшно.
– Не ураган же там в самом деле! – Белла посмотрела на бокал в своей руке. Вина там осталось – на самом дне. И когда она успела его выпить? Даже не заметила. Всего пару раз пригубила. Но то, что она всё же его употребила, подтверждало лёгкое головокружение и смена настроения. Сейчас ей совсем уже не хотелось изображать из себя восторженную дуру.
– Я поеду прямо сейчас! – твёрдо заявила она и со стуком поставила бокал на стол. – Что-то я загостилась, пора и честь знать. Меня уже, наверное, и мать устала искать по больницам и моргам, возможно и полицию всю на ноги подняла.
Белла накинула чехол на колбу с розой, подняла её за круглую ручку и направилась к выходу. Посмотрим, как старуха попытается меня остановить. Ей придётся отбросить маску доброй любезной бабулечки и показать своё истинное лицо.
Хотя, зачем я это делаю? Алкоголь всё же плохой советчик и помощник. Мишель, если разозлится, легко может скрутить меня в узел или связать по рукам и ногам и держать в таком виде хоть неделю. Не стоило мне выходить из образа, но теперь-то уже поздно.
Не обращая внимания на бормотание старухи, Белла вышла в большой зал и остановилась у лестницы. Вслед за ней выскочила и графиня.
– Ты, конечно, вправе уехать хоть сейчас и бросить старую женщину одну в этом доме, – запричитала она обиженно, – но могла бы подождать и до утра. На улице уже темнеет…
Вот ведь актриса! У такой интриганки стоило бы поучиться. Елизавета Андреевна, видимо, так уверилась в своём аристократизме, что продолжает вести себя безупречно в любых обстоятельствах.
– Боюсь, что если я не вернусь к вечеру домой, сюда нагрянет полиция, – мстительно улыбаясь, заявила девушка.
Хозяйке дома это явно не понравилось.
– Неужели родительница до сих пор контролирует тебя?
– О, вы не знаете мою мамочку! – замотала головой Белка, обнимая колпак с розой. – Она у меня чрезмерно заботливая и впечатлительная. Блюдёт меня днями и ночами.
– Я позову Мишеля, – недовольно засопела графиня. – Он принесёт твой рюкзак и поможет одеться. А я принесу твой телефон. Ты обронила его вчера, когда заснула во время чаепития.
Старуха выглядела очень расстроенной и несчастной. Казалось, что она вот-вот заплачет. Если бы Белка не знала, что её обманывают, то купилась бы на этот трюк и стала её успокаивать, но сейчас…
Нет, «бабулечка», я сама та ещё актриса.
– Спасибо, – только и сказала девушка, поджав губы.
Она могла поклясться, что графиня не звонила в колокольчик, не произнесла ни звука, но дворецкий появился, словно прочитал её мысли.
– Белла решила покинуть нас, – трагически объявила Елизавета Андреевна, как фокусник, извлекая кружевной платочек из рукава и прикладывая его к глазам. – Принеси рюкзак, а я поднимусь за её мобильным телефоном… Ах, даже сердце прихватило… Нет, Мишель, я смогу преодолеть эту лестницу сама. Не надо мне помогать.
Дворецкий осуждающе взглянул на девушку и отвернулся. Графиня, испустив мученический вздох, стала удаляться по ступеням. Белла понимала, что для неё разыграли спектакль, но не могла избавиться от чувства жалости к пожилой женщине и стыда за то, что бросает её здесь.
Странно, почему вдруг графиня решила отпустить пленницу на свободу? Может она наконец-то поняла, что контракт Галке никогда не получить?
На всякий случай, Белла перешла поближе к выходу из зала и стала ждать. Скоро появился Мишель. Он, действительно, принёс ей рюкзак и изобразил на лице печальное выражение. Можете и дальше ломать свою комедию, но уже без меня. Я вам точно ничего не должна.
Слуга распахнул дверь, ведущую из зала, вошел в гардеробную и стал доставать куртку Беллы. И в этот момент за спиной девушки послышался грохот.
Белла резко обернулась на шум. Она и так была уже вся на нервах, а тут ещё этот внезапный звук! То, что девушка увидела, заставило её вскрикнуть и бросить на пол и рюкзак, и колбу с цветком…
10. Ключ и внук.
Елизавета Андреевна лежала на полу у самой нижней ступени и не подавала признаков жизни. То, что она упала с лестницы было понятно и по грохоту, и по неудобной позе, в которой она сейчас лежала.
Белла застыла на месте от ужаса и только прикрывала рот ладонями, чтобы снова не закричать. Мишель среагировал профессионально. Он отпихнул оцепеневшую Белку в сторону и кинулся к старухе.
«Жизнь, словно лестница. Мы, словно яйца. Если упал, то уже не подняться». Строчки стиха крутились в голове девушки. Уже не подняться! Ей стало очень страшно.
– Она умерла? – голос получился хриплым и жалким.
Мишель, всё так же склонившийся над старой аристократкой, повернул к Белле лицо и покрутил пальцем у виска. Только сейчас девушка заметила, что графиня слабо дышит. Рядом на полу валялся Белкин телефон. Даже экран не разбился.
Мишель очень аккуратно взял графиню на руки и понёс по ступеням наверх. Белла подняла свой «мобильник» и застыла в нерешительности. Может «бабулечка» инсценировала падение, а может и нет. Каблуки у неё, хоть и устойчивые, но довольно высокие. Как бы там ни было, но входную дверь Мишель всё равно отпереть не успел. Придётся идти за ним.
Белла вздохнула и поднялась на второй этаж. Впереди был широкий коридор, двери виднелись и справа, и слева. Девушка раньше уже была здесь. За одной из дверей находилась та самая спальня, в которой она сегодня проснулась.
Так! Куда Мишель унёс графиню? Белка шла по ковровой дорожке, скрывающей её шаги, и чутко прислушивалась. Ей показалось, что за одной из дверей послышался какой-то шорох. И действительно, едва девушка приложила ухо к створке, как различила звук возни и голос старухи:
– Быстрее… клади меня туда… туфли сними. Скажешь, что я ногу вывихнула и ударилась головой… скоро поднимется сюда…
«Вот гады! Всё, теперь вы меня точно разозлили! Хотела по-хорошему, но, видит Бог, вы этого не заслужили».
Белла на цыпочках отбежала обратно к лестнице и стала кричать:
– Мишель! Где вы?!
Дверь, где находилась графиня, приоткрылась, показался дворецкий, который поманил девушку рукой. Белла поспешила на зов и оказалась в большом светлом будуаре.
Комната походила на обитель куклы Барби. Всё тут было бело-розовое и кружевное. Даже лепнина на потолке напоминала кружева, а уж широкая кровать под балдахином и вовсе утопала в воланах и ленточках. Белка даже сначала подумала, что это детская спальня, но ложе для ребёнка было бы слишком велико. Даже для четырёх детей многовато.
Графиня лежала на атласном покрывале этого кукольного сексодрома и изображала умирающую. Мишель сидел на краю кровати и трогательно держал хозяйку за старческую ступню.
– Ах, дорогая, извини, что напугала тебя своим падением, – простонала Елизавета Андреевна. – Забываю, что не юная, и не прилично уже скакать по ступенькам. Это с виду я кажусь крепкой и моложавой, а на самом деле мне уже очень много лет. Так благодарна, что ты не ушла, а вернулась проведать умирающую.