– Что ты делаешь?! – возмутилась Айнур.
– Можешь не рассказывать мне, что случилось. Это в конце концов твое дело. Но помириться со мной ты обязана! Я же ни в чем не виноват.
Айнур попыталась было что-то сказать, но я перебил ее:
– Я просто хочу, чтобы мы снова дружили.
На мгновение ее взгляд немного смягчился, она посмотрела на меня уже не так сердито, но ответила сухо:
– Микаил, если бы ты знал, как я хочу, чтобы всё было по-прежнему! Но теперь это невозможно.
– Почему?! – мое удивление смешалось с возмущением.
– Это сложно объяснить. То, что здесь… что ты тогда видел… в общем, ты не должен был это видеть. Это только мое дело. Понимаешь? И я не хочу, чтобы мы дальше общались. Пожалуйста, уважай мое решение. Перестань меня ловить. И дай возможность спокойно ходить в универ. Из-за тебя я уже боюсь посещать лекции.
Я обвел взглядом комнату, мысленно ругая себя за опрометчивость: за тогдашнюю идею подняться на второй этаж, за то, что узнал сокровенный секрет Айнур. И теперь наша дружба разрушена только по моей вине.
– Если бы ты рассказала мне правду, я постарался бы тебе помочь, но ты предпочитаешь отдалиться от меня только потому, что твой дедушка попросил, чтобы я открыл ту комнату.
– Пожалуйста, не рассказывай никому о том, что видел. Я тебя очень прошу, – теперь тон был умоляющим.
– Конечно, это только твоя тайна. Мне просто обидно и непонятно, почему ты так поступаешь. Думаю, ты еще пожалеешь о принятом решении.
– Может быть, – тихо прошептала она.
Айнур стояла молча. Я посмотрел на нее, повернулся и вышел из дома. Всю дорогу в автобусе я слушал Aerosmith, который мы так любили слушать вместе.
* * *
Выйдя на своей остановке, я медленно побрел через дворы. Настроение было паршивое. Внезапно мне захотелось встретиться с Туралом, напиться, поиграть в футбол и вообще заняться самыми обычными делами. Айнур и ее странная семейка теперь вычеркнуты из моей жизни. Как и тайные планы на то, что мы станем парой и будем счастливы.
Внезапно я услышал удары и крики из соседнего двора. Кажется, кого-то бьют. Я подбежал и увидел, что это действительно так.
Трое избивали одного – лежачего. Он просил их остановиться, но те словно не слышали.
– Что вы делаете? – Я появился из-за дерева.
Парни остановились и посмотрели на меня.
– А тебе чего? Ошибся адресом? – вызывающе спросил тот, который стоял в середине и пинал ногами.
– То, что вы делаете, отвратительно! Оставьте его в покое, – ответил я, на всякий случай засучивая рукава.
– Слушай, это наше дело. Не лезь сюда, – предупредил толстяк справа.
Лежащий на земле поочередно переводил взгляд на тех, кто говорил.
Я прикинул, что с тремя верзилами одновременно я точно не справлюсь и уже через минуту-другую буду так же лежать на земле, умоляя их остановиться. Но тут заметил, как по дороге совсем рядом проезжает мой дядя, полковник милиции. Надо было ему дать о себе знать. Я несколько раз громко крикнул «Дядя!», и он заметил меня.
Парни переглянулись, поняли, что дело может закончиться не в их пользу, и перед тем, как скрыться, один из них сказал:
– Мы еще не закончили. Моли Бога, чтобы не попасться мне на глаза!
Он презрительно посмотрел на меня, сплюнул под ноги, и они скрылись.
Тем временем дядя остановил машину и уже направлялся к нам.
– Что тут происходит? – одновременно удивленно и сердито спросил он.
– Дядя, тут трое избивали парня, и я хотел их остановить, – я помогал парню подняться на ноги.
– Как больно… – простонал он, держась за живот.
– Кто эти люди? – спросил дядя Эмин у пострадавшего.
– Не знаю, кто они… Они получают удовольствие, издеваясь над слабыми, – ответил он. – Кстати, меня зовут Гасан… Извините, что побеспокоил вас!
– Не извиняйся! Хорошо, что я оказался поблизости, – сказал я и дружески ему улыбнулся.
– Вот что, ребята, будьте осторожны и не забывайте, что вы мужчины. Не позволяйте каким-то негодяям чувствовать себя героями.
На этом мой любимый дядя повернулся и направился к машине. Дядя Эмин – брат моей мамы. Ему уже тридцать пять, он не женат, но я надеялся, что он скоро женится, потому что хотел видеть его счастливым. С детства он учил меня боевым единоборствам, я даже умел немного стрелять и иногда попадал в мишень с первого раза. Я тоже хотел стать полицейским, но мама не разрешила. Она даже мысли об армии воспринимала с ужасом и боялась того дня, когда я окончу университет и пойду служить. Быть единственным ребенком в семье не так-то легко!
– Как тебя зовут? – Гасан протянул мне руку.
– Микаил. Ты здесь живешь? Я никогда тебя тут не встречал.
– Я переехал сюда недавно. Живу один, родители остались в Товузе.
– А кем работаешь?
– Кассиром в маркете. А ты чем занимаешься?
Мы сели в беседке. Он закурил и предложил мне.
– Нет, я не… – я дал слово Айнур больше не курить. А потом вспомнил, что мы уже не дружим, и разозлился. – К черту ее!
– Кого? – удивился Гасан.
– Не имеет значения. Дай покурить.
Мы закурили. Я достал из кармана телефон и удалил программу, которая подсчитывала, сколько дней я уже не курю, и которую, кстати, мне устанавливала Айнур. Хватит с меня ее правил!
– Я учусь на психолога в БГУ, – наконец ответил я.
– Что, не хватило баллов? – усмехнулся Гасан.
– Не понимаю.