Драконы моря
Крок, на этот раз не отличившийся своим обычным красноречием, распорядился принести пива и только после того, как все утолили жажду, произнес примирительную речь. Он признал, что встречу со Стюрбьерном можно считать неудачей, но в то же время подчеркнул, что она одновременно является и большим везением, ведь если бы они высадились на берег и столкнулись там с остальными йомсвикингами, последствия могли быть куда более плачевными. Йомсвикинги были наполовину берсерками, способными противостоять железу и сражаться голыми руками наравне с лучшими воинами Листера. Поэтому Крок не горел желанием атаковать мощный корабль Стюрбьерна. Для кого-то, кто мыслит поверхностно, его решение может показаться странным, но оно продиктовано здравым смыслом, и он рад, что смог его принять без колебаний. Преследуемые и лишенные крова грабители предпочтут уберечь свои богатства, спрятав их на стороне, нежели ввязаться в смертельную схватку. Кроме того, не стоит забывать, что их выход в море был продиктован стремлением к наживе, а не жаждой пустой славы. Поэтому он считает, что забота об общем благосостоянии команды должна стоять выше его личной воинской доблести. Он твердо уверен, что все согласятся: в этой ситуации он поступил как истинный предводитель.
Ощутив, как развеялась тень уныния, окутавшая его воинов, Крок сам воспрянул духом и обратился к ним с призывом не отступать и не поворачивать домой. Он напомнил им о злоречии и безжалостности жителей Листера, особенно женщин, которые, по его мнению, немедленно подвергнут сомнению их раннее возвращение и обесценят их подвиги и добычу. Крок заявил, что ни один уважающий себя человек не позволит своему имени стать объектом насмешек. Поэтому он предложил отложить возвращение до тех пор, пока они не добьются чего-то действительно стоящего. «Самое главное сейчас, – подчеркнул он, завершая свою речь, – это единство, четкое определение цели и готовность смело встречать любые невзгоды. Но прежде чем я продолжу, я хотел бы услышать мнение моих мудрых людей».
Один из присутствующих высказал идею о набеге на ливонские и курляндские земли, соблазняясь богатой добычей. Однако эта инициатива не получила широкой поддержки, поскольку более опытные участники знали о регулярных шведских флотилиях в этих землях, делавших их опасными для чужаков. Другой предложил попытать счастья на Готланде, где, по слухам, был найден огромный серебряный клад. Но и эта идея была отвергнута, так как, по мнению знающих людей, разбогатевшие готландцы теперь жили в укрепленных поселениях, которые могли быть взяты только крупной армией.
Третьим оратором стал воин Берси, чья мудрость и дальновидность были высоко оценены. Он объяснил, что Восточное море исчерпало себя как источник добычи: его берега и острова стали слишком опасны из-за обилия грабителей, и даже такие народы, как венды, теперь способны себя защитить. Берси полностью разделял мнение Крока о недопустимости возвращения с пустыми руками. Вместо этого он высказал идею о возможности отправиться на запад, в новые, еще не освоенные земли.
Его нога никогда не ступала на землю Англии или Бретани, но он знал людей из Сконе, с которыми встречался на летних торгах. Эти люди, побывавшие в тех краях с Токи Гормсоном и Сигвальдом Ярлом, вернулись с рассказами о том, что те земли достойны похвалы. Они привезли с собой золотые кольца и диковинные наряды. По их словам, некоторые викинги, причалив у франкского устья, целыми месяцами опустошали окрестности. Там их встречали не только сытные столы аббатов, но и теплые объятия княжеских дочерей.
Точную оценку правдивости этих историй дать сложно. Несмотря на то что жители Сконе произвели впечатление людей состоятельных и уважаемых, им можно доверять лишь наполовину. Однако они щедро угостили его, чужака из Блекинге, пивом на пиру, не тронув его вещей, когда он уснул. Это заставляет задуматься, что, возможно, их рассказы не так уж далеки от истины, особенно учитывая, что они перекликаются с тем, что он слышал от других участников похода. К тому же если жители Сконе где-то добились успеха, то и человек из Блекинге не должен отставать. Поэтому он предлагает всем отправиться в западные земли, если большинство попутчиков не возражают.
Многие поддержали эту идею, но некоторые выразили опасения по поводу необходимого количества провизии для такого путешествия.
Крок вновь взял слово, отметив, что предложение Берси полностью совпадает с его собственными идеями, и он готов его дополнить. Берси, говоря о потенциальном выкупе за княжеских дочерей и состоятельных аббатов, забыл упомянуть один важный нюанс: Ирландия изобилует королями – их более ста шестидесяти. Среди них есть как могущественные правители, так и менее значимые, но все они обладают золотом и прекрасными женщинами, а их воины, облаченные в льняные одежды, не смогут оказать серьезного сопротивления. Наибольшую же угрозу представляет переход через залив Саунд, где их могут поджидать местные жители. Однако он уверен, что трех хорошо оснащенных кораблей, благополучно разошедшихся в море с самим Стюрбьерном, будет достаточно для обеспечения безопасности в Саунде. К тому же большинство викингов этих краев уже уплыли на восток, а ближайшие ночи обещают быть безлунными. Проблем с продовольствием, как он полагает, не возникнет сразу после успешного прохождения Саунда.
К этому времени дух всех присутствующих вновь окреп, и их прежняя живость вернулась. Они единодушно признали замысел удачным, а Крока – самым мудрым и рассудительным из всех предводителей. Все были полны гордости, что не ощутили никакого колебания перед лицом столь рискованного предприятия на запад, несмотря на то, что на их памяти ни один корабль в этих водах не отваживался на подобное путешествие.
Они отправились в путь и достигли Моэна, где остановились на день и ночь, ожидая благоприятного ветра. Затем, несмотря на бушующую стихию, они двинулись к Саунду и к вечеру достигли его перешейка, не встретив никого на своем пути. Позднее, уже в темноте, они бросили якорь с подветренной стороны Маунда и приняли решение высадиться на берег в поисках провизии. Три отряда, разойдясь по заранее определенным местам, тайно ступили на землю. Ватаге Крока сразу же улыбнулась удача: они наткнулись на овечий загон неподалеку от внушительного дома и смогли бесшумно устранить пастуха и его собаку. Приступив к поимке овец и перерезанию им глоток, они были вынуждены ускорить процесс из-за оглушительного блеяния животных.
Они возвращались к кораблю той же дорогой, по которой пришли, стараясь идти как можно быстрее, ведь каждый из них нес на плечах овцу. Сзади доносились крики людей, которые уже проснулись в доме, а вскоре к ним присоединилось хриплое рычание собак, которых отвязали и направили по их следу. Вдруг вдалеке послышался женский голос, который, прорываясь сквозь собачий лай, громко звал: «Орм, Орм!» Затем раздался крик: «Подожди!» – и еще один, пронзительный и полный отчаяния: «Подожди! Останься!»
Под тяжестью ноши люди Крока двигались с трудом, а путь их лежал по каменистому крутому склону, скрытому в непроглядной тьме ночи. Крок, замыкавший процессию с овцой на плечах и топором в руке, не видел смысла ввязываться в драку из-за овец или рисковать жизнью по пустякам. Поэтому он грубо подталкивал тех, кто спотыкался и замедлял их продвижение.
Корабль, пришвартованный у плоских камней, ждал возвращения команды. Все вернулись ни с чем и были готовы отплыть, как только появится Крок. Несколько человек остались на берегу, готовые помочь ему. Когда отряд Крока почти достиг судна, два огромных пса внезапно выскочили на тропу позади них. Один пес атаковал Крока, но тот увернулся и ударил топором. Второй пес сбил с ног и вцепился в горло идущего впереди человека. Двое из отряда бросились на помощь, убили пса, но, склонившись над раненым, обнаружили смертельную рану на его горле и обильное кровотечение.
Вдруг копье пронзило воздух рядом с головой Крока, и двое мужчин бросились вниз по склону, стремясь к россыпи плоских камней. Их бег был настолько стремительным, что они обогнали своих спутников. Впереди, без головного убора и щита, но с коротким мечом в руке, несся один из них. Внезапно он споткнулся и рухнул лицом вниз на камни. Два копья, пролетев над ним, поразили его товарища. Однако человек без шлема мгновенно поднялся, издал звериный вой и ударил в висок первого противника, который ринулся к нему. Затем он развернулся, готовый встретить Крока, стоявшего прямо за ним.
Все произошло в секунду. Он с дикой яростью ринулся на Крока, но тот, не выпускавший овцы из рук, скинул ее под ноги противнику и обратной стороной топора обрушил на голову врага удар такой силы, что тот мгновенно потерял сознание. Крок наклонился над ним и увидел молодого человека с бледным лицом, рыжими волосами и вздернутым носом. Осторожно потрогав место удара, он обнаружил, что череп не поврежден.
– Этого парня я заберу с собой, – произнес Крок. – Он будет работать вместо того, кто погиб от его рук.
Его подняли и перенесли на борт корабля, где он был уложен на весельную скамью. После того как все, кроме тех двоих, чьи тела остались лежать на берегу, заняли свои места и гребцы приступили к работе, внизу появилась толпа преследователей. Светало, и несколько копий, не причинив вреда, все же достигли корабля. Люди с энтузиазмом налегли на весла, радуясь тому, что на борту теперь есть свежее мясо, и корабль отчалил от берега. В этот момент среди собравшихся на земле возникла женщина, одетая в длинное синее платье, с волосами, развевающимися на ветру. Она взобралась на вершину камня, протянула руки к кораблю и что-то крикнула. До них донесся лишь приглушенный звук ее плача. Но даже когда корабль скрылся из виду, она продолжала стоять на камне, провожая его взглядом.
Так началось первое путешествие Орма, сына Тости, который позже прославился как Рыжий Орм или Орм Мореход.
Глава третья. Они плывут на юг и находят себе хорошего проводника
Люди Крока страдали от сильного голода, когда достигли острова Погоды, поскольку большую часть пути им пришлось грести. Высадившись на берег, они решили заняться сбором хвороста для приготовления обильного ужина. На острове они встретили лишь нескольких пожилых рыбаков, которые, в силу своей бедности, не испытывали страха перед захватчиками.
Заколов овец и оценив по достоинству упитанность скота и богатство весенних пастбищ Маунда, они нанизали куски мяса на копья и принялись жарить их на огне. Растопленный жир аппетитно потрескивал, вызывая слюноотделение: их ноздри давно не чувствовали столь приятного аромата. Многие делились воспоминаниями о том, когда и кому в последний раз довелось насладиться столь изысканной пищей, и все пришли к выводу, что начало экспедиции к западным землям было многообещающим. Затем они приступили к трапезе, и сок жареного мяса стекал по их бородам.
К этому времени Орм очнулся, хотя и чувствовал слабость и головокружение. Ему было сложно держаться на ногах, когда он вместе с остальными выбрался на берег. Там он присел, подперев голову руками, и не отвечал на обращенные к нему слова. Но спустя некоторое время, после того как его вырвало и он выпил немного воды, ему стало лучше. Как только он уловил запах жареного мяса, он резко поднял голову, словно проснулся, и посмотрел на окружавших его людей. Сидевший ближе всех к нему человек добродушно усмехнулся и, отрезав кусок от своей порции, протянул ему.
– Бери, поешь, – предложил он. – Уверен, ничего вкуснее ты в жизни не пробовал.
– Пробовал, – возразил Орм. – Это мои овцы.
Он медленно принял мясо, бросил задумчивый взгляд на сидящих у костра людей и спросил:
– Где тот, кого я ударил? Он мертв?
– Мертв, – подтвердил его сосед, – но среди нас нет желающих отомстить за него, поэтому ты займешь его место на веслах. Его весло стоит прямо перед моим, и я был бы рад, если бы мы подружились. Меня зовут Токи, а тебя?
Орм назвал свое имя и вновь спросил:
– Человек, которого я убил, был хорошим воином?
– Как ты, наверное, заметил, он был немного медлительным, – ответил Токи, – да и владел мечом не так искусно, как я. Но не стоит судить его строго, ведь я лучший мечник в нашем отряде. Тем не менее он был человеком сильным, надежным и знатного происхождения. Его звали Али, его отец засевает двенадцать мер ржи. Он дважды ходил в море, так что если ты будешь грести так же хорошо, как и он, то ты неплохой гребец.
Услышав эти слова, Орм приободрился и начал есть. Спустя несколько минут он снова спросил:
– А кто повалил меня на землю?
Крок, находившийся неподалеку, слышал весь разговор. Проглотив последний кусок мяса, он громко рассмеялся, поднял свою секиру и произнес:
– Вот девица, которая тебя поцеловала. Если бы она тебя укусила, ты бы уже не спрашивал ее имени.
Орм посмотрел на него пристально, как будто никогда в жизни не моргал, и вздохнул:
– У меня не было шлема, и я запыхался, убегая. В противном случае все сложилось бы иначе.
– Ты тщеславный молокосос из Сконе, – сказал Крок, – и воображаешь себя воином. Но ты еще молод, и тебе не хватает рассудительности настоящего воина. Осторожные люди не забывают шлем, когда выбегают из дома спасать овец. Они не забывают шлем, даже если украли их собственную жену. Но, похоже, судьба к тебе благосклонна, и, возможно, ты принесешь удачу всем нам. Мы уже наблюдали три проявления ее благоволения к тебе. Во-первых, ты упал на камни, когда в тебя летели два копья. Во-вторых, у Али, которого ты убил, нет среди нас родственников или близких друзей, которые могли бы отомстить за него. И, наконец, в-третьих, я не убил тебя, потому что мне нужен гребец на замену Али. Поэтому я верю, что ты человек, которого преследует удача, и тем самым ты можешь быть нам полезен. Поэтому я дарую тебе свободу и беру на корабль при условии, что ты согласишься занять место Али за веслом.
Все сочли слова Крока разумными. Орм, задумчиво пережевывая мясо, сказал:
– Я принимаю твой дар и не думаю, что мне стоит этого стыдиться, несмотря на то, что ты украл моих овец. Но я не буду грести как простой раб, ибо во мне течет благородная кровь. И хотя я молод, я сражался как настоящий воин, убив Али в честном бою. Поэтому я требую вернуть мне мой меч.
Слова Орма вызвали долгие и бурные споры. Одни утверждали, что он не имеет права на такое требование и должен быть доволен тем, что ему сохранили жизнь; другие же отмечали, что гордость – не порок для молодого человека, и к просьбе того, к кому благоволит судьба, нельзя относиться с пренебрежением. Токи рассмеялся и заметил, что ему кажется странным, что так много людей – целых три команды с кораблей – беспокоятся о том, можно ли парню носить меч.
Человек по имени Калф, которому не понравилось требование Орма, из-за слов Токи захотел сразиться с ним. Токи ответил, что с радостью окажет ему такую услугу, как только тот доест баранью почку, с которой он так долго возится. Но Крок запретил им драться из-за такой мелочи. В конце концов Орму вернули его меч, но с условием, что дальнейшие события покажут, как к нему относиться – как к рабу или как к товарищу. Кроме того, Орм должен будет заплатить за меч, поскольку это было поистине прекрасное оружие, и он должен будет добыть в ближайших походах что-то не хуже.
К этому времени поднялся легкий бриз. Крок сказал, что им следует воспользоваться этим, и отдал приказ готовиться к отплытию. Они все поднялись на борт, и корабли под парусами двинулись через Категат. Орм долго всматривался вдаль и заметил, что им повезло, поскольку в это время года дома оставалось немного кораблей. Иначе, зная свою мать, он уверен, она бы давно уже преследовала их во главе войска, состоящего из половины населения Маунда.
Затем он промыл рану на голове и смыл с волос засохшую кровь. Крок заметил, что шрам на лбу пригодится ему, чтобы красоваться перед женщинами. Токи тем временем нашел ему старый кожаный шлем с железным ободом. Он сказал, что это уже не совсем шлем, но он нашел его у вендов и ничего лучшего предложить не мог. Вряд ли он защитит от удара секирой, но все же это лучше, чем ничего. Орм примерил шлем и решил, что он ему подойдет, когда спадет опухоль. Он поблагодарил Токи, и они оба поняли, что стали друзьями.
* * *При попутном ветре они обогнули Ско и, согласно обычаю, принесли в жертву морскому великану Эгиру овечье мясо, свинину и пиво. Некоторое время над ними реяли и пронзительно кричали чайки, что они приняли за добрый знак. Они спустились на веслах к побережью Ютландии, где земли были пустынны и лишь изредка из песка торчали останки разбившихся кораблей. Пройдя немного дальше на юг, они высадились на двух небольших островках, где нашли воду и пищу, но ничего более. Они двигались вдоль побережья на запад, поскольку им сопутствовал благоприятный ветер, и люди воспрянули духом, отдохнув от утомительного перехода на веслах.
Токи высказал предположение, что благосклонная погода – заслуга Орма, известного своей удачливостью во всех начинаниях, подчеркнув, что хорошая погода – одно из самых ценных благ. Он предрекал Орму светлое будущее, и Орм не исключил, что Токи может быть прав. Однако Крок не разделял этого мнения.
– Это я приношу удачу в погоде, – заявил он. – Попутный ветер и ясная погода сопровождают нас с самого начала, еще до появления Орма. Без уверенности в своей удаче я бы не решился на данное предприятие. Хотя Орму тоже сопутствует удача, возможно, не столь часто. Но чем больше счастливчиков на борту, тем лучше для всех.
Берси Мудрый поддержал его слова, отметив, что человека, обделенного удачей, ждет самая тяжелая доля.
– Человек может победить человека, оружие – оружие, богов можно умилостивить жертвами, а против проклятий существуют заговоры, но против невезения никто не устоит.
Токи признался, что не задумывался о личной удаче, кроме везения в рыбалке. Он всегда мог постоять за себя благодаря мастерству и силе, а не удаче.
– Меня больше волнует, ждет ли нас удача в золоте и женщинах в этом походе. Я наслышан о богатствах, спрятанных на западе, но прошло немало времени с тех пор, как у меня было золотое кольцо или женщина. Даже если вместо золота будет серебро и вместо княжеских дочерей – франкские жены, как обещал Берси, я не стану жаловаться, ибо не стремлюсь к роскоши.
Крок призвал его к терпению, как бы ни было велико его желание. Токи согласился, отметив, что пока золото и женщины здесь не растут на деревьях.
Они плыли вдоль берега, состоящего из песка и мха, с редкими рыбацкими хижинами. Миновав мыс с большими крестами, они осознали, что находятся в христианских землях, недалеко от франкских берегов. Мудрые люди знали, что кресты были установлены императором Карлом, прародителем всех императоров, для защиты этих земель от северных мореходов. Но боги севера оказались сильнее.
* * *Чтобы переждать надвигающийся шторм, они вошли в бухту и остались на ночь. Зеленоватая соленая вода, которую они больше нигде не видели, поднималась и опускалась во время прилива и отлива. Не было ни кораблей, ни людей, лишь руины старых построек. Когда-то здесь процветали поселения, но после нашествия норманнов все было разграблено и опустошено, и теперь приходилось отправляться далеко на юг в поисках достойной добычи.
Достигнув узкого места между Англией и материком, команда заговорила об английских берегах. Недавно скончался конунг Эдгар, и его наследники были слишком юны, чтобы защитить страну от викингов. Однако Крок, Берси и другие разумные члены экипажа предпочли земли франков, где конунг франков и германский император враждовали из-за границ и прибрежные области обещали богатую добычу для норманнов во время войны.
Продолжая путь к франкскому побережью, они внимательно осматривались, так как приближались к территории, отвоеванной норманнами у конунга франков. Мысы и устья рек были усеяны древними надгробными камнями, но самым жутким зрелищем были длинные пики с насаженными на них бородатыми головами.
Это означало, что хозяин этих земель не рад мореходам из северных стран. Крок и его люди решили, что отсутствие гостеприимства характерно для тех, кто уже владеет богатствами этих земель, и не стоит ожидать большего от жителей Сконе и Сьяланда, поселившихся здесь. Орма спросили, есть ли у него здесь родственники. Он ответил отрицательно, так как его родные плавали к берегам Ирландии. Однако он отметил, что возьмет на заметку идею с головами на шестах, так как дома это может служить отличным оберегом для овец. Все засмеялись, признав его остроумие.
Устроив засаду в устье реки, они захватили несколько рыбацких лодок, но не нашли ничего ценного и не смогли узнать о местонахождении богатых деревень. После убийства нескольких рыбаков, не получив никакой полезной информации, они отпустили остальных, ибо те были слишком бедны, чтобы стать гребцами или рабами. Несколько раз они высаживались на берег под покровом ночи, но добыча была скудной, так как местные жители жили в больших, хорошо охраняемых деревнях, и викингам приходилось спешно возвращаться на корабли, чтобы избежать окружения превосходящим их по численности противником. Они надеялись вскоре добраться до территорий, контролируемых выходцами с севера.
Однажды вечером они повстречали четыре драккара, двигавшихся на веслах с юга. Корабли казались тяжело нагруженными, и Крок приказал своим кораблям приблизиться, чтобы показать свою численность. Вечер был безветренным, и корабли шли медленно, один за другим. Незнакомцы подняли большой щит на мачте в знак дружбы, и люди Крока начали переговоры с ними на расстоянии полета копья, пока каждый из командиров оценивал силы противника.
* * *Незнакомцы сообщили, что родом из Ютландии и возвращаются домой после долгого похода. Летом они совершили набеги на Бретань на семи кораблях и продвинулись далеко на юг. Они перезимовали в устье Луары, затем поднялись вверх по реке, но подверглись нападению жестокой эпидемии, и теперь возвращаются на кораблях, которыми еще в силах управлять.
На вопрос о добыче они ответили, что мудрый мореход не считает свое богатство до тех пор, пока не доставит его домой. Однако они заверили, что у них нет причин быть недовольными походом (ко времени встречи они успели тщательно подсчитать все трофеи). Они рассказали о трудностях похода на юг, но отметили, что тем, кто еще не был в Бретани, стоит посетить эти земли в поисках добычи.
Крок предложил обменять свинину и сушеную рыбу на вино и пиво, чтобы подойти ближе к их кораблям. Он хотел напасть на них и одной битвой компенсировать все потери за время затянувшегося похода. Но предводитель ютов перегородил им путь своим кораблем, направив его носом к ним, и ответил, что они предпочитают оставить вино и пиво себе.
– Но подходи ближе, – крикнул он Кроку, – если хочешь попробовать чего-нибудь другого.
Крок сжимал копье, казалось, не решаясь. В этот момент на одном из кораблей ютов началась суматоха. Двое мужчин боролись на самом краю борта, а затем, не разжимая рук, упали в воду. Оба исчезли из виду, и один из них больше не появился. Другой вынырнул на поверхность неподалеку от корабля, но сразу же нырнул обратно, когда кто-то с корабля метнул в него копье. На корабле ютов царил хаос и слышались крики, но на вопросы людей Крока никто не ответил.
Сгущающиеся сумерки заставили викингов, обменявшись немногословными репликами, взяться за весла и уплыть до того, как Крок примет решение о столкновении с врагом. Внезапно Токи, сидевший у левого борта за веслом, прямо за спиной Орма, окликнул Крока:
– Эй, посмотри! Мои рыбацкие удачи растут не по дням, а по часам!
Сжимая одной рукой весло Токи, а другой – весло Орма, из воды на них не отрываясь смотрел человек. Его кожа была болезненно бледной, глаза большими, а волосы и борода отливали чернотой.
– Он смелый и отличный пловец, – прокомментировал один из членов команды. – Он нырнул под наш корабль, чтобы спрятаться от ютов.
– И не глуп, – добавил другой, – раз понял, что мы лучше, чем они.
Третий же высказал опасение:
– Он черен, как лесной дух, бледен, как покойник, и не сулит нам ничего хорошего. Опасно брать его на борт.
Последовало обсуждение всех за и против, некоторые попытались расспросить незнакомца в воде, но тот лишь крепче сжимал весла, моргая и покачиваясь на волнах. В конце концов Крок отдал приказ поднять его на палубу. В крайнем случае всегда можно избавиться от него, пояснил он сомневающимся.
Токи и Орм вытащили человека на борт, потянув весла. Он был крепкого телосложения, обнажен до пояса, одет в жалкие лохмотья, а кожа имела желтоватый оттенок. Едва держась на ногах, он все же нашел в себе силы сжать кулак и погрозить им в сторону удаляющегося корабля ютов, сплюнуть и заскрежетать зубами. Затем он что-то прокричал и рухнул на палубу. Но быстро вскочил на ноги, ударил себя в грудь и, воздев руки к небу, издал непонятный вопль на чужом языке. Когда Орм состарился и вспоминал свои приключения, он говорил, что никогда не слышал ничего подобного – такого скрежета зубов и жалобного, пронзительного плача.