Драконы моря
Все были изумлены и принялись расспрашивать незнакомца о его личности и судьбе. Он понял часть вопросов и смог ответить на ломаном северном наречии, что он ют, что ненавидит грести по субботам и презирает тех, от кого сбежал. Однако его слова показались бессвязными, и многие решили, что он одержим злым духом. Ему предложили еду и питье, и он с жадностью набросился на рыбу с фасолью. Но от соленой свинины он брезгливо отказался. Крок решил, что пока он будет гребцом, а после окончания плавания его можно будет выгодно продать. Берси же, используя все свои знания, пытался понять, откуда родом этот незнакомец.
Несколько дней Берси усаживался рядом с ним и вел долгие разговоры, и мало-помалу они начали понимать друг друга. Берси был терпелив и рассудителен, любил хорошо поесть и славился как скальд. В море его привела сварливость жены. Благодаря его мудрости и хитрости ему удалось собрать воедино рассказ незнакомца и передать его Кроку и остальным.
– Он не одержим, – заявил Берси, – хотя и выглядит странно. И он не ют, как мы думали. Он говорит, что он иудей. Это народ с Востока, который убил человека, почитаемого христианами как бога. Это произошло давно, но христиане до сих пор ненавидят иудеев, убивают их, отказывают в выкупе и не проявляют милосердия. Поэтому многие иудеи живут в землях, подвластных халифу Кордовы, где того, кого они убили, не считают богом.
Берси добавил, что слышал об этом и раньше, и многие другие тоже знали об иудеях. Орм вспомнил, что они пригвоздили того человека к дереву, как в старину сыновья Рагнара Кожаные Штаны поступили с английским архиепископом. Никто не понимал, как можно почитать за бога того, кого убили иудеи, ведь истинному богу люди не могут причинить вреда. Затем Берси перешел к тому, что еще ему удалось узнать от чужеземца.
* * *– Он был рабом у ютов около года и много страдал, потому что отказывался грести по субботам. Бог иудеев гневается на тех, кто работает в этот день. Юты не понимали этого, сколько он ни объяснял. Его били и лишали еды, если он отказывался грести. Тогда-то он немного выучил наш язык, но, говоря о ютах, он проклинает их на своем наречии, потому что не знает подходящих слов на нашем. Он говорит, что часто плакал в плену и молил своего бога о помощи, а увидев наши корабли, понял, что его молитвы услышаны. Выпрыгнув за борт, он схватил с собой человека, который его часто бил. Он просил своего бога защитить его и не позволить обидчику избежать наказания. Поэтому его не задело ни одно копье, и он нашел в себе силы нырнуть под корабль. Имя его бога так могущественно, что он отказался назвать его мне, как я ни просил. Это все, что он рассказывает о ютах и своем побеге. Он хотел бы рассказать нам о многом, что может нам пригодиться, но я плохо понимаю его речь.
Все были заинтригованы, что именно хотел рассказать им иудей, и наконец Берси удалось передать суть.
– Он говорит, – объяснил Берси, – что был богатым человеком в своей стране, находящейся в королевстве халифа Кордовы. Его зовут Соломон, он серебряных дел мастер, а также известный скальд. Его захватил в плен христианский вождь, который пришел с севера и разорял их земли. Вождь потребовал за него огромный выкуп, а когда получил его, продал его работорговцу, потому что христиане не держат слово перед теми, кто убил их бога. Работорговец продал его купцу, а тот – ютам. Ему не повезло, потому что его заставляли грести по субботам. Теперь он ненавидит ютов, но это ничто по сравнению с ненавистью к тому христианскому вождю, который его обманул. Вождь очень богат и живет в одном дне пути от моря. Он готов показать нам дорогу, чтобы мы ограбили его владения, сожгли его дом, вырвали ему глаза и оставили голым среди камней и деревьев. Он уверяет, что мы найдем там много добра.
Все согласились, что это лучшая новость за последнее время. Соломон, сидевший рядом с Берси и пытавшийся понять речь, вскочил с радостным криком. Затем он упал на пол перед Кроком, засунул клок бороды в рот и начал жевать. Потом он схватил ногу Крока и приложил ее к своей шее, бормоча что-то невнятное. Успокоившись, он попытался на их языке объяснить, что будет верно служить Кроку и его людям, пока они не добудут богатства и он не отомстит. При этом он попросил дать ему слово, что ему позволят собственноручно вырвать глаза тому христианскому вождю. Крок и Берси сочли эту просьбу справедливой.
На всех кораблях началось оживленное обсуждение услышанного, и это воодушевило викингов. Все говорили, что чужеземец, возможно, и не принес удачи сам себе, но им он может принести гораздо больше. А Токи подумал, что это его лучший улов. С иудеем обращались по-дружески, собрали ему одежду и угостили пивом, хотя у самих его оставалось не много.
Земля, куда он собирался их вести, называлась Леон, и они примерно знали, где она находится, – по правую руку, между страной франков и халифатом Кордовы. Это могло занять пять дней хорошего плавания на юг от Бретани, берега которой они уже видели. Они совершили жертвоприношение, получили благоприятный прогноз погоды и вскоре вышли в открытое море.
Глава четвертая. Люди Крока достигают королевства Рамиреса и с пользой посещают его
Когда старость настигла Орма и он делился воспоминаниями пережитого, он неизменно отмечал, что, несмотря на недобровольное попадание на службу к Кроку, не жалеет об этом периоде своей жизни. Рана на голове беспокоила его лишь несколько дней; он быстро нашел общий язык с командой, и вскоре к нему перестали относиться как к пленнику. С благодарностью вспоминали они упитанных овец, добытых благодаря ему. В конце концов, он обладал многими качествами, делавшими его ценным товарищем. Он знал не меньше стихов, чем Берси, а благодаря матери умел декламировать их в манере истинных скальдов. К тому же он умел рассказывать небылицы с такой убедительностью, что все безоговорочно ему верили, хотя он и признавал, что в этом искусстве уступает Токи. В итоге все признали его приятным и рассудительным спутником, способным скрасить долгие часы скуки во время плавания при попутном ветре, когда команда отдыхала на веслах.
Однако часть команды выражала недовольство тем, что Крок покинул Бретань, не предприняв попыток пополнить запасы свежего мяса, поскольку провизия на корабле начала портиться. Свинина прогоркла, вяленая треска покрылась плесенью, в муке завелись черви, а вода прокисла. Крок же и те, кто имел опыт морских путешествий, утверждали, что подобная пища является обыденностью для настоящего морехода. Орм с аппетитом поглощал свою порцию и любил рассказывать остальным о деликатесах, которыми его угощали дома. Берси же заметил в этом мудрое провидение богов: в море с наслаждением едят то, что дома не предложили бы даже рабам и собакам, а только свиньям.
Токи больше всего печалился из-за отсутствия пива. Он заверял, что в целом неприхотлив и способен переварить что угодно, даже собственные башмаки из тюленьей кожи, главное, чтобы съеденное было запито хорошим глотком пива. Его страшила сама мысль о том, чтобы встретиться с опасностью без запаса пива, и он постоянно донимал иудея вопросами о качестве пива в тех землях, куда они направляются, но так и не получил внятного и утешительного ответа. Он вспоминал пиры и попойки, в которых участвовал, и сожалел о том, что не выпил тогда столько пива, сколько мог бы.
На вторую ночь плавания поднялся шторм, вздымались огромные волны, и команда радовалась чистому небу, позволявшему ориентироваться по звездам. Крок начал размышлять о том, чтобы выйти в открытое море, но опытные моряки уверяли, что, как бы далеко на юг ни заплыл корабль, по левому борту всегда будет земля. Только воды Нервасунд ведут в Рим, расположенный в самом центре мира. Гораздо сложнее путешествие из Норвегии в Исландию, где вокруг лишь бескрайний океан и нет земли, способной укрыть от ветра.
Иудей оказался знатоком звезд и умелым мореходом, однако в данном случае его знания были бесполезны, поскольку его звезды носили иные имена, да и к тому же он страдал от морской болезни. Орм разделял его страдания, и они с Соломоном поочередно склонялись над бортом, ощущая приближение смерти. Иудей жалобно вопил на своем языке, когда его не рвало, но на требование Орма замолчать он ответил, что молится своему богу, являющемуся ему в образе бури. Тогда Орм схватил его за шиворот и пригрозил, что, несмотря на его состояние, у него хватит сил выбросить его за борт, если тот издаст хоть один вопль, поскольку ветра и так достаточно.
Угроза возымела действие, а к утру ветер стих, море успокоилось, и оба почувствовали себя лучше. Лицо Соломона оставалось зеленым, но он дружелюбно улыбнулся Орму и, казалось, не держал на него зла. Он лишь указал на восходящее солнце и, подобрав знакомые ему слова, сказал, что красные крылья утра поднимаются над морем, а это значит, что его бог приходил сюда. Орм ответил, что божество является в столь величественном обличье, что лучше держаться от него подальше.
Позже утром они увидели горы прямо по курсу. Приблизившись к берегу, они не смогли найти удобную бухту для стоянки. Иудей признался, что эта часть побережья ему незнакома. Высадившись на берег, они немедленно столкнулись с местными жителями. После непродолжительной стычки поселенцы обратились в бегство, а люди Крока разграбили их хижины и вернулись на корабль, захватив провизию, коз и несколько пленников. Все радовались удачному набегу и предвкушали вкус жареного мяса.
Токи повсюду искал пиво, но нашел лишь несколько бурдюков с вином, настолько терпким и кислым, что, по его словам, он чувствовал, как его желудок сморщивается. Он не смог осилить все в одиночку и, угостив друзей остатками вина, провел весь вечер в одиночестве, напевая печальные песни, и слезы текли у него по бороде. Берси предостерег всех, чтобы его не трогали, предупредив, что Токи становится опасным, когда напивается до слез.
Соломон пообщался с пленными и сообщил викингам, что они находятся во владениях князя Кастилии, а страна, куда они направляются, лежит дальше на запад. Крок решил дождаться попутного ветра, а пока – есть и отдыхать. Он отметил, что ситуация может осложниться, если на них нападут крупные вражеские силы или если их корабли будут заблокированы в заливе. Соломон постарался успокоить команду, сказав, что им нечего опасаться, поскольку у князя Кастилии вряд ли есть флот, а для сбора крупной армии потребуется много времени. Он рассказал, что некогда князь Кастилии был могущественным правителем, но теперь вынужден подчиняться халифу Кордовы и даже платить ему дань. Помимо императора Германии Отто и императора Василия в Константинополе, нет в мире более могущественного правителя, чем халиф Кордовы. Однако эти слова вызвали у викингов громкий смех. Они заявили, что, хотя иудей и верит в свои рассказы, он мало что понимает в подобных делах. Они поинтересовались, слышал ли он что-нибудь о датском конунге Харальде, зная, что нет конунга могущественнее его.
Орм, еще не оправившийся от морской болезни, потерял аппетит и сильно тревожился, опасаясь серьезного заболевания, так как всегда заботился о своем здоровье. Вскоре он свернулся калачиком у костра и заснул, но ночью, когда все уже спали, его разбудил Токи. Со слезами на щеках он жаловался, что Орм – его единственный друг, и поэтому он хотел спеть ему песню, которую только что вспомнил. Это была песня о двух медвежатах, которую он выучил еще ребенком на коленях у матери, и это самая прекрасная песня, которую он когда-либо слышал. С этими словами он сел рядом с Ормом, вытер слезы и начал петь. Орм, разбуженный от крепкого сна, становился неразговорчивым. Однако сейчас он послушно внимал, лишь повернулся на другой бок и попытался снова заснуть.
Токи не мог вспомнить песню до конца, и это приводило его в отчаяние. Он жаловался на то, что провел весь вечер в одиночестве и никто не подошел разделить с ним компанию. Больше всего его расстраивало, что Орм даже не удостоил его дружеским взглядом, хотя он, Токи, сразу же увидел в Орме своего лучшего друга. Теперь же он понял, что Орм – просто ничтожный мерзавец, как и все жители Сконе, и если этот молокосос забыл, как надо вести себя со старшими, хорошая взбучка быстро ему это напомнит.
Продолжая извергать подобные речи, он встал на ноги и начал искать подходящую палку, но Орм окончательно проснулся и молча сел. Заметив это, Токи попытался пнуть его, но в момент замаха ногой Орм схватил из пламени головню и бросил ему в лицо. Токи увернулся и упал на спину, но мгновенно вскочил с побелевшим от ярости лицом. Орм к этому времени тоже поднялся, и теперь они стояли лицом к лицу. Луна светила ярко, и глаза Орма угрожающе сверкали красным светом, когда он в бешенстве бросился на Токи, пытавшегося вытащить меч. Оружие Орма лежало в стороне, и у него не было времени до него добраться. Токи был огромным сильным мужчиной с широкими плечами и крепкими руками, а Орм, хотя и мог помериться силой со многими, все же уступал взрослым воинам.
Он одной рукой сдавил горло Токи, а другой крепко ухватил его за запястье правой руки, лишая возможности достать клинок. В ответ Токи вцепился в его куртку и, совершив резкий рывок, поднял противника в воздух, легко перебросив через себя. Орм не ослабил хватки, несмотря на ощущение, что вот-вот сломается позвоночник, и, совершив кувырок, уперся коленями в поясницу Токи. Затем, перевернувшись на спину, он повалил на себя Токи, с силой перекатившись так, что тот оказался снизу, лицом в пыли.
К этому моменту кое-кто из команды проснулся, а Берси подбежал с веревкой, ворча о том, что другого исхода и не стоило ожидать, раз они позволили Токи так напиться. Они связали его по рукам и ногам, несмотря на отчаянное сопротивление. Вскоре он успокоился и долго кричал Орму, что вспомнил, как заканчивается песня. Он попытался запеть, но Берси окатил его ледяной водой, после чего тот уснул.
Проснувшись утром и обнаружив себя связанным, Токи начал неистово ругаться, не помня событий прошлой ночи. Узнав о случившемся, он испытал глубокое раскаяние и, мучимый угрызениями совести, признался, что его преследует страшная напасть: в пьяном виде он становится невыносим. Пиво, по его словам, кардинально меняет его, и теперь, к несчастью, вино оказывает тот же эффект. Он с тревогой спросил, считает ли его Орм своим врагом. Орм ответил отрицательно, добавив, что с удовольствием продолжит поединок, когда Токи будет в дружелюбном расположении духа. Однако он выдвинул одно условие: Токи должен воздержаться от пения, ибо крик козодоя или карканье старой вороны на крыше звучат куда мелодичнее его ночных вокализов. Токи расхохотался и пообещал работать над своими талантами; он был добрым человеком, если только алкоголь не искажал его натуру.
В команде считали, что Орм мастерски справился с ситуацией, особенно учитывая его молодость. Не многие могли невредимыми выйти из столкновения с пьяным Токи. Приятели Орма стали относиться к нему с большим уважением, да и сам он был горд собой. С тех пор его стали называть Рыжий Орм, не только за цвет волос, но и за храбрость и рассудительность.
Через несколько дней подул попутный ветер, и они вышли в море. Держась подальше от берега, они направились на запад и, миновав земли королевства Рамиреса, обогнули мыс. Затем, работая веслами, они проплыли мимо отвесных скал и, повернув немного к югу, оказались у изрезанных берегов небольшого архипелага, напоминавшего родные острова в Блекинге. Наконец, они достигли устья реки, о которой говорил иудей. Дождавшись прилива, они вошли в реку и гребли вверх по течению до самой плотины. Там они высадились на берег и начали совещаться.
Соломон обрисовал предстоящий путь, уверяя, что даже у самого смелого воина не займет и дня, чтобы достичь укреплений того, кому он жаждет возмездия. Речь шла об Ордоно, самом, по словам иудея, гнусном злодее во всем христианском мире, занимавшем пост маркграфа при конунге Рамиресе.
Крок и Берси детально расспрашивали о крепости, стараясь оценить ее обороноспособность и численность гарнизона. Соломон пояснил, что из-за скалистой и безлюдной местности войско халифа, основу которого составляла конница, никогда не приближалось к ней. Благодаря этому злодей смог сделать из крепости надежное укрытие, за стенами которого скрыты немалые богатства. Она построена из дубовых бревен, окружена земляным валом и укреплена частоколом. Гарнизон, вероятно, насчитывает около двух сотен воинов. Соломон полагал, что бдительность стражи невелика, так как нападение маловероятно, к тому же многие люди маркграфа обычно отсутствуют, занимаясь грабежами на юге.
Крока больше заботили не количество защитников, а земляной вал и частокол, препятствовавшие внезапному нападению. Некоторые предлагали поджечь частокол, но Берси напомнил, что пламя может перекинуться на крепость, лишив их добычи. В итоге решили положиться на удачу и согласовали план действий по прибытии на место.
Сорок человек должны были остаться на корабле, а остальные, в целях безопасности, отправиться в путь с наступлением темноты. Затем они провели жеребьевку, чтобы определить, кто останется на корабле, и все собрались, когда она началась.
Воины осмотрели свое оружие, и в полдень все немного вздремнули в тени дубравы. Затем подкрепились, и с наступлением вечера отряд из ста тридцати шести человек двинулся в путь.
Крок, иудей и Берси шли впереди отряда, остальные следовали за ними, одетые в кольчуги или кожаные куртки. Большинство были вооружены мечами и копьями, некоторые – секирами, но у каждого был щит и шлем. Орм шел рядом с Токи, который уверял, что необходима разминка суставов перед боем, так как они провели много недель сидя за веслами.
Они продвигались через бесплодную и пустынную землю, где не было заметно никаких признаков жизни. Эти пограничные области, разделяющие христианские и андалузские земли, давно были необитаемы. Они шли вдоль северного берега реки, переходя вброд небольшие притоки.
Между тем день угасал, и спустя несколько часов путники остановились на ночлег, ожидая, когда луна взойдет, чтобы продолжить путешествие. Затем они направились дальше на север, миновав долину и быстро преодолев мрачный ландшафт благодаря Соломону, знающему маршрут. Еще до того как небо посветлело, они достигли укрепления. Там они укрылись в зарослях, вновь отдыхая и всматриваясь в темноту, стараясь что-то различить при слабом лунном свете. Вид частокола их несколько ошеломил: он был сложен из толстых стволов, каждый из которых был вдвое выше человека, и массивных ворот, укрепленных в верхней их части. Все это выглядело внушительно.
Крок заключил, что поджечь это будет непросто, и предложил взять крепость штурмом, без использования огня. В противном случае придется собирать хворост у частокола, поджигать его и надеяться, что пламя не затронет сами постройки. Он обратился к Берси за идеями, но тот, покачав головой и вздохнув, ответил, что выбора у них немного, хотя ему и не хотелось бы прибегать к поджогу. Соломон также не смог предложить ничего, лишь пробормотав, что с удовольствием бы посмотрел, как горят неверные, но он надеется на еще более ужасную расправу.
В ходе разговора к ним подкрался Токи, недоумевая, почему они медлят. Его мучила жажда, и он полагал, что чем быстрее они атакуют крепость, тем скорее он найдет себе что-нибудь выпить. Крок объяснил, что они решают, как проникнуть внутрь. Токи заявил, что, если ему дадут пять копий, он докажет, что умеет не только грести и пить пиво, но и кое-что еще. На вопрос о его плане он ответил, что, если все получится, он обеспечит им проход в крепость. Однако владельцам оружия следует быть готовыми к замене древков, когда копья к ним вернутся.
Берси, зная Токи уже давно, посоветовал довериться его замыслу. Копья были принесены, и Токи обрезал древки в месте соединения дерева с металлом, оставив от каждого лишь короткий обрубок. Затем он объявил о своей готовности приступить к делу. Вместе с Кроком и группой людей они незаметно пробрались к укреплению, прячась за камнями и кустами. Из крепости несколько раз донеслось кукареканье, но в остальном ночная тишина не нарушалась.
Они приблизились к стене по кратчайшему пути, в стороне от ворот. Здесь Токи встал у частокола и вонзил один из наконечников между двумя бревнами, примерно в метре над землей, приложив все свои усилия, чтобы закрепить его. Еще один наконечник он воткнул в щель чуть выше. Убедившись, что они держатся достаточно крепко, он поставил ногу на укороченное древко, беззвучно поднялся и вставил третий наконечник в следующую щель. Но в таком положении он уже не мог бесшумно закрепить наконечник, и Крок, который понял замысел Токи, дал ему знак спуститься, прошептав, что теперь придется забивать костыли, несмотря на риск разбудить спящих.
Сжимая в руке последние два клина, он встал на место Токи и несколькими мощными ударами топора вколотил третий в щель. Повторил он это и с четвертым и пятым, забив их немного выше остальных. Как только последний клин был на месте, он быстро взобрался по ним, оказавшись на вершине частокола.
В тот же миг из крепости раздались крики и оглушительный звук рога. Остальные викинги, не мешкая, последовали за Кроком по самодельной лестнице Токи и вскоре оказались рядом с ним наверху. Внутри, вдоль частокола, располагалась деревянная платформа для лучников. Крок и его товарищи спрыгнули на нее, столкнувшись с несколькими сонными воинами, вооруженными луками и копьями. Те второпях попытались остановить их, но были уничтожены. Несколько стрел были выпущены с земли, и двое викингов пали. Но Крок и остальные устремились по мосту к воротам, спеша открыть их и впустить свой отряд в крепость.
Началась ожесточенная схватка, так как к воротам прибывали все новые защитники. Один из двадцати викингов, последовавших за Кроком, повис на частоколе со стрелой в глазу, трое других были убиты при перебежке по мосту. Выжившие же сплотились в тесную группу и, издав боевой клич, пробивались к воротам, орудуя копьями и мечами. В темноте им пришлось нелегко, так как враг давил со всех сторон.
Но вдруг из-за стены раздался яростный клич – это те, кто остался на склоне холма, бросились на подмогу. Увидев, что штурм частокола удался, они ринулись к земляному валу. Многие рубили ворота топорами, другие взбирались по лестнице Токи, спрыгивали вниз и вступали в бой.
Схватка превратилась в кровавую резню, где сложно было отличить нападающих от защитников. Крок сразил нескольких врагов секирой, но сам получил сильный удар дубиной по затылку от огромного мужчины с черной заплетенной бородой, оказавшегося предводителем обороны. Шлем Крока частично смягчил удар, но он все же пошатнулся и упал на колени.
Токи и Орму удалось пробиться сквозь толпу людей и щитов, столь плотную, что копья были бесполезны, и они добрались до ворот, скользя по земле, залитой кровью. Совместными усилиями они отодвинули засов – и отряд викингов ворвался внутрь. Защитники, оказавшиеся на их пути, были сокрушены и вырезаны до последнего.
Среди христианской паствы воцарился хаос, их жалкие крики тонули в предсмертной панике. Соломон, одним из первых ворвавшийся в ворота, словно безумный, несся впереди викингов, перепрыгивая через тела павших. Схватив валявшийся на земле меч, он взмахнул им и прокричал сквозь грохот битвы призыв к своим соратникам как можно скорее добраться до самой крепости. Крок, все еще оглушенный ударом, едва держась на ногах, приказал своим воинам следовать за иудеем. Многие викинги, влекомые жаждой и плотскими желаниями, врывались в дома близ крепостного вала. Но основная масса преследовала бегущих к замку, возвышавшемуся в самом сердце поселения.
У ворот замка скопились христиане, отчаянно пытавшиеся укрыться за ними. Но прежде чем ворота успели закрыться, их настигли преследователи, и битва разгорелась прямо у стен замка, не оставив защитникам иного выбора, кроме как сражаться. Богатырь с черной заплетенной бородой яростно оборонялся, повалив двух нападавших. Однако, окруженный, он пал под градом ударов. Увидев его падение, Соломон бросился к нему, схватил за бороду и плюнул в лицо, но бородач, устремив невидящий взгляд в пустоту, отвернулся, закрыл глаза и испустил дух.
Соломон, возмущенный, громко посетовал на то, что месть его не состоялась в полной мере, поскольку ему не дали собственноручно лишить жизни врага. Оставшиеся в живых христиане, увидев смерть своего предводителя, сложили оружие, отдаваясь на милость победителей. Некоторых из них пощадили, чтобы продать в рабство.
Насытившись мясом и хмельными напитками, викинги принялись разграблять крепость, ожесточенно споря из-за женщин, которых находили в самых укромных уголках, истосковавшись по ним за время долгих морских походов. Вся добыча – драгоценности, оружие, одежды, парча, доспехи, утварь, конская сбруя, серебряные блюда и многое другое – была свалена в огромную кучу. Оценка награбленного превзошла самые смелые ожидания.
Соломон пояснил, что все эти сокровища – плоды набегов на Андалузию. Крок, с повязкой на голове, смоченной в вине, с трудом стоя на ногах, обрадовался увиденному, но посетовал, что для всего добра может не хватить места на кораблях. Берси заверил его, что они что-нибудь придумают.