Отряд «Красное возмездие». Враг внутри

В предбанник ввалилась тётка с двумя большими сумками. Сама по себе эта пассажирка была немаленькой, а расстёгнутая меховая шуба, слишком жаркая для Москвы, но не для Тюмени, делала её ещё крупнее.

– Гражданочка, ну, вы собираетесь проходить или как? – недовольным тоном произнесла тётка.

ОНО медленно повернуло голову, посмотрев на пассажирку ничего не выражающим взглядом. Вызывающая мина тут же начала сползать с её лица, как жидкая овсяная каша с черпака. ОНО знало, что его взгляд приводил людей в замешательство, но не знало почему. Аня Фурманова пользовалась той же парой глаз, но от неё никто не шарахался, как от раздувшей капюшон кобры.

– Поезд прибывает, – проговорила тётка, не дождавшись ответа. Она продолжала раздражённо морщить подбородок, но тон стал чуть менее нахальным. – Надо бы к выходу продвигаться…

– Конечно, – ОНО приподняло уголки губ, изобразив улыбку.

Существо, внешне выглядевшее как человек, знало, что от людей не следует ждать многого. Суетливые и поверхностные, ведомые эмоциями, они во всём уступали машинам, которыми себя же окружили. Люди смотрели, но не видели. Слышали, но не вслушивались. ОНО быстрее думало, быстрее принимало решения, хоть и не являлось машиной по своей природе. И всё же люди могли представлять опасность. Безымянная сущность, делившая тело с Аней Фурмановой, успешно притворялась человеком, мимикрировала, как насекомое. Благодаря этой маскировке ОНО могло безнаказанно заниматься тем единственным, что вызывало у него интерес.

Состав слегка дёрнулся, издал протяжный скрип и, наконец, остановился. Между Тюменью, где уже трещали морозы, и Москвой истопник выключил отопление. И, хотя чугунные паровые радиаторы давно остыли, вагон продолжал держать тепло, подобно термосу. Когда проводник разблокировал и распахнул дверь, пассажиров обдало прохладным ночным воздухом. Порыв сквозняка, в котором ощущался запах мазута, дыма и разогретого металла, наверняка принёс бы Ане Фурмановой облегчение. Но Аня крепко спала и знать не знала, что творится вокруг. Робот установил металлическую лесенку и первым спустился на перрон, вслед за ним спустилось ОНО.

Витые стрелки часов на стене вокзала – каждая метра по три в длину – показывали половину одиннадцатого. В этот час небо над столицей цветом не отличалось от каменного угля, которым тысячи кочегаров кормили тысячи прожорливых печей, пылавших по всему городу. Из-за коптящих небо труб жители Москвы никогда не видели звёзд. Но, как известно, советскому человеку хватало тех, что пылали на башнях Кремля.

Пружинящей, лёгкой походкой ОНО двинулось вдоль почерневшего от копоти состава, над которым тянулся маслянисто-чёрный шлейф дыма. Вагоны и сам паровоз заметно отличались от тех, что мчали по железным дорогам страны ещё пять-шесть лет назад. А первый паровоз, который Черепановы[1] запустили ещё при царе, смотрелся бы рядом с этим стальным чудовищем как шпиц рядом с доберманом. Колёса в человеческий рост, многометровые поршни, толстые рессоры, паровые трубы, опутавшие гигантский паровой котёл, подобно вздувшимся венам. Тупое, в заклёпках, рыло паровоза украшала стальная звезда, над которой горел Тесла-прожектор.

Машины становились всё больше, всё сильнее, и, глядя на них, некоторые люди (особенно из тех, что цеплялись за прошлое) ощущали себя маленькими и слабыми. Но только не ОНО. Существо, оставившее позади перрон и теперь пересекавшее Павелецкий вокзал, хотело бы стать машиной. К сожалению, обстоятельства вынудили его делить «жилплощадь» с человеком. Когда у руля вставало бесполое и безымянное нечто, тело, изначально принадлежавшее только Ане, становилось сильнее и выносливее. Ведь им управлял холодный разум, лишённый эмоций. Но механическое тело всё равно было бы лучше. Размышляя об этом, ОНО испытывало едва уловимую досаду, хотя любое сожаление тоже относилось к сфере человеческих эмоций.

Первое здание Павелецкого вокзала начало работу в тысяча девятисотом году. Новое, по которому шагало ОНО, возвели уже после революции, на месте снесённого старого. И это было поистине циклопическое сооружение. Потолки здесь возносились не на десять-пятнадцать метров, а на добрую сотню. Каменные своды, под которыми пылали Тесла-фонари, опирались на массивные стальные колонны и балки. На стенах красовались барельефы, живописующие штурм Зимнего дворца, трудовые будни рабочих, крестьян и учёных. А в центре главного вестибюля стоял «Механический вождь», попирая постамент металлическими ботинками. На бетонном основании крепилась медная пластина с надписью:

С «Механическим вождём»               нам буржуи нипочём!Всех врагов с пути сметём               с «Механическим вождём»!

«Мехвожди», по сути, являлись самоходными боевыми машинами на базе искусственного интеллекта. Оставалось лишь догадываться, кому пришла идея придать им сходство с вождём мирового пролетариата. Сейчас «Мехвождей» не только отправляли на фронт, но и ставили на каждой второй городской площади, по всему Союзу, – этакая альтернатива бронзовому Ленину. В газетах писали, это мера предосторожности на случай внезапной вражеской атаки. Случись что, полностью автономные «Вожди» могли вмиг покинуть свои постаменты и вступить в бой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Изобретатели, в 1833–1834 годах построившие первый отечественный паровоз. Не братья, как многие думают, а отец и сын, Ефим Алексеевич и Мирон Ефимович (прим. автора).