Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Картель правосудия

1 2 3 4 5 ... 18 >>
На страницу:
1 из 18
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Картель правосудия
Фридрих Евсеевич Незнанский

Марш Турецкого
При загадочных обстоятельствах умирает Председатель Верховного Суда России. Но его смерть сопряжена с не менее драматическими событиями: исчезновением дочери, преуспевающей хозяйки ресторана, и гибелью крупнейшего уголовного «авторитета». По личному указанию Президента сформирована следственная бригада, возглавляемая «важняком» Александром Турецким, который приходит к выводу, что правоохранительная система и судебная власть, укрепляя свой авторитет, в союзе с банковским капиталом опираются еще на одну силу, страшную и преступную.

Фридрих Евсеевич Незнанский

Картель правосудия

Глава 1

«ВАЖНЯК» ТУРЕЦКИЙ

13 февраля, утро

Он готов был поступить как шекспировские герои, тем более что в мозги назойливо лезла классическая строчка: «В тесной комнатушке они расквитались по-крупному». Главное было – удержаться и не чихнуть. В носу уже чесалось не на шутку. Насморк мучил его уже почти неделю. Турецкий бесшумно ступил сначала на пятки, постепенно перенося вес тела на всю ступню. Итак, час расплаты настал. Хотя, если соответствовать истине, на часах было 11.17. Но от избытка чувств Турецкий готов был перевести их на ноль, учредив тем самым свой личный часовой пояс. Только бы не чихнуть.

«В тесной комнатушке…» Турецкий остановился за углом, затаил дыхание и оставался недвижим. Оружия он не доставал. Только бы не чихнуть. В течение минуты у него не дрогнула ни одна мышца, и он не сомневался: Тот, за кем он охотился всю последнюю неделю, даже близко не подозревает, что они находятся на расстоянии вытянутой руки. А Турецкий почти чувствовал его запах. Ну что же, на этот раз с Ним будет покончено!

Вдруг – и совсем не вовремя – Турецкий припомнил, что подобный психофизический прием существует в спорте. В парных гонках на велотреке он называется «сюрпляс». Там речь идет не о рекордном времени, а единственно о том, кто придет к финишу первым. (Черт побери, как это нам близко, подумал Турецкий, облизнув высохшие губы.) И часто возникает совершенно поразительная картина: велосипедисты, потихоньку сбрасывая темп, вдруг останавливаются вообще и буквально прилипают к одному месту, не продвигаясь вперед ни на йоту, внимательно наблюдая друг за другом, на расстоянии буквально нескольких шагов! Они пытаются усыпить бдительность, но в то же время не пропустить рывка соперника! И могут простаивать так, в этой засаде в метре друг от друга, по пять минут, в то время как до финиша – просто рукой подать! Изюминка заключается в том, что стартовый рывок, так сказать, первоначальный импульс, может оказаться мощнее финишного спурта…

Только бы не чихнуть. Турецкий улыбнулся про себя. У него было давно забытое ощущение двух семерок в прикупе для мизера. У него было ощущение удачи. У него был кураж! Ну что ж, пора все расставить по своим местам. Этот гад позволил себе слишком много и теперь должен расплатиться. Он переступил черту. Он перешагнул Рубикон. Он перелез грань дозволенного, этот мерзкий, вонючий ублюдок! Об этом деле не знал никто, кроме них двоих, оно не фигурировало ни в каких процессуальным бумагах, это было только между ними, и так оно и останется, черт возьми!

…А возможно, тот, кто первый придумал сюрпляс, просто насмотрелся вестернов, когда ленивый ковбой с мужественным, обветренным лицом тянется к своему кольту или «смит-и-вессону». Его рука вдруг замирает в сантиметре от кобуры, он, немного нервно шевеля пальцами, пристально вглядывается в лицо непримиримого врага, зеркально совершающего все те же телодвижения. И вот, они стоят так и стоят, на разных концах улицы, сверля друг друга взглядами, и именно это есть истинная дуэль, а последующая за этим стремительно-легкая вибрация воздуха и роковой выстрел – лишь логическая точка.

Только бы не чихнуть… И Турецкий молча вынырнул из-за угла, справедливо надеясь застать Его врасплох. И… судорожно глотнул воздух, еще не вполне понимая, что был в очередной раз обманут.

Не тут-то было. Противник уже почти скрывался из виду.

Турецкий, почувствовав, что сердце куда-то неудержимо проваливается, не застряв даже в пятках, отчаянно бросился наперерез, понимая, что если Тому удастся преодолеть последнее препятствие, то это – все, поминай как звали. Допустить же такой поворот событий было никак не возможно. Слишком уж долго он охотился за Ним, за этим мерзким, вонючим ублюдком!

И тут случилось непоправимое. Произошло то, от чего Турецкий просто оторопел, даже не сразу сообразив, насколько это было оскорбительно. Этот ублюдок… он… он нарушил правила игры. Он забрался на стену…

Огромный черный таракан быстро пересек ее и позорно удрал под плинтус. Да, под плинтус. От чего тот, кажется, еще больше отошел от стены. Причем даже со скрипом.

Турецкий был просто уничтожен. Он плюхнулся в свое кресло, сильно подозревая, что после такого фиаско вряд ли уже на что сегодня будет способен. Почти неделю он охотился за этим громадным черным насекомым, после того как оно, проявляя поразительные тактические качества, два дня подряд купалось в его черном кофе (две ложки Chibo, полторы – сахара на сто пятьдесят граммов воды, горячей, кипяченой, но не кипящей), едва лишь Турецкий выходил из кабинета, и удирало, оставляя по ходу движения характерные следы на обоях. И вот. Vae victis… vae victoribus – горе побежденным… горе победителям.

Турецкий с остервенением чихнул несколько раз подряд, но это не принесло ожидаемого облегчения. Насморк изводил его уже почти неделю. И по всем теоретическим выкладкам должен быть на исходе. Ан нет. Они боролись на равных: Турецкий, в отличие от тараканов, не применял запрещенных приемов: никаких капель, отваров, примочек! Знакомый доктор в ведомственной поликлинике (по слухам, личный врач самого Парламентария) пару дней назад объяснил ему, что сам собой насморк проходит за десять дней, а подгоняемый всяческими разными каплями – за семь-восемь. Так какая разница?!

– Отчего он вообще возникает? – чисто из вежливости поинтересовался тогда Турецкий, загнанный на медицинскую территорию исключительно усилиями любящей супруги Ирины Генриховны. «Перегриппую, перегриппую. Как бы дочь не заразил!»

– Вот-вот, – неожиданно занервничал эскулап. – В самую точку.

– Что – в точку? – не понял Турецкий.

– Никто! Понимаете? Никто не может уразуметь, отчего он возникает, откуда берется, почему происходит, для чего существует! Причина – неизвестна. И это – просто чудовищно! Это – катастрофично! – Он вытащил смятый платок и промокнул моментально вспотевшее лицо и протер очки. – Это нелепо, но это факт! Ничтожнейшие сопли просто текут себе, и все тут! Но почему, почему?! – взвыл доктор. – Это как рак, это как СПИД. Причины возникновения – тоже неизвестны. А значит, и методы лечения – в совершеннейших потемках… Короче, – резюмировал он с полным отчаянием в голосе. – Это – ужасная болезнь. Она неизлечима. И когда-нибудь она приведет человечество к гибели.

– Есть разные болезни, друг Горацио, что и не снились нашим мудрецам, – съязвил Турецкий.

– Вот именно, именно, – оживился доктор. – Вот, например, ваш генеральный прокурор. Вот что с ним такое может быть?

– Генеральный болен, – хладнокровно ответил Турецкий, отметив про себя, что ничего иного он бы не смог сказать ни святой инквизиции, ни под пытками в гестапо, ни на допросе первой степени в ФБР. Возможно, просто потому, что это было правдой. Отсутствие генерального в последний месяц стало уже притчей во языцех.

– Болезнь генерального, по-видимому, довольно деликатного свойства. – Доктор запустил еще один пробный шар. Но Турецкий только пожал плечами.

Из поликлиники он уехал с твердым решением даже близко не подходить к аптечным киоскам и на корню отверг все последующие атаки жены с целью домашнего самолечения.

И тем не менее пора было возвращаться к своим баранам. То есть к своим сафронам. Турецкий достал из шикарной зеленой кожаной папки (подарок секретарши, питавшей несомненную слабость к кожаным вещам) пару листов со своими каракулями. Из которых любой нормальный, далекий от почерковедческой экспертизы человек смог бы вычитать только одно слово: Сафронов. (Оно было жирно подчеркнуто два раза. Турецкий секунду подумал и подчеркнул еще раз.) Впрочем, гомо сапиенс, обладающий зачатками интуиции, после нечеловеческого напряжения, возможно, перевел бы и следующую фразу: «Начальник следственного отдела УВД Центрального административного округа». В общем-то это фигура. Конечно, не бог весть какой номенклатурный пост, но не стоит забывать, что ведь – в Центральном округе. Любая уголовщина, происходящая в пределах Бульварного, а тем более Садового кольца, приобретает сильное звучание. Ну а если речь идет о вещах более тонких, об «авторитетах», о заказных убийствах… Надо полагать, в сфере определенных вопросов этот человек может быть всесильным. Он сам себе РУОП. Понятно, что далеко не на все «дела» он в состоянии повлиять, но как источник информации и как «стрелочник» может оказывать чрезвычайные услуги.

Что же есть реально на этого Е.П.? Только мертвый свидетель неизвестно чего, по фамилии… по фамилии Сагайдак, по званию старший лейтенант. И поросшее мхом гипотетическое предположение, что сей достойный милицейский муж (Сафронов Е.П.) берет взятки. Причем, видимо, давно. И если да, то делает это регулярно и с удовольствием.

Старший лейтенант Сагайдак в то время был капитаном (как это?!), квалифицированным милицейским экспертом из Северо-Восточного округа и непосредственно с Е.П. либо под его чутким руководством никогда не трудился. Их пути пересеклись лишь однажды. Так в чем тут дело?

Турецкий полистал жиденькую папку…

Ага, в следующем. Сагайдак находился в составе оперативно-следственной группы, исследовавшей все то, что осталось после взрыва в 48-м троллейбусе. Занимался составлением диаграммы последствий взрыва. Фотографировал тела погибших. Проверял содержимое их сумок и карманов… Стоп-стоп-стоп! Если все вокруг разнесло в клочья, то как можно было понять, что где находилось до взрыва, в каких карманах и сумках?…

А на следующий день после взрыва, когда все средства массовой информации, как водится, завопили о «чеченском следе», мэр города пообещал крупную денежную награду за раскрытие преступления, установление мотивов и поимку организаторов и исполнителей теракта. Турецкий помнил, что это дело, как и многие другие, спустили на тормозах, ничего и никого не нашли. Как будто… Или нет?

Мертвый ныне свидетель по фамилии Сагайдак утверждал, что уже через два часа после выступления мэра в лабораторию окружного морга с толстым портфелем неожиданно прибыл полковник Сафронов Е.П. Он потряс воздух распоряжением замминистра МВД, выставил всех вон и засучив рукава принялся за дело! А еще через час последовало полуофициальное заявление, что в клочьях одежды погибших были найдены другие клочья, которые удалось идентифицировать как обрывки писем и документов, принадлежащих лицам несомненно чеченской национальности! Фантастика… А вывод, соответственно следуя логике Сафронова Е.П., надо было делать такой. Террористы сами ехали в троллейбусе, но поскольку, пока что чеченский «патриотизм» еще не доходил до состояния камикадзе, то, значит, взрыв случился незапланированно. Допустим, кто-то выронил взрывчатку себе под ноги.

Сагайдак утверждает (вернее, утверждал), что Е.П. сфальсифицировал улики. И делал это на том основании, что… что… Турецкий поискал в деле эти самые основания и ничего не нашел. Да какие, к дьяволу, основания?! Он прекрасно понимал, что имел в виду Сагайдак. Они, эти основания, опытному криминалисту были не нужны. Он занимался останками погибших двое суток и все проверил и изучил досконально. Не было никакого «чеченского следа» в виде записок и документов. Не было, хоть ты тресни! Но произошла необъяснимая вещь. Первая, самая подробная, детальная опись вещдоков со всеми диаграммами взрыва мистическим образом исчезла. Что и дало замечательную возможность неутомимому Сафронову приобщить к делу свои ценные находки. Аплодисменты, дамы и господа.

Итак, закладка No 1. Чтобы получить доступ к «работе», Е.П. запасся личным распоряжением замминистра.

Если Сафронов нечист на руку и при этом сребролюбив, то вполне логично, что, презрев свои серые будничные дела, бумагомарательство и прочую милицейскую дребедень, он рванул раскрывать свеженькое преступление. А если по-другому? По-другому это называется служебным рвением.

У Турецкого зачесалось в носу.

Что же было дальше?… Сагайдак немедленно доложил по инстанции о своих наблюдениях. Была организована новая следственная группа, занявшаяся дополнительным расследованием (кусочки «исполнителей» ведь находились в морозильных камерах). Руководителем бригады оказался… сам Сафронов Е.П.! Ну ни фига себе… Вот тут-то он и прищучил не в меру ретивого капитана. Того понизили в звании, в должности, в зарплате и в чем только можно. Наверное, если бы Сафронов смог, он сделал бы Сагайдака ниже ростом и уменьшил суточную норму кислорода. Впрочем, вскоре это и произошло. Но, как пишут в скверных детективах, не будем забегать вперед. Турецкий чихнул.

Что касается взяточничества, то первые «сигналы» на Е.П. были еще шесть лет назад, в бытность его простым советским следователем. И – не подтвердились. Затем еще через два года. И – снова не подтвердились. Теперь появилась еще одна, косвенная, правда, улика.

Сегодня ночью на Каширском шоссе после недолгой перестрелки разбились две машины. Шестерка «Жигули», за рулем которой сидел Сагайдак, и темно-синий «БМВ 2022 МНО», c неопознанным пока что молодым человеком. Ровно по шесть пулевых отверстий в каждой машине. Оба водителя погибли. Свидетелей нет. Среди личных вещей неизвестного владельца иномарки был обнаружен конверт с 750 долларами и инициалами Сафронова. По заключению баллистической экспертизы, выстрелы производились из трех пистолетов. Значит, был еще кто-то, покинувший поле брани, оставив на нем деньги, если он о них, конечно, знал. И на чьей он был стороне, этот третий? Может, на своей собственной?

Можно справедливо предположить, что Сагайдак выслеживал темно-синий «БMВ», а тот обнаружил слежку. Но ведь сей туманный факт свидетельствует лишь о том, что, возможно, вероятно, предположительно, ему собирались эти деньги за что-то вручить. И еще неизвестно, взял ли бы он их. А может быть, он занимал. В долг. Под проценты. С оформлением всех соответствующих бумаг. Или под честное слово. Или под залог. Кто знает?

По иронии судьбы оба факта компромата на Е.П. выяснились по схожему алгоритму. Вещдоки были обнаружены у людей, уже погибших в транспорте. Совпадение это или случайность, как говорит Меркулов?

Закладка No 2. Совсем не сыщик, а скорее эксперт-криминалист, то есть научный работник, экс-капитан Сагайдак следил за Е.П. И уж наверняка – за людьми, входящими с Е.П. во внеслужебный и неформальный контакт.

Турецкий пытался рассуждать логично. Хорошо, допустим, Сафронов берет взятки. Ладно, пусть он действительно их берет. А кто, собственно, этого не делает? Тот, кому не предлагают. Логично? Очень логично. А еще кто не берет? Ну кто? «Я, – вдруг вспомнил Турецкий. – Я не беру. А почему, кстати сказать?»

Что есть взятка, если разобраться? Неформальная компенсация за неформальный подход к работе. Но с одним нюансом – компенсация, выданная авансом! Вот что удивительно. Да… Внутреннее расследование – самая отвратительная вещь. После насморка.

Щелкнул репродуктор внутреннего телефона, и секретарша следственного отдела проворковала:

– Александр Борисович, информация на Сафронова уже у вас в компьютере.

1 2 3 4 5 ... 18 >>
На страницу:
1 из 18