Ловец душ
Где-то в темноте прогудела сирена.
«Повернись и опознай того, кто рядом. Очередная схема безопасников: предъяви удостоверение, когда прозвучит сигнал. Треклятый Секотдел! Здесь я в ответе лишь перед Богом, больше ни перед кем. – Спарроу перегнулся и посмотрел на прикрепленные к корме тросы понтонной баржи. – Нефть. Войне нужна чистая субстанция, рожденная из осадочных пород поднимающегося континента. Растительное масло не пойдет. Война – не вегетарианка. Войне подавай мясо».
Буксировочный катерок отплыл в сторону. «Таран» был укреплен на полозьях, которые по туннелю выводили корабли в подводный каньон и дальше в залив.
На пульте в рубке загорелась зеленая лампочка – путь свободен. Спарроу подал сигнал готовности катеру у борта и отработанным движением коснулся рычагов. Рубка плавно втянулась в корпус подлодки, пласталевый люк плотно вошел в пазы.
Капитан снял висевший над пультом микрофон, закрепил на груди и отдал приказ:
– Приготовиться к погружению.
Теперь все его внимание было приковано к контрольному дисплею.
Из динамика послышался искаженный интеркомом голос Боннета:
– Давление в корпусе нормальное.
Сигнальные лампочки пульта одна за другой переключились с красного на зеленый.
– Все системы в порядке, – сообщил капитан, почувствовав одновременно давление на корпус и тяжесть в желудке. – Приготовиться.
Он отключил сигнальную схему, дав таким образом понять портовым рабочим, что судно готово к спуску в туннель.
«Фенийский таран» дернуло, он накренился. Корпус заскрежетал. По верхнему краю борта замигали янтарные огни: они находились в захвате туннельного подъемника. Двадцать часов халявного хода.
Ухватившись за поручень рядом с пультом, Спарроу лихо спрыгнул на мостик, ведущий в машинное отделение. Он прошел по скрипучему настилу в сторону кормового отсека, проскользнул в дверь командного пункта и закрыл ее за собой. Взгляд на мгновение задержался на выгравированной вручную латунной табличке, которую Хеппнер прикрепил рядом с дверью. Чье-то изречение девятнадцатого века:
«Только безумец станет тратить время на изобретение подводной лодки, а если таковую все же изобретут, только лунатик опустится в ней под воду».
* * *Мягкий известняк шельфа в изгибе Флориды подобно железнодорожной колее прорезает каньон Де Сото. Он берет начало на глубине четырнадцати фатомов в Аппалачском заливе и обрывается далеко в океане на двухстах шестидесяти фатомах к югу от мыса Сан-Блас где-то на уровне Тампы.
Подводный туннель выходит из стены каньона на глубине пятидесяти фатомов. За ним открывается сумеречное царство колышущихся бурых водорослей, роскошных, как волосы Горгоны, щупалец красных кораллов и феерических отблесков обитающих в рифах рыб.
«Фенийский таран» вынырнул из темных недр туннеля, словно морское чудище из логова, повернул, распугивая рыбу, и по косой опустился в каньон, где лег на грунт, подняв со дна облако темного земляного ила. По судну скользнул импульс поискового гидролокатора. Ответные сигналы детекторов в тройной обшивке корпуса незамедлительно отобразились на датчиках навигационной панели.
Гарсия стоял перед мигающим, как рождественская елка, центральным пультом и один за другим перечислял контрольные показатели. Его голос с характерным акцентом неестественно дребезжал в обогащенной кислородом атмосфере:
– … утечек нет, цистерны уравновешены, давление во внешних спасательных капсулах стабильное, воздух чистый, азот отсутствует, телеокуляры исправны, помех нет, телеметрический перископ выводится, помех нет, гироскопический перископ работает… – В интеркоме раздался его хохот: – Чайка! Решила присесть на перископ как раз, когда я начал его опускать. Хорошо подмочила задницу.
Смех прервал скрипучий голос Боннета:
– Как обстановка наверху, Джо?
– Все спокойно. Светает. Идеальное утро для рыбалки.
В динамике раздался окрик Спарроу:
– Прекратить треп! Кто-нибудь видел, как кувыркнулась птица? Нас могли засечь?
– Никак нет, шкипер.
– Лес, приготовь полный отчет по атмосфере. Всем настроить свои «вампиры» и продолжить проверку. О любых отклонениях докладывать немедленно.
Проверка продолжалась в тишине, которую нарушил Рамзи:
– Я в камере индукционного движителя. Тут чересчур наэлектризовано.
– Ты по туннелю с нижней палубы шел? – спросил Гарсия.
– С нижней.
– Тогда порядок. У меня было то же самое. Там изоляционный настил износился. Плохо заземляет.
– Я заземлился перед тем, как войти.
– Джо, разберись-ка с этим. Лес, ты сейчас где?
– На верхнем мостике машинного отсека.
– Смени Джо у центрального пульта. Рамзи, пройдите в аппаратную. Выход на контакт с базой через одиннадцать минут.
– Есть, капитан.
Спарроу пересек командный блок и встал ближе к открытой двери на верхнюю палубу, откуда он мог видеть датчики, расположенные на противорадиационной стене атомного реактора.
«Треклятый носовой отсек, – подумал он. – Не внушает доверия. Телеокуляры и сенсоры, конечно, дают представление, но в само-то помещение не сунешься. Руками ничего не потрогать, а без этого фиг поймешь, что там реально происходит. – Он вытер лоб большим красным платком. – Ох, не нравится мне это…»
В отношении подлодки капитан давно привык полагаться на интуицию.
Из задумчивости его вывели испанские проклятья Гарсии, полетевшие из интеркома.
– В чем дело, Джо? – рявкнул Спарроу и, развернувшись, уставился в переборку, будто надеялся просверлить ее глазами.
– В двигателе застрял кусок материи. И терся об индукционное кольцо при каждом обороте. Вот вам и статическое электричество, которое заметил Рамзи.
– На диверсию похоже?
– Ты когда-нибудь видел, чтобы тряпки делались из шелка? – Гарсия фыркнул. – Чертовня какая-то.
– Не выбрасывай ее, – сказал Спарроу и добавил: – Рамзи, вы где?
– В аппаратной, жду, пока нагреется передатчик.
– Про тряпку слышали?
– Да.
– Доложите о диверсии на базу. Сообщите им…
– Шкипер! – раздался голос Гарсии. – Здесь в атмосфере нефтяные пары!
Спарроу нахмурился.
– Нефтяной туман плюс статическое электричество – идеальные условия для взрыва! Откуда там нефть?
– Секунду. – Они услышали стук металла по металлу. – Кран смазочной системы протекает. Трещинка небольшая, однако на полном ходу фонтан был бы нехилый.
– Рамзи, включите это в отчет.
– Есть, капитан.
– Джо, я иду к тебе, – сказал Спарроу. – Прочешем каждый миллиметр двигателя с лупой.
– Я уже начал.
– Шкипер, – подключился Боннет. – Пришлите ко мне Рамзи после того, как он свяжется с базой. Нужно помочь тут с проверкой центрального пульта.
– Рамзи, слышали?
– Так точно.
– Выполняйте.
– Есть.
Спарроу прошел на корму, спустился уровнем ниже и по туннелю гребного вала пролез в камеру привода: конусообразное пространство со сверкающим, обмотанным проволокой индукционным кольцом. Сильно пахло маслом. Гарсия склонился над обмоткой, изучая кольцо в увеличительное стекло.
– Вроде бы какие-то мелочи, – сказал Спарроу, – но вместе могут жахнуть так, что мало не покажется!
Бортинженер повернул голову – в глазах отражалась рабочая подсветка.
– Не нравится мне это, шкипер. Дурное начало. Смахивает на миссию смертника.
Спарроу сделал глубокий вдох, затем медленно выпустил воздух. Резким движением нажал кнопку нагрудного микрофона.
– Рамзи, когда свяжетесь с базой, запросите разрешение вернуться.
– Есть, капитан.
Мысли Рамзи пустились вскачь.
«Как это отразится на общем боевом духе? Первый за несколько месяцев рейдер повернет назад, даже не выйдя из залива. Никуда не годится».
Он неотрывно смотрел на подрагивающие стрелки циферблата. Наконец таймер выхода на контакт достиг нужной отметки и зажужжал. Энсин набрал начало закодированного сообщения:
«Мастер Джон – Красной Шапочке. Прием».
Из динамика над головой послышался шум, похожий на далекий прибой. Вскоре из него, перекрывая шум, донесся голос:
– Красная Шапочка слушает. Прием.
– Мастер Джон – Красной Шапочке: на борту обнаружен саботаж. Кусок шелка в роторном двигателе. Искра статического электричества могла бы взорвать нас прямо в заливе. Прием.
– Красная Шапочка – Мастеру Джону: оставайтесь на связи. Передаем ваше сообщение Скворцу Джорджу.
Службе безопасности!
Новый голос из динамика:
– Скворец Джордж – Мастеру Джону: говорит Учитель. Доложите обстановку. Прием.
«Клинт Рид! – Перед глазами Рамзи возникло каменное лицо инструктора по безопасности. – Учитель Рид. Шифровка в реальном времени».
Энсин склонился над микрофоном:
– Учитель, говорит Студент, – и он повторил отчет о саботаже.
– Учитель – Студенту: ваши предложения? Прием.
– Студент – Учителю: разрешите продолжить инспекцию на месте. Здесь меньше вероятности влияния неучтенных факторов. Нас на борту всего четверо. В случае успешной проверки прошу разрешения продолжить миссию. Возврат и отмена миссии плохо отразятся на общем боевом настрое. Прием.
– Учитель – Студенту: мы тоже так считаем. Ждите. – И после паузы: – Разрешение получено. Сколько вам потребуется времени? Прием.
Рамзи включил микрофон интеркома.
– Капитан, база велит произвести проверку на месте и, если все остальное в норме, продолжить миссию.
– Вы им обо всех наших находках сообщили?
– Да, сэр.
– А они что?
– Говорят, здесь меньше вероятности нарушений протокола безопасности. Меньше персонала. Предложили перепроверить друг друга, дать каждому…
– Господи ж твоя воля!
– Они спрашивают, сколько нам понадобится времени.
Тишина.
– Капитан, нас спрашивают…
– Я слышу. Запросите десять часов.
Рамзи повернулся к передатчику.
– Студент – Учителю: капитан просит десять часов. Прием.
– Учитель – Студенту: действуйте в установленном порядке. Мы сообщим вам новый график выходов на контакт. Отбой.
Рамзи откинулся на спинку стула.
«Вот и все, дороги назад нет. Что ж, Док велел ни в коем случае не прерывать миссию».
В интеркоме раздался голос Боннета:
– Рамзи, ты закончил говорить с базой? Чеши давай сюда, помоги мне на пульте!
– Иду!
Спарроу достал торцевой ключ и посмотрел на Гарсию, который скрючился под витками вторичной обмотки в двигательном отсеке.
– Мы получили приказ продолжать миссию, Джо. Им, похоже, сильно приспичило.
Гарсия вставил контактную лампу в патрон. Та загорелась.
– Ага. И еще салагу нам какого-то подсунули. Этот Рамзи, считай, наземный.
– В его послужном списке значится «ограниченный боевой опыт в патрульных рейдах».
– Мать моя женщина! – Гарсия сменил позу. – Что-то в этом парне настораживает.
Спарроу открыл крышку конденсатора.
– В каком смысле?
– На стукача похож. На типа, который выдает себя за кого-то другого.
– С чего ты взял?
– Сам не пойму, шкипер.
Капитан пожал плечами.
– Не знаю, Джо. Давай отложим этот разговор. Передай-ка ключ на восемь.
Гарсия подал гаечный ключ и вернулся к работе. В тесном отсеке повисла тишина, нарушаемая лишь скрежетом металла по металлу и тихим жужжанием тестовых приборов.
* * *Спарроу, пригнувшись, переступил порог командного пункта и молча подождал, пока Боннет с Рамзи закрепят крышку на центральной панели.
Боннет распрямился, потер шею. На коже остались пятна от смазки.
– Пока ты мальчишка, юниор, – обратился он к Рамзи. – Нам еще предстоит сделать из тебя подводника. Запомни главное: под водой можно ошибиться только раз.
Рамзи положил отвертку в ящик с инструментами, закрыл его. Затем поднял голову и увидел Спарроу.
– Все проверили, капитан? – спросил он.
Тот ответил не сразу. Он оглядел командный пункт, втянул носом воздух. Чуть попахивало озоном. Приглушенно гудели двигатели. Круглые циферблаты приборов, словно симбиотическое продолжение его глаз, передавали данные. Смутное беспокойство не проходило.
– Проверил все, на что способен простой смертный, – произнес коммандер. – Во всяком случае, надеюсь. Общий сбор в кают-компании.
Спарроу повернулся к ним спиной и вышел в ту же дверь, через которую вошел.
Рамзи убрал ящик с инструментами в стенной шкаф. Металл скрипнул по металлу. Энсин вздрогнул и оглянулся. Боннет уже был в дверях. Рамзи последовал за ним, вышел, втянув голову в плечи, и зашагал в кают-компанию. Там их уже ждали остальные двое: Гарсия справа, Спарроу в торце. Перед ним, к изумлению Рамзи, лежала раскрытая Библия.
– Да поможет нам Всевышний в наших скромных начинаниях, – произнес капитан.
Боннет опустился на стул слева.
Спарроу указал на место напротив себя:
– Присаживайтесь, мистер Рамзи.
Энсин сел, положив руки на зеленую суконную скатерть. Коммандер возвышался над всеми на другом конце стола.
«Ни дать ни взять Моисей со Скрижалями Завета,– подумал Рамзи.– Религиозное поклонение. Вот что связывает членов этого экипажа. Participation mystique![7] Благословение воинов перед набегом».
– Вы какого вероисповедания, мистер Рамзи? – спросил Спарроу.
Тот кашлянул.
– Я принадлежу к протестантской епископальной церкви.
– Нам, в общем-то, до лампочки. Вопрос из чистого любопытства. На наших субмаринах в ходу поговорка, что живых атеистов на глубину больше тысячи футов Господь не допускает.
Энсин улыбнулся.
Капитан навис над Библией и громогласно процитировал:
– «Настигнет беда тех, кто зло добром называет, а добро – злом, кто тьму за свет почитает, а свет – за тьму, горькое сладким именует, а сладкое – горьким! Беда ждет и тех, кто мнит себя мудрецом и проницателен лишь в собственных глазах!»[8]
Он закрыл Библию и рассчитанным властным движением поднял голову. Рамзи остался под впечатлением.
– Мы делаем все, что в наших силах,– продолжил Спарроу.– Мы делаем то, что считаем праведным. Даже если это наполняет печалью наши души, мы не отступаем. Мы делаем это ради того, чтобы безбожие сгинуло с лица земли. Аминь.
Капитан повернулся к ним спиной и поставил Библию на полку у переборки. Затем, не оборачиваясь, скомандовал:
– Всем занять посты. Мистер Рамзи, свяжитесь с базой, доложите о готовности. Узнайте время первого выхода на контакт.
Рамзи вскочил на ноги. У него буквально чесались руки – настолько не терпелось взглянуть на первичные телеметрические данные по Спарроу.
– Есть, сэр.
Он развернулся и, пригнув в дверях голову, поспешил в аппаратную.
Первый контрольный выход на связь был назначен ровно через четыре часа.
Рамзи сообщил эту информацию Спарроу.
– Обнулить хронометр, – отдал приказ капитан. – Доложить о готовности.
– Докладывает Гарсия: привод и буксировка готовы.
– Докладывает Боннет: центральный пост готов.
Рамзи в аппаратной опустил глаза на пульт. И неожиданно почувствовал, что находится на своем месте. Будто он давно сроднился с подлодкой, знал ее куда глубже и дольше, чем лишь пять недель обучения.
– Электронная панель готова, – доложил он. – Давление на корпус: две атмосферы. – Он проверил браслет с «вампиром» на запястье. – Диффузия в норме. Азот отсутствует.
В интеркоме прозвучала команда:
– Отчаливай, Лес!
Подводный буксир дернулся; слабый, похожий на шепот пульс моторов начал нарастать. Нос слегка забрал вверх, затем палуба выровнялась и стала немного крениться вниз.
«Погружаемся, – подумал энсин, – физически и метафорически. Теперь слово за мной».
– Мистер Рамзи, пройдите в командный блок, – донеслось из интеркома.
Рамзи закрыл крышку пульта и вышел.
Капитан стоял, заложив руки за спину и слегка расставив ноги, почти точно по центру главного командного пункта. Вокруг вился лабиринт из труб, винтов, тумблеров и циферблатов. Справа над панелью буксировки колдовал Гарсия, слева стоял Боннет, держа штурвал высокоскоростного хода. Большой манометр над центральным пультом показывал 1310 фунтов за бортом, и давление продолжало расти. Они опустились ниже трех тысяч футов.
– Что за черный ящик доставили с вашим багажом, мистер Рамзи? – не оборачиваясь, спросил Спарроу.
– Прибор для мониторинга новой дальнодействующей системы поиска, сэр.
Капитан поднял глаза на мигающий циферблат панели буксировки.
– А заперт был почему?
– Аппаратура слишком чувствительная, поэтому ее на всякий случай упаковали как следует. Боялись, чтобы сенсор ненароком…
– Взгляну на него при первой же возможности, – перебил Спарроу. Он шагнул вправо и встал за спиной у Боннета. – Лес, что за протечка в девятом отсеке?
– По идее, там нет ни влажности, ни давления, шкипер. Должно быть, конденсат.
– Присматривай за ним.
Спарроу вернулся к Рамзи.
«Вот сразу и узнаем, купится он на маскировку ящика или нет», – подумал энсин.
– Вы чем-нибудь увлекаетесь? – спросил капитан.
– Астрономией, – моргнув от неожиданности, произнес Рамзи.
– Подходящее хобби для подводника, – хмыкнул, не оборачиваясь, Боннет.
Рамзи не успел и рта раскрыть, как за него ответил Спарроу:
– В море астрономия очень даже кстати.
– Ну да, для навигации, – добавил Рамзи.
Капитан покосился на энсина, затем вновь перевел глаза на пульт.
– Я как раз подумал, когда мы плыли по подземной гавани, что неплохо бы давать морякам возможность напоследок перед погружением взглянуть на звездное небо. Звезды помогают сориентироваться. В ночь накануне выписки из Гарден-Гленна небо было удивительно ясным. Созвездие Геркулеса отчетливо…
Он осекся, почувствовав, что нос буксира кренит вверх, и привычным движением опустил руки на пульт для корректировки дифферента.
– Геркулес, он же Коленопреклоненный[9]? – спросил Рамзи.
– Ага, хотя нынче это название мало кто помнит, – кивнул Спарроу. – Меня греет, что он уже столько веков указывает морякам путь. Знаете, финикийцы ему даже поклонялись.
Рамзи внезапно проникся к капитану симпатией. И тут же сам себя одернул:
«Я должен сохранять ясную голову и объективность».
Спарроу тем временем переместился к навигационным приборам. Внимательно изучив показания, он вновь заговорил с Рамзи.
– Вас когда-нибудь посещала мысль, что из всех изобретений человечества глубоководные буксиры класса «Адский челнок» ближе всего к космическим кораблям? Мы целиком автономны. – Он опять сосредоточил внимание на центральном пульте. – И как же мы используем эти космические корабли? Прячем их на глубине. Посылаем убивать друг друга.
«Вот в чем проблема, – подумал Рамзи. – Болезненная фантазия, оглашаемая во благо и для пользы экипажа».
Вслух он произнес:
– Мы используем их для самообороны.
– Человечество не может защититься от самого себя.
Рамзи открыл было рот, но смолчал.
«Юнгианская концепция. У человека нет защиты против самого себя».
Он проникся к Спарроу еще большим уважением.
– Наша подземная база, – продолжал капитан, – все равно что материнская утроба. А подводный туннель – родовой канал. Я так это вижу.
Рамзи сунул руки в карманы и сжал кулаки.
«Что вообще происходит? – недоумевал он. – Подобные мысли под стать экспертам Психбюро. Этот Спарроу либо на грани помешательства, либо самый здравомыслящий из всех, кого я встречал. Он совершенно прав насчет базы и туннеля – жаль, что мы сами не додумались до такой аналогии. В ней наверняка кроется разгадка нашей проблемы, но какая?»
Тем временем коммандер начал раздавать указания:
– Джо, поставь панель буксировки на автомат и пойди-ка проверь с мистером Рамзи новую систему обнаружения. Она должна быть откалибрована до первого выхода на контакт. – Он глянул на интерактивную карту автонавигатора, встроенную в переборку, – на ней красной точкой обозначалось их местоположение. – Лес, выведи перископ на поверхность и сверь координаты.
– Есть, шкипер.
Гарсия щелкнул последним тумблером на пульте и повернулся к Рамзи.
– Пошли, юниор.
Энсин посмотрел на капитана. Ему страшно захотелось почувствовать себя частью команды.
– Друзья зовут меня Джонни, – сообщил он.
Спарроу, будто не слыша, обратился к Гарсии:
– Заодно, Джо, познакомь мистера Рамзи со спецификой нашей системы воздухоснабжения. Начни с фазового регулятора карбоангидразы.
Энсин воспринял нежелание капитана называть его по имени как пощечину. Он весь напрягся и, сгорбившись, шагнул в тамбур.
Гарсия вышел следом, поравнялся с ним и сказал:
– На подлодках всегда так, Рамзи. К новичкам обращаются по прозвищу или по фамилии вплоть до первого боя. Некоторые чудики просто мечтают, чтобы их никогда не начали звать по имени.
Рамзи выругался про себя. Об этом в СБ упомянуть забыли. Теперь он точно выглядел полным салагой.
«Хотя вполне ожидаемо, – тут же подумал он. – Суеверный обычай сплоченного экипажа. Немножко мистики. Не используйте сокровенное имя новичка, чтобы боги не покарали его… вместе с его спутниками».
Боннет в командном блоке фыркнул и поглядел на Спарроу. Затем потер шею, отвернулся к центральному пульту.
– Салага, что скажешь, – вздохнул он.
– Зато старается, – отозвался капитан. – Будем надеяться на лучшее.
– Тебя не беспокоит, что его в последний момент вызвали в Секотдел?
– Самую малость.
– А у меня душа не на месте. Не знаю… Что-то в этом парне… не то.
Косматые брови старпома сошлись на переносице.
– Вполне могла быть рутинная проверка, – примирительно сказал Спарроу. – Забыл, как они нас потрошили?
– И все-таки я бы с него глаз не спускал, – проворчал Боннет.
– Ладно, пойду займусь администрацией. Держи заданный курс. Вызови меня перед выходом на первую контрольную связь.
– Что насчет расписания вахт?
– Я как раз им и хотел заняться, – ответил капитан. – Буду стоять поначалу в паре с Рамзи, пока мы в относительно спокойных водах. Не хочу, чтобы он свалял дурака, когда жареным запахнет.
Спарроу нырнул в дверь, ведущую к кормовому отсеку, спустился по трапу и вошел в кают-компанию. Первое, что бросилось в глаза, был цвет скатерти в кают-компании – скатерти, которую он видел не одну тысячу раз.
«Отчего в кают-компаниях сукно на столах обязательно зеленое? Чтобы напоминало о зеленой травке? О доме?»
Между тем в аппаратной Гарсия и Рамзи закончили проверку сонарной системы обнаружения и закрепили крышку на панели.
– Что дальше? – спросил Рамзи.
– Самое время отдохнуть, – сказал Гарсия. – На вахте сейчас Лес. Шкипер, скорее всего, составляет расписание. Тебя наверняка назначат следующим. Первые пару дней обстановка обычно спокойная.
– Я и правда устал, – кивнул Рамзи, поворачивая на корму. – До скорого.
– Бывай! – бросил ему вслед Гарсия.
Рамзи поспешил к себе, запер дверь, достал телеметрический ящик, отпер его, извлек первую запись и, присев на койку, принялся ее изучать.
Отчетливый всплеск адреналина в самом начале ленты еще до прибытия Рамзи и позже – другой, когда корпус оказался под давлением.
«Первые напряги, – подумал энсин. – Обычное дело».
Рамзи прокрутил ленту дальше, на то время, когда был обнаружен саботаж, еще раз проверил указанный час, отмотал чуть назад, опять вперед.
Ничего!
«Быть не может!..»
Рамзи уставился перед собой на ряды заклепок на переборке. Слабое урчание двигателя, казалось, усилилось. На одеяле под пальцами явственно проступал каждый стежок, каждая ниточка. Запахи в комнате обострились: краска, масло, мыло, озон, пот, пластик…
«Может ли тревожное состояние у человека не сопровождаться гормональной реакцией? – спросил он себя. – Да, при определенных патологиях, ни одна из которых к Спарроу не применима».
Рамзи припомнил, как звучал голос капитана, идущий тогда из интеркома: напряженный, отрывистый, местами визгливый…
Он вновь проверил ленту.
«Может, неисправен дистанционный приемник?»
Он обследовал прибор – все работало.
«Или же датчик в шее Спарроу барахлит? Хотя другие-то показатели записаны».
Рамзи лег, положил руку под голову и задумался. Вариантов было два.
«Спарроу не волновался, потому что заранее знал о тряпке, настиле и протечке масла. Он мог сам все подстроить, чтобы развернуть корабль и сорвать операцию. Тогда он либо трус, либо шпион. Хотя в этом случае прибор зафиксировал бы другие психосоматические признаки».
Оставался второй вариант:
«В ситуации стресса инстинктивные функции желез у капитана управляются центрами неокортекса. Это можно увязать с известными параноидальными отклонениями, когда нарушены естественные реакции организма на стресс. Например, притупление чувства страха, если человек глубоко убежден, что опасности не существует. – Рамзи резко сел. – Отсюда и религиозные настроения Спарроу! Ну конечно! Полная и абсолютная вера, этим все объясняется. Религиозных фаталистов хватало и раньше. Некоторые и Христа к таковым причисляли. – Рамзи нахмурился. – Только Швейцер давно разоблачил таких типов, разбил их доводы в пух и прах».