Ловец душ
Размышления оборвал настойчивый стук в дверь. Энсин наскоро сунул ленты в потайное дно телеметрического ящика, закрыл его и запер.
Стук повторился.
– Рамзи? – позвал Гарсия.
– Да?
– Прими парочку таблеток от усталости. Ты следующий на вахту заступаешь.
– Понял. Спасибо.
Рамзи задвинул ящик под стол, подошел к двери и открыл ее. Тамбур был пуст. Энсин уставился на каюту Гарсии напротив и мгновение стоял, вбирая в себя атмосферу судна. На лоб упала капля влаги с потолка. Внезапно на него нахлынуло чувство подавленности. Рамзи почти физически ощутил чудовищное давление воды вокруг себя.
«А сам-то я знаю, что такое настоящий страх?» – подумал он.
* * *«Фенийский таран» медленно продвигался вперед, следуя подводным течениям и прячась под любым холодным пластом, который удавалось найти, – холодная вода приглушала звуки с подлодки. Подобно хвостатому дирижаблю, они плыли между стенками глубоководного каньона, которые поглощали шум моторов.
Вахты сменяли одна другую, обеды чередовались с ужинами. Спарроу и Гарсия затеяли шахматную партию. Стрелки хронометра одна за другой наматывали круги, отсчитывая смертельно скучную рутину в преддверии опасности. Красная точка на карте автонавигатора обогнула мыс Флориды и вышла вдоль побережья Атлантики в открытый океан – крошечная мошка, медленно ползущая к Исландии.
Пять дней тринадцать часов двадцать две минуты с момента отправления.
Согнувшись в дверном проеме, Спарроу вошел в командный пункт. На мгновение задержался, окидывая взглядом индикаторы – его дополнительные органы чувств. Атмосферная влажность высоковата. Надо не забыть сказать Гарсии, чтобы проверил, когда заступит на дежурство.
Теперь шла вахта Боннета. Центральный пульт был переведен на дистанционное управление. Дублирующая панель в переборке отсутствовала.
Положение «Тарана» на карте почти поравнялось с северной оконечностью Ньюфаундленда, красная точка двигалась к южному берегу Гренландии. Курс шестьдесят один градус двадцать минут. На манометре забортного давления: 2360 фунтов на квадратный дюйм – глубина около 5500 футов.
Спарроу пересек командный пункт и шагнул на мостик машинного отделения, чувствуя мягкое покрытие под ногами. Боннет стоял уровнем ниже, спиной к Спарроу, пристально глядя куда-то влево и вниз. Капитан проследил за его взглядом – тот смотрел на люк, за которым начинался аварийный лаз реакторного отсека.
«Странно, – подумал он. – Боннет как будто что-то подсчитывает».
Внезапно он понял: старший помощник принюхивался. Тогда он сам втянул носом воздух и почувствовал знакомые запахи переработки, озона и масла, характерные для машинного отсека. Он прошел дальше и, перегнувшись через перила, спросил:
– Что-то случилось, Лес?
Боннет обернулся, подняв голову.
– Эй, шкипер. Не знаю. Меня преследует запах какой-то тухлятины.
Губы Спарроу скривились в полуулыбку.
– Как ты в этой вони вообще что-то различаешь?
– Я на полном серьезе: откуда-то падалью несет, тухлым мясом. Я уже не первый день замечаю – каждый раз, когда здесь прохожу.
– А кто-нибудь еще заметил?
– Без понятия.
– Скорее всего, показалось, Лес. После пяти дней в этой вонючей плавучей кишке и не такое померещится.
– Да нет, к обычной вони я привык. Тут что-то другое.
– Погоди секунду.
Спарроу сбежал по трапу и встал на мостик рядом с Боннетом.
– Сам принюхайся, шкипер.
Капитан вдохнул полной грудью. Он почувствовал слабый запах падали, но на перенасыщенной кислородом подлодке мясо портилось очень быстро.
– Может, крыса где сдохла?
– Откуда ей взяться? Тем более что мы прочесали «Таран» вдоль и поперек. Сюда и комар-то не мог…
Боннет осекся, уставившись в противорадиационную перегородку.
– Одно место мы не прочесывали, – тихо произнес Спарроу.
– Так мы же через внутренние телеокуляры все просмотрели. Там ведь…
Боннет умолк.
– Проверим-ка еще разок, – предложил капитан.
Они вернулись в командный пункт и один за другим вывели все сканеры реакторного отсека на контрольный дисплей.
– Ничего, – пожав плечами, произнес Боннет.
Спарроу поглядел на наручные часы.
– Джо сдал вахту примерно час назад. – Он уставился на выключенный экран. – Пусть подойдет к тому люку, а Рамзи поставь дежурить здесь, в КП. Я иду к реактору.
Он вышел в носовую дверь и, пройдя по мостику, спустился на нижнюю палубу.
Оставшись один в командном пункте, Боннет вызвал Гарсию. Из динамика откликнулся сонный голос:
– Да?
– Шкипер просит срочно подойти к реакторному отсеку. К лазу номер один.
– А что такое?
– Он все объяснит.
Боннет переключился на громкую связь.
– Рамзи!
– Я здесь, в комнате отдыха.
– Заступите на дежурство в командный пункт.
– Иду.
Боннет выключил связь и догнал Спарроу. Почти незамедлительно к ним присоединился Гарсия, на ходу застегивая рубашку. Его черные волосы торчали во все стороны.
– Что стряслось?
– Джо, ты когда проверял реакторный блок, то открывал люки в лазы? – спросил Спарроу.
– Конечно. Но внутрь не совался. Нам безопасники строго-настрого…
– Знаю. Ты ничего не чуешь?
Гарсия непонимающе нахмурился.
– В смысле, носом?
– Да, носом.
– Вроде нет. – Гарсия почесал в затылке. – А что?
– Принюхайся, – сказал Боннет.
Бортинженер сморщил нос и вдохнул. Еще вдохнул.
– Тухлятина?
– Лес заметил еще пару дней назад.
– Кто-нибудь вентиляционные ходы проверял?
– Первым делом, – отозвался Боннет. – Поначалу я был не уверен. Видимо, какое-то время там шла борьба между бактериями и стерилизующей радиацией.
– И бактерии победили, как только мы впрыснули побольше кислорода, – добавил Спарроу и показал на заслонку вентиляции на стене. – Оттуда сильнее воняет. Джо, принеси-ка кусок резервного кабеля для сжатого воздуха.
– Какой длины?
– Футов двадцать. Чтобы хватило на весь лаз и еще осталось на сам отсек.
– Без проблем, – ответил Гарсия и пошел к складу.
Спарроу достал из настенного шкафа портативный телеокуляр и фонарь.
– В реакторном отсеке достаточно недоступных глазу мест. Только думать об этом всем неохота. Тешим себя мыслью, что стационарные телеокуляры не оставляют слепых пятен. Лучше уж мы пожертвуем портативным окуляром и фонарем, зато заглянем во все потайные углы.
Гарсия вернулся с кабелем.
– И что с ним делать?
– Пристроим на конце глаз с подсветкой, – сказал Спарроу.
Гарсия покраснел.
– Мне самому в голову не пришло.
– А я как раз и говорил Лесу, что наш мозг предпочитает не заморач…
В динамике на переборке раздался голос Рамзи:
– Я вижу вас на экране. Что происходит?
Боннет коснулся микрофона на груди.
– В лазе реактора что-то воняет.
– Пусть идет сюда и захватит панель дистанционного управления – ту, что ты оставил наверху. – Спарроу на секунду оторвал взгляд от окуляра и лампочки, которые привязывал к кабелю. – Нам может понадобиться его помощь.
Боннет передал приказ.
Вскоре Рамзи уже стоял над ними на мостике и изучал дистанционную панель.
– Я только что уловил запах. Думаете, крыса? – перегнувшись через перила, спросил он.
– Фиг его знает, – ответил Боннет.
– Держи.
Спарроу вручил кабель Гарсии, а сам повернулся к люку, разгерметизировал его и замер в нерешительности. Затем поднял голову и сказал:
– Рамзи, отнесите-ка панель от греха подальше.
Тот повиновался и отошел футов на десять по мостику.
– Лес, ты тоже посторонись.
Боннет отступил от люка, вопросительно глядя на капитана.
Спарроу кивнул на дозиметр над лазом.
– Там может сильно фонить. Поглядывай на индикатор.
Гарсия вынул закрепленный в стенке портативный экранчик и встал рядом.
– Ну, погнали, – сказал коммандер и потянул дверь на себя.
Гарсия зажал нос и рот рукой.
– Фу-у! – отпрянул Спарроу.
– Простите за каламбур, – Боннет закашлялся, – но дело попахивает гнильцой.
Рамзи вновь перегнулся через перила.
– Тут одной крысой явно не обошлось, – сказал он.
Спарроу взял кабель и включил фонарь. Луч яркого света ударил в глаза Рамзи, на мгновение ослепив его. Когда к нему вернулось зрение, Спарроу уже просунул конец кабеля в лаз. Гарсия склонился над экранчиком.
Рамзи переключил портативную панель на одну из электронных схем и ахнул. В тот же миг раздался возглас Гарсии:
– Шкипер! Смотри!
На экране был виден изгиб уходящего вниз лаза. Прямо на них смотрели подошвы мужских ботинок.
Боннет бросил на Рамзи многозначительный взгляд из-под косматых бровей. На лбу старпома выступили капельки пота.
– У тебя на экране то же? – спросил он.
Рамзи кивнул. С его места стоявшие внизу люди казались карликами, акустика делала их голоса похожими на писк. Энсин чувствовал себя зрителем в кукольном театре.
Боннет повернулся к дозиметру над люком.
– Уровень радиации чуть выше нормы, – сообщил он.
– Не настолько, чтобы с ней не справились фильтры, – отозвался Гарсия.
Спарроу согнулся, проталкивая кабель с импровизированным телеглазом как можно дальше в лаз. Гарсия повернул свой экран к Боннету.
– Ну, что там?
– Теперь видны все ноги, – ответил Боннет.
Рамзи услышал какое-то бормотание и увидел, как шевелятся губы Гарсии: «Святая Мария, Матерь Божья…» Пальцы бортинженера судорожно перебирали четки под рубашкой. Спарроу чуть развернул кабель.
– Нож! – воскликнул Боннет.
В тот же миг на экране Рамзи появилось изображение. Из груди лежавшего в лазе мужчины торчал нож.
– Достаньте рекордер, – велел Спарроу.
– Уже достал, – отозвался Рамзи, устанавливая над приемником взятую со стеллажа видеокамеру.
Спарроу протолкнул кабель еще дальше, и на экране показалось лицо.
– Кто-нибудь его узнает?
– Я вроде бы где-то видел. Форма младшего состава. Судя по маркировке, он из техперсонала, обслуживающего атомные реакторы. – Гарсия покачал головой. – Только его не было среди техников, которых я пустил на борт для проверки перед отплытием.
Капитан разогнулся и глянул вверх.
– А вы, Рамзи?
– Он из особого подотдела Службы безопасности при адмирале Белланде, – ответил тот. – Его фамилия то ли Фосс, то ли Фостер, вроде того.
– Откуда ты знаешь? – спросил Боннет.
Рамзи внезапно сообразил, что допустил тактическую ошибку.
– Во время патрульных рейдов в заливе он был нашим связным по вопросам безопасности.
Солгал, и глазом не моргнув. Он прекрасно помнил, где видел этого офицера в последний раз: резиденция Белланда, во время напутственных указаний инструктора Рида.
– Вам известно, что он тут делал? – спросил Спарроу.
Рамзи покачал головой.
– Могу лишь догадываться. Наверное, проводил спецпроверку, когда его застали врасплох.
– Застали за чем? – вмешался Гарсия.
У Рамзи перехватило дыхание. Он вспомнил, что Гарсия был предполагаемым спящим шпионом.
– Скорее всего, наоборот, – сказал Боннет. – Этот парень из СБ застукал кого-то за…
– Да кого он мог застукать? – оборвал его Спарроу. Он открыл ближайший к лазу шкаф и вынул оттуда защитный костюм. – Джо, помоги с РЗК.
Гарсия подчинился.
Вскоре голос Спарроу зазвучал из коммуникатора внутри костюма:
– Лес, принеси дуковский мешок[10] и свинцовый ящик. Оставь их здесь, возле люка. Джо, облачись в другой костюм – поможешь вытащить тело. Рамзи, следите за мной и записывайте на пленку все, что я покажу. И подключите к моему дозиметру репитер. Мне будет некогда за ним следить.
– Есть, – кивнул Рамзи.
Гарсия тем временем уже натягивал второй комплект. Боннет пошел к складам в кормовом отсеке.
Согнувшись пополам, Спарроу втиснулся в лаз. Репитер его дозиметра на панели Рамзи мгновенно начал отсчет.
– А там горячо, – присвистнул энсин. – У меня показывает пять тысяч миллирентген.
– Вижу, – сказал Спарроу. – Подключитесь к сканеру в моем шлеме.
Рамзи переключил один из экранов панели на шлем. Все видимое пространство загораживала рука в перчатке. Капитан отвел руку, и стал виден кусок униформы.
– Тут записка, – сообщил Спарроу. – Он оставил записку. Я ее зачитаю, а вы включите аудиозапись и сделайте снимок. Дата: шестнадцатое апреля, время: восемь-сорок-пять.
«День отплытия, – припомнил Рамзи. – В это время мы шли по подземному туннелю».
«Коммандеру Х. Э. Спарроу от лейтенанта Артура Х. Фосса, SYO-2204829, – начал капитан. – Отчет о спецпроверке безопасности на глубоководном буксире “Фенийский таран”».
Спарроу откашлялся и продолжил:
– «В соответствии с последними распоряжениями Службы безопасности, я проводил особую проверку реакторного блока вслед за стандартной инспекцией бригады атомного техобслуживания. Предполагалось, что я быстро проникну в лаз для осмотра торцевой заслонки и механизмов ручного привода. Ввиду краткости осмотра и для сохранения секретности я решил обойтись без РЗК».
В люк сунулся Гарсия – в защитном скафандре он походил на фантастического монстра.
– Я тебе точно не нужен, шкипер? – спросил он.
– Нет, жди снаружи, Джо. – Спарроу продолжил читать: – «Пока я полз, случайно отключился мой дозиметр, поэтому сигнала о повышенном уровне радиации я не получил. – Голос капитана дрогнул. – Я обнаружил, что один из гафниевых стержней вспомогательного поглотителя вынут и спрятан в лазе. Я заметил его, только когда непосредственно по нему прополз. Ошибки быть не могло. Я сразу включил дозиметр и зафиксировал смертельную дозу облучения».
Капитан на секунду умолк.
– Упокой Господь его душу, – пробормотал он и вернулся к записке: – «Очевидно, что стержень извлечен умышленно для создания перегрузки, неясен лишь предполагаемый момент ее наступления. Взрыв мог произойти еще на базе, поэтому я поспешил вставить стержень на место, а также починил аварийную сигнализацию, провода которой оказались перерезаны, видимо, с целью скрыть диверсию».
Рамзи увидел на экране, подключенном к сканеру, как записка переместилась – Спарроу сменил положение.
– Эй, Джо, ты заметил какие-нибудь аномалии в аварийной сигнализации? – спросил капитан.
– Никаких, – прозвучал ответ.
Спарроу сердито хмыкнул и вернулся к записке.
– «Вставив стержень на место, я проверил коммуникатор в дальнем конце реакторного отсека. Он вдребезги разбит. Я пополз назад, надеясь на медиков, у которых всегда есть способ облегчить переход в мир иной. Однако люк оказался заперт снаружи – я очутился в западне. Я звал на помощь, пытался докричаться до кого-нибудь через вентиляционное отверстие – ответа не последовало. Мой личный коммуникатор в толще противорадиационной стенки не работает».
Спарроу замолчал.
– Все ясно, – чуть погодя сказал он.
– Что ясно? – переспросил Рамзи, склонившись к встроенному в панель микрофону.
– Вентиляционная заслонка открывается изнутри. По идее, она должна быть закрыта. Не будь она закрыта, мы бы услышали… – Он не закончил мысли.
Рамзи представил себя на месте рядового безопасника: в полнейшем одиночестве и сознании, что умирает и что его уже ничто не спасет, он посвятил последние минуты жизни заботе о других.
«Хватило бы мне смелости?» – пронеслось в уме.
– Он предпочел вонзить в сердце нож, чтобы не умирать медленной мучительной смертью, – произнес Спарроу. – И написал, что не знает, кто виновен в саботаже и кто его там замуровал.
– Он мог бы привлечь к себе внимание, – начал Рамзи, – если бы закоротил одну из схем…
– С риском закоротить не ту схему и вышибить из реактора все стержни-замедлители разом? – перебил его Гарсия.
– Так ведь гравитационные захваты…
– Откуда ему было знать, где там еще поковырялись?! – Голос Гарсии дрожал от гнева. – Но самоубийство!..
– Джо, – спросил Спарроу, – кто из работников причала оставался на борту последним?
– Те два досмотрщика, которых я сам пустил. Вы оба видели, как они уходили.
«Опять Гарсия!» – подумал Рамзи и, перегнувшись через перила, крикнул:
– Джо, а кто были…
Тут он вспомнил, что защитный костюм не пропускает звук, и повторил в микрофон:
– Джо, а кто были те двое?
Визор шлема Гарсии повернулся в сторону Рамзи.
– Два новеньких. Их фамилии – в пропускном списке.
– Рамзи, продолжайте запись, – прервал разговор Спарроу и зачитал: – «Кто бы ни устроил диверсию в отсеке реактора, он явно рассчитывал, что лодка взорвется еще в подводном туннеле. Подобный взрыв надолго обезвредил бы всю базу целиком, так как пришлось бы строить обходной туннель. Очевидно, что врагам известно расположение базы. Следует незамедлительно оповестить Службу безопасности. – Капитан понизил голос. – Прошу передать моей жене, что в последние минуты я думал о ней».
– Грязные подонки… – Гарсия хрипло выругался.
Спарроу поднял записку на уровень визора, чтобы Рамзи смог ее сфотографировать.
– Что-нибудь еще есть? – спросил энсин.
– Есть блокнот с какой-то шифровкой. Да, тут приписано рукой лейтенанта Фосса: «Обязательно передайте блокнот в двадцать второй отдел Службы безопасности».
Изображение возникло на экране панели.
– Рамзи, записывайте дальше. – Спарроу до конца перелистал блокнот перед встроенным в шлем сканером. – Я вынул содержимое из всех карманов и выхожу.
И он пополз назад к люку.
Вернулся Боннет с объемистым дуковским мешком и небольшим свинцовым ящиком.
– Я все слышал по интеркому, пока копался на складе, – сказал он, глядя на Рамзи. – Господи, голыми руками задушил бы ублюдков, которые расправились с бедным парнем!
– Которые чуть не расправились со всеми нами, – уточнил энсин. Он склонился над микрофоном: – Джо, может, заберете у Леса вещи – ему лучше не приближаться к лазу без РЗК.
Из динамика раздалось «Без проблем!» Гарсии. Он подошел к выходу в машинный отсек, забрал у Боннета мешок с ящиком и вернулся к люку, как раз когда оттуда вылезал Спарроу.
– Рамзи, записывайте на пленку предметы, которые я кладу в ящик. Один портативный дозиметр, модель XXVII, один наручный коммуникатор, один фонарик, один бумажник, содержащий следующее: фотография женщины с ребенком с подписью «С любовью, Нан и Пегги», одно удостоверение личности на имя лейтенанта Военно-Морского флота Артура Хермона Фосса, SYO-2204829, один пропуск на базу, один пропуск в столовую, одни водительские права, банкноты и монеты общей суммой в шестнадцать долларов и двадцать четыре цента.
Он повернулся к лазу и достал оттуда завернутый в носовой платок узелок, с трудом развязал его пальцами в толстых перчатках.
– Далее: одна перьевая ручка, один брелок с четырьмя ключами, одни кусачки для ногтей, один мини-фотоаппарат. Пленка, разумеется, засветилась от радиации. Один карманный диктофон, без записей.
Спарроу сложил все вещи в ящик, Гарсия его запечатал.
Рамзи сверился с наручными часами и засек время.
«Интересно взглянуть на данные, которые поступили сейчас от Спарроу на мою телеметрию», – подумал он.
– Как там, в реакторном отсеке? – спросил Гарсия.
Спарроу кивнул в сторону лаза – из-за громоздкого шлема жест получился комичный.
– Да как он и описал. Все на своем месте, кроме разбитого коммуникатора. Вдребезги. Почему?
– Может, тот, кто его разбил, ожидал проверку, – предположил Гарсия.
– Может быть.
Рамзи на минуту отвлекся на корректировку небольшого отклонения от курса, вызванного встречным течением. Когда судно выровнялось, он перегнулся через перила и посмотрел вниз. Гарсия и Спарроу засовывали труп офицера Службы безопасности в дуковский мешок.
– Лес, после того как вынесем его отсюда, продезинфицируй все помещение из шланга. И радиацию замерь, – распорядился Спарроу.
Рамзи включил микрофон на панели:
– Капитан, вы не думали, что записка могла быть сфабрикована для отвода глаз? Странно, что Фосс не воспользовался диктофоном.
– С риском, что запись случайно сотрется? – огрызнулся Гарсия. – Ну уж нет, сэр.
Он оттащил мешок с трупом к лебедке машинного отсека.
Спарроу продолжал давать указания:
– Лес, после дезинфекции надень РЗК и проверь еще разок торцевую заслонку и ручное управление лаза. В моем скафандре осталось восемь минут.
Боннет кивнул.
Гарсия провел дозиметром по мешку.
– Горячо, – сообщил он. – Его придется отправить за борт в ближайшие двенадцать часов. Иначе я не ручаюсь за наши воздухоочистительные фильтры.
Он отложил дозиметр и подсунул под мешок сетку.
Боннет тем временем спустился по правому борту в машинное отделение, надел РЗК и подтащил моечный шланг к люку в стене.
Гарсия натянул лебедку.
– Шкипер, пусть Лес останется с вами, а я проверю лаз. Это моя работа.
– Окей, Джо. – Визор Спарроу повернулся к застывшему у люка Боннету. – Лес, поможешь мне здесь.
Старпом посторонился и встал рядом с капитаном.
Гарсия подошел к лазу и обернулся на Рамзи. Кварцевое стекло на шлеме делало его похожим на циклопа. Он согнулся и пополз. Вскоре его голос зазвучал в динамике:
– Юниор, меня хорошо слышно?
– Да, – ответил Рамзи.
– Мой дозиметр показывает, что тут горячее, чем в двухдолларовом пистолете. Я на полпути, как раз где заканчивается изгиб экранирования. Вижу коммуникатор. От него мало что осталось. (Пауза.) Добрался до ручников. (Длительная пауза.) Судя по отражению в зеркалах, никаких видимых признаков диверсии. Порядок. Иду обратно.
Все это время Рамзи не давала покоя одна-единственная мысль: «Если Гарсия действительно «крот», чем он там сейчас занят? Почему вызвался совершить проверку?»
А нельзя ли найти какой-нибудь предлог и самому инспектировать реакторный отсек? «Вряд ли. Спарроу не допустит риск предельной дозы облучения у троих членов экипажа. Иначе в случае необходимости туда просто некому будет лезть».
Рамзи решил при первой же возможности тщательнейшим образом обследовать реактор внутренними сканерами.
Спарроу и Боннет подняли мешок к ДУКу позади втянутой боевой рубки.
– Рамзи, – сказал капитан, – отнесите-ка панель еще дальше, к кормовой переборке. Мешок слегка пропускает радиацию.
Рамзи повиновался и пристроил панель на поручень в дальнем конце мостика.
Спарроу передал лебедку Боннету, вошел в дезактивационную камеру и вышел из нее без РЗК. Он угрюмо глянул на энсина.
– Джо уже закончил?
– Да, вылезает, – ответил тот.
– В удостоверении Фосса значится, что он католик, – продолжал Спарроу. – Попроси Джо прочитать молитву за усопших.
Рамзи передал просьбу.
Гарсия появился в отверстии лаза и замотал головой.
– Не мог он быть католиком. Или же его убили. Католики не совершают самоубийств.
– Господи твоя воля, а ведь правда! – воскликнул Спарроу. Немного погодя, он коснулся нагрудного микрофона: – Ты прочтешь молитву?
– С учетом обстоятельств, так уж и быть.
Он запер люк и зашел в дезактивационную камеру снять защитный комплект.
Боннет поднялся по трапу в центре, закрепил лебедку с грузом боковым тросом, вернулся на нижнюю палубу, размотал моечные шланги и начал опрыскивать помещение. Спарроу и Гарсия поднялись на мостик, где стоял Рамзи.
– В полночь по местному времени всплываем на поверхность для похорон, – сказал капитан и вышел на корму через ближайшую дверь, даже не взглянув на подвешенный к лебедке груз.
Наблюдая сверху за старшим помощником, Рамзи вновь поймал себя на мысли о кукольном спектакле. «Последний акт. Сцена первая».
Стоявший рядом Гарсия сказал:
– Мне пора заступать на вахту. Я отнесу это на КП.
Он открепил панель от поручня, поднялся с ней по трапу в центре и, пригнувшись, исчез в проеме кормовой переборки.
Бросив прощальный взгляд на покачивающийся в сетке подъемника мешок, Рамзи последовал за бортинженером, миновал командный блок и поспешил к себе в каюту, где сразу же достал телеметрические записи.
Никаких значимых отклонений!
Он пометил ленты, спрятал их в потайное дно ящика и лег на койку. Субмарина тихо гудела и вибрировала, словно живое существо. Энсину казалось, что он естественным образом вписался в обстановку каюты с ее перекрестьем труб под потолком, вентиляционными ходами, репитерами электронных приборов, встроенными в стену микрофоном и динамиками.
Вскоре Рамзи уснул, и ему приснилось, что он – глубоководная рыба, стремящаяся к свету в далекой выси. Тщетно! Страшное давление не давало вырваться из глубинного заточения.
В полночь тело лейтенанта Фосса было предано океану. Его поглотили холодная беззвездная тьма и бурные волны. Рамзи совсем продрог, пока Гарсия читал молитвы за упокой.
– В руки Твои предаем дух его.
Последняя сцена последнего акта для лейтенанта Артура Хермона Фосса. Занавес.