– Надеюсь, Вы не пожалеете об этом, – ответил Фарлан, отодвигая женщину от ложа с лежащим юношей. Взяв одну из многочисленных набитых пухом подушек, он подошёл к изголовью, но мать тронула его за руку: – Нет, это слишком мучительно. Лучше убейте его ножом.
Положив подушку, Фарлан вытащил из ножен кинжал и молниеносным движением пробил левую грудь наследника. Рейгар умер во сне, быстро и без лишних мучений; не было слёз и стенаний, склонившись над сыном леди Ален, поцеловала его в лоб, а Фарлан, невысокий, но крепкий взвалив обмякшее тело на плечо, вышел из залы. Бросив прощальный взгляд на ложе, ещё хранившее тепло тела юноши миледи последовала за ним.
Старый жрец, почти слепой, но каким-то звериным чутьём ориентировавшийся в лабиринте подземелий вёл похоронную процессию, состоявшую из Фарлана, несущих носилки с телом Рейгара слуг и собственных помощников для погребального ритуала. Процессия часто останавливалась, старик то сверял направление по известным лишь ему одному приметам, то брал время, что бы отдышаться. Вырытые в земле тоннели были высотой в добрых семь футов. Через равные промежутки здесь стояли подпирающие потолок столбы, предотвращающие обвал грунта и хотя тоннелям этим было уже сотни лет, Фарлан чувствовал здесь себя неуютно, опасаясь быть погребённым под толщей земли и поэтому подгонял старика.
Наконец они оказались в погребальной зале, где стены тоннеля были изрыты небольшими кельями с сидящими или лежащими в них святыми. Позы отшельников с момента смерти оставались неизменными, считалось нечестивым прикасаться к останкам. Бывший командир легиона здесь раньше не был и теперь смотрел с изумлением на священные мощи, которых почти не коснулось, естественное разложение. От некоторых тел исходило свечение, то желтоватое, то сребристо холодное и это ещё больше поражало неискушённого в магии воина.
Чресла Рейгара потеряли гибкость и его положили прямо на землю в той позе, в какой он и умер, рядом с пророками и мудрецами. Воткнув во влажный песок горящие факела, молодые жрецы начали читать свои песнопения, непрерывно раскачиваясь из стороны в сторону. Молитва не должна была прерываться ни на мгновение, и когда один уставал или сбивался, второй тут же подхватывал с нужного места. Отпевание длилось довольно долго и во время неё, старший жрец, раздев догола, обмазал труп юноши священными благовониями, несколько раз меняя свои мази. При этом тело покойника меняло цвет, вначале потемнев, а потом вновь сделавшись мертвенно бледным. Обряд завершился воскурением фимиама и ладана, очищающих келью от злого духа и открывающего дорогу в загробный мир.
От благовоний голова Фарлана разболелась, и он вздохнул с облегчением, когда жрецы, собрав треноги для священных огней и уложив священные книги в ковчег, подняв его с обеих сторон за деревянные ручки, тронулись в обратный путь.
***
Рейнгольд вместе с островитянами, Карстоном и двумя проводниками шли лабиринтом подземелий, то опускаясь вниз, то уходя в сторону, и через недолгое время он уже понимал, что вернуться назад один сможет разве что случайно. Но проводники уверенно двигались вперёд, и это вселяло надежду, что они на верном пути. Ко времени их появления в чертогах королевского дворца штурм должен был уже быть в разгаре, в противном случае их ожидала неминуемая смерть. Впрочем, смерть ждала их в любом случае.
Тоннель шёл и шёл, то пересекаясь с другими, то уводил куда-то вглубь подземелий, раздаваясь или сужаясь до ширины чуть больше ярда. Свернув в очередной раз, наёмники оказались в небольшой зале, с ответвлениями уходящих внутрь холма ходов и вдруг с противоположной им стороны вначале послышался шорох приближающихся людей, а затем появились и они сами. Их было шестеро. Невысокий коренастый мужчина средних лет в солдатском облачении с символикой мятежников шёл позади медленно идущего седобородого старца в ритуальной хламиде и двух его помощников, несущих носилки с окованным медью ларцом. Порядком уставшие слуги леди Ален освещали путь горящими факелами.
Увидев врагов, проявив неожиданную прыть старик бросился прочь расталкивая спутников, что последовали за ним, теперь уже таща старца за собой, ведь он один знал дорогу, а воин с заплетённой в косички светлой бородой прикрывал их отход, умело пользуясь узостью тоннеля. Островитяне наседали, но численное превосходство здесь не играло роли, и они только мешали друг другу в тесноте подземелья. Защищавшийся воин получил несколько касательных ран и сам нанёс с десяток метких ударов коротким мечом, целясь в незащищённые доспехами части тела.
Не желая больше терять людей Рейнгольд приказал лучникам выдвинуться вперёд, но, воин запустил палицей в горящей факел, погрузив всё вокруг в кромешный мрак. Пока подожгли новый, он успел разрубить поддерживающую своды опору и, ударив её половиной несколько раз поверху, обрушил землю, завалив узкий проход. Островитяне вытащили из ниши прятавшегося молодого жреца и тот, увидев направленные на него мечи, испуганно закричал: – Не убивайте меня милорды! Ведь я единственный кто знает, где прячут Хариуса!
– Перед смертью все говорят одинаково, – заметил на это Ротен, краснобородый, с другого Дракона замахиваясь мечом, но Грант удержал его руку: – Я мало что понял из его воплей, но лучше подождать вождя.
– Ты знаешь, где держат Хариуса? – спросил Карстон наконец протиснувшись сквозь окруживших пленника наёмников. Островитяне, разозлённые гибелью нескольких своих товарищей, жаждали крови несчастного юноши, и Рейнгольду с трудом удалось удержать их от расправы. – Да милорд, я знаю это место, потому что носил туда воду и хлеб для узника и если вы обещаете сохранить мне жизнь, я отведу вас туда. А если дадите золотую монету, тогда покажу вам, где спрятали его посох.
– Разве может стоить какая-то палка золотую монету? – удивился Ротен, на что пленник тут же с жаром возразил:
– О нет, господин, не просто палка – это магическое оружие чародея.
– Ты и так отведёшь нас, ведь я ещё не решил оставлять тебя в живых или нет, поэтому лучше не зли меня. Зачем мертвецу золото? Веди, и может быть, я сохраню тебе жизнь, – скомандовал Рейнгольд, но Валааорф возразил ему, сложив ладони на рукояти огромного боевого топора, который из-за тесноты пока не смог пустить в дело:
– Это плохая идея вождь. Возможно, нас ждёт там засада.
– Мы застали их врасплох и вряд ли, у них была возможность придумать всё это. Хариус слишком важен для короля, чтобы пренебрегать его спасением, – вставил Карстон.
– Я разговаривал с вождём, но не с тобой чужеземец. Разве я спрашивал твоего мнения? – Карстон смутился, но, не желая терять, напрасно времени и начинать ненужные споры Рейнгольд изрёк:
– Вот и увидим. Веди нас, жрец.
Дорога пошла в обратном направлении, затем они повернули в сторону, потом, окончательно всё, запутывая, свернули ещё несколько раз и спустя довольно долгое время, наконец, оказались в просторной подземной зале, упиравшуюся в скалу. В каменной глыбе была вырублена приспособленная под тюрьму для единственного узника пещера с прочной дубовой дверью закрытой засовом на огромный замок.
– Где это мы? – спросил Карстона Грант и тот лишь пожал плечами:
– Думаю в Дальних пещерах, я слышал об этом месте. Судя по всему, мы ушли далеко на север, только там есть такие скалы.
Идущие друг за другом островитяне стали выходить сюда, освещая путь факелами, настороженно оглядываясь, но, как и предсказывал Карстон, засады тут не оказалось. Сторонникам мятежных вождей стало сейчас не до обречённого на смерть чародея, пещеру которого в лабиринте подземных ходов можно было искать годами.
Какое-то время ушло на то чтобы сбить замок, оказавшийся необычайно крепким, но всё-таки павшего под ударами молота. Когда дверь открыли, первое что ощутили островитяне, это тяжёлый дух гниения, человеческих испражнений и давно непроветриваемого склепа, которые следовало бы назвать запахом смерти.
– Он что, уже умер? – спросил стоящего ближе всех к открытой двери Рейнгольда Аарон.
– Надеюсь, что нет.
Внутри не было ничего, кроме брошенной на пол соломы, на которой лежал долговязый абсолютно голый мужчина, заросший слипшейся от грязи густой бородой и длинными волосами, не скрывавших огромных залысин. Человек этот был крайне истощён – рёбра выпирали сквозь кожу и судить о том, что он был всё ещё жив, можно было лишь по слабому дыханию. В его слепых глазах копошились черви, питаясь слизью и гноем, а на теле были заметны следы укусов – вероятно крысы побрезговали им, не обглодав остатки плоти с костей.
– Вряд ли он чем-то сможет помочь, зря только проделали долгий путь, – проворчал Грант, выходя из пещеры, но Карстон, похоже, не ожидавший ничего другого склонился над телом и, достав из походной сумы запечатанный сургучом сосуд, сбил печать. Смочив кусок ткани жидкостью с резким пьянящим запахом, он вначале смочил губы узника, а потом капнул несколько капель в приоткрытый рот.
В переводе с Фрайгарского Хариус означало Белая Рыба и сейчас могущественный маг, имя которого до сих пор внушало трепет в сердца фрайгарцев, действительно казался, похож на выброшенную, на берег огромную рыбу, разве что волосы его имели рыжеватый окрас. Целебное снадобье произвело благоприятный эффект, смертельно бледная кожа лица узника порозовела, дыхание участилось и, протирая настоем его мёртвые глаза, Карстон заметил удовлетворённо: – Так просто колдуна не убить.
Хариус был ещё слишком слаб, его положили на плащ, готовясь доставить в безопасное место, но он, поманив Карстона слабым движением длинного узловатого пальца прошептал: – Несите меня во дворец. Но главное… Найдите мой посох.
– Он сказал во дворец? – удивился помощник жреца. – Но ведь там солдаты леди Ален.
– Провидцу видней, – ответил Карстон, глядя как Хариус жадно пьёт из фляги отвар целебных трав. – Веди нас туда, где спрятали его посох и быть может Спарбэриан и вправду подарит тебе золотой.
***
Колодец, в котором спрятали разрубленный на три части посох, оказался на половину заполнен водой. Островитяне молча смотрели в него, не представляя как решить образовавшуюся проблему. Рейнгольд бросил вниз факел, и прошло время, прежде чем он долетел до воды. Когда подобие длинного каната, связанного из разрезанных на полосы походных плащей было готово, молодого жреца потащили к чёрному зёву бездны.
– Почему я? – кричал юноша, проклиная судьбу, но наёмники лишь молча столкнули его вниз. Одной рукой жрец держал факел, второю схватился за узел связанной ткани, ощущая, как верёвочная петля в талии впивается в тело. В ход пошло всё, что можно было использовать, но длины верёвки всё равно хватило лишь до глади воды.
– Вода, владыка. Даже если мальчишка отличный ныряльщик, ему всё равно долго не продержаться в ледяной купели, – сказал Хариусу Карстон, склонившись над ним и тот прошептал, с трудом найдя в себе силы для такой длинной фразы:
– Я слишком слаб. Надолго меня не хватит. Не стоит терять времени. Поднимите меня. – Чародея перенесли к колодцу, и с трудом встав на ноги, он опёрся о каменную кладку глядя в бездонную пропасть, словно и впрямь мог что-то видеть.
– Ты достиг воды? – крикнул Карстон и жрец ответил испуганно.
– Да милорд, она прямо под моими ногами.
– Тогда отвязывайся!
– Что?! Но я не умею плавать! Моя жизнь прошла в храме среди священных свитков, и у меня не было времени обучиться этому! – испуганно воскликнул мальчишка, пытаясь карабкаться вверх, отталкиваясь ногами о камни колодца, но Карстон нетерпеливо повторил: – Развязывай узел, чёрт бы тебя побрал! Когда твоя голова покажется наверху, клянусь, я отрублю её! Тебе не придётся нырять, просто держись на плаву, опираясь о стены!
Прежде чем парень оказался в воде, Хариус беззвучно зашевелил губами, читая заклинание и все вокруг стихли, ожидая, что будет дальше.
– Ну что там? – нетерпеливо спросил Рейнгольд и Карстон перевёл слова до смерти перепуганного жреца:
– Вода уходит! Она уходит, клянусь Богами! – Вода действительно уходила, но не вниз, а стелилась вдоль почерневших от времени стен, неразличимых во мраке, ведь факел парня давно потух, и он определял это, касаясь камней. Сила заклинаний удерживала её в этом положении, и с ужасом осознавая могущество древней магии, юный жрец всё глубже спускался вниз.
Наконец погружение окончилось. Ледяная вода стояла ещё на добрый ярд над дном, но мальчишка, нащупав ногой, вытащил три вертикально вошедших в песок обломка посоха, длинною в несколько футов.
– Я нашёл его! – стуча зубами от холода, закричал он; Хариус, потеряв сознание, рухнул на землю, и вода хлынула вниз со стен, поднимая барахтавшегося в ней парня. Едва живого его вытащили наверх, но, находясь уже в безопасности, он продолжал судорожно держаться побелевшими от напряжения пальцами за спасительный узел верёвки.
– И что делать дальше? – разглядывая посох, спросил Карстона Рейнгольд, не понимая, что может быть такого в исписанных рунами кусках обычной палки, на что тот, по привычке перекинув соломинку из одного уголка рта в другой ответил, глядя на всё ещё лежащего без сознания чародея: – Несите его во дворец.
– А потом?
– Не знаю. Надеюсь, к этому времени Хариус всё же придёт в себя.