Синичка. Том 2
— И вот что я тебе скажу, Митяй. Если бы не моя бывшая, которая влипла в долги, я бы в жизни не подумал лезть в Периметр. Мне оно зачем? В жизни есть много других способов сдохнуть, чем лучше эта проклятая зона? Я же хотел подкопить крипты, дождаться сезона караванов, загрузиться в тачку со своей Ариной, и до Москвы, до самого конца, потому что жить хочется, жить, ты понимаешь меня?
Митяй резко встал, весь напрягся, одной рукой схватился за винтовку. Вот мне сейчас прилетит, и тянуло мне болтать с этим психом…
Однако вместо этого Митяй приложился к стене у окна, одновременно вытащив планшет. Мглистый, почти молочный туман, скрывавший всё, что было за окном, стал рассеиваться, и показалась напротив нас автомобильная дорога.
А на ней — четыре человека.
— К нам гости, — Илья дёрнул меня за руку, скованную наручниками с его рукой.
— Вижу-вижу.
— Похоже, не его братишки.
— Заткнулись! — приказал Митяй.
Илья шикнул, показав на рукав. Лезвие блестело. Мы перешли на язык жестов:
Пора?
Нет!
А?
В окно, в окно смотри!
И?
Это же враги
(с улыбкой) Ну и хорошо
Нет, пусть сначала подерутся
Уф…
Идея сбежать, заколов на всякий случай Митяя, звучала заманчиво, но риск напороться на ещё больших отморозков был слишком велик. Четверо, тем временем, двинулись к нашему дому, выставив вперёд оружие. Удивительно, но по ним из ниоткуда прилетела пуля – крайний слева разбрызгал головой всё, что в ней было, а остальные от внезапности принялись палить прямо в дом.
Белые кирпичные стены пробивали винтовочные пули, шквал нарастал, а мы всё лежали, а Илья всё показывал жестами: Ну давай! Давай же! Он стоит к нам спиной, ему сейчас не до нас! Но я видел в Митяе шанс пережить заварушку — он из фанатиков своего дела, и вместе с тем для него мы — будущее, валюта, за которую можно купить билет в лучший мир.
Митяй не стрелял в ответ. Когда огонь прекратился, троица разбежалась по лесу.
— Это не наши, — сказал вояка.
— Да ладно? — засмеялся Илья, вытирая белую штукатурку с лица. — Серьёзно, что ли?
— Кто такой Мага? — вопрос повис в воздухе.
Ух ты. Какие люди оказались в Периметре. Интересно, случайно ли наткнулись с его бандой в таком отдалённом от основных дорог посёлке? Подозреваю, что нет.
— Этот человек — причина, почему мы здесь.
Митяй молча включил голосовое сообщение:
Здорова, братва, мир вам и пусть всё у вас будет хорошо. Значит, такая случилась бадяга: трое бесов нашкодили в Периметре, двух я знаю лично — это Давид и его дружбан Илья. Этих шлангов обещано шлёпнуть, и подмазали за это по полному разряду… Короче, бесы мне нужны. Кто хочет бабки чистые — топайте к Иванчику
— А кто тогда стрелял в них? — спросил я.
— Наверное, вот эти, — Митяй прочитал вслух сообщение. — Это сурики. Давид и Илья — наша цель. Клиент обещает содействие и поддержку по всем вопросам, гражданство и должность в корпорации, если поможете разыскать, достать или убить. Инициатива приветствуется.
Илья засвистел:
— Конкуренты!
— Дорого вам обойдётся уничтожение Чёрного лебедя.
— Что? — усмехнулся я. — А тебе разве нет? Не ты ли должен был сопровождать нас на секретной миссии?
— Мой отряд… да катись ты к чёрту!
— Ну, вот то-то и оно, Митяй. Вот почему мы одинаковы.
— Да ни хрена мы не одинаковы! — заистерил вояка.
— Ещё как. Посуди сам: ты вечно судишь нас как бандитов, а, стало быть, сам ты не бандит? Участие в серой схеме — это же так легально, да? Слушай, а вообще у тебя план имеется?
— Конечно, — Митяй отвёл взгляд.
Ну, всё ясно.
— Я вижу, что до тебя стало доходить, что мы трое в полной заднице. Так вот, если хочешь спастись, нужно решать немедленно, как сбежать из этого посёлка, прежде чем нас не выкурят отсюда или не забросают гранатами. Смекаешь? Ты же живучий подонок, должен же взвесить все риски.
Митяй, поколебавшись несколько секунд, молча подошёл, отстегнул наручники и выдал мне ружьё. Илья, шокированный этим, сначала что-то промычал, а потом выдал:
— Эй! А мне оружие?
— Вот скоммунизденным ножом и тыкайся.
Илья покраснел, но протестовать больше не решился. Митяй полез на крышу, чтобы оценить ситуацию и найти возможный путь отхода, а мы присели у затухающей печи.
— Неужели нельзя его кинуть?
— Шанс на выживание без него близок к нулю.
— Да что тут выживать, бежим в лес и всё…
— Что ты понимаешь? – взбесился я. — Илья, очнись, с одной стороны бандиты Маги, с другой стороны — наемники корпорации, чью тарелку сбили. У всех контракт на наши головы. Усёк? А этот, — я кивнул на чердак, — он же упёртый баран, у него желание мести превыше всего. Да он скорее сдохнет, спасая нас, чем отдаст свою награду в чужие руки. Нам он сейчас нужен.
— Ну а если он сдаст нас военным? — не унимался Илья. — Что тогда?
— Да решим что-нибудь. Продадим информацию, я не знаю, или возьмём контракт. Договорняк устроить не проблема — было бы с кем!
Спустился Митяй.
— Дело дрянь. На железке сидят наёмники, а у леса бандюки. Ближе всего лес, огонь на бегу.
— Там же бандиты… — сказал Илья.
— И аномалии, — добавил я.
— Какие ещё аномалии?
— Лучи там вертикально, как стволы, стоят, не видел?
На минуту установилась тишина.
— Впрочем, Митяй прав, — вставил я.
Брови Ильи сомкнулись в гневе.
— Если там есть лучи, это наш шанс на выживание. Во-первых, бандиты не стали бы устраивать лагерь прямо в лесу, где есть аномалии. Во-вторых, можно лавировать, как в лабиринте, между ними — по прямой бандиты не побегут, им придётся гасить скорость, если пробьёмся через засаду.
— А ничего, что там лучи? Тебе за жизнь мало одной лучевой болезни?
— Мы на бегу их хорошо разглядим, ну и потом, у военных же есть лекарства, да, Митяй?
Вояка промолчал.
— Митяй?...
— Ой, да есть, конечно. Значит так, берём штурмом позиции бандюка Маги, и дуем в лес. Когда оторвёмся от преследования, вернёмся крюком на нужный маршрут.
— Ух ты! — Илья хлопнул в ладоши. — А вот и резервная точка эвакуации появилась. Стоило прижать Митяя…
— Да заткнись ты уже, свинья!
— Всё, молчу.
Разговор прервал возобновившийся бой. Наёмники открыли огонь по дороге и лесу — голые берёзы подрагивали от пуль, прошиваемых пулями. Затем ещё обмен гранатами, и бой опять прекратился. Митяй включил на своём командирском планшете радиосвязь, ища на частотах переговоры. На одной послышался знакомый голос:
— Здорова, бродяги! Ответьте на частоте. Как слышите.
Ему в ответ:
— Ты кто?
— А мы люди Маги, и я пацан дворовый, Иванчиком звать. Вы чего шалите? Чего пацанов стреляете? Братва, чё за кипеж?
Мы, улыбаясь, переглянулись. Митяй спросил:
— Ваши, что ли?
— Не совсем.
Митяй насупился:
— Да всё у тебя вполовину, одни недомолвки какие-то.
Я в ответ закатил глаза. Мы продолжили слушать:
— Иванчик, разворачивай своих бомжей и дуй в обратном направлении, – второй голос бил по ушам чуть ли не сиреной. — Это последнее предупреждение.
— Это ты типа наехать решил? Вы кто такие? Мы вроде не знакомы… Пацаны тут спрашивают, может, вы петухи какие-нибудь, зашквариться не хотим, общаясь с такими.
В ответ противный голос сорвался на благий мат. Его поносило с минуту: он упомянул всех родственников Иванчика, всех его шестёрок, будущих детей и его, собаку сутулую, тоже упомянул. Успокоившись, он всё же представился – но как представитель своего работодателя.
— Братан, ну у тебя фляга свистит конкретно. Ну ты базар держи, а то ведь завяжу шнурок на шейке.
— Слушай меня внимательно. У нас задание найти Синичку и его блядогномов. Корпорация объявила ордер на их поимку и арест.
— Вот это прикол. Теперь у нас корпорации занимаются мусорской работкой? Так, что ли? Ну ты пойми, дядь, мы тоже ищем Синичку, а ещё двух лошков с ним. Хошь не хошь, а они наши. Но если не желаешь ругаться с Магой, советуем по-хорошему балдеть сейчас в Чебах или в Медведе, расчухаешься там под пивко…
— Да хер я клал на твоего Магу. Передай своим — через минуту мы расстреляем вас как собак.
— Ну это мы ещё посмотрим.
Радиопереговоры окончились, вслед за этим последовала новая пальба. Митяй проверил автомат.
— Готовы? Не машем хвостом, пулей вперёд.
Мы, нацепив шапки и куртки, кивнули.
— Снимаем ближайших у дороги, затем бежим на всех порах в лес. И пригибайтесь!
Гром стекла, автомат наружу — пули Митяя быстро находили жертв. Бандиты сосредоточились на железной дороге, откуда стреляли наёмники, а про дом позабыли; кто замечал выстрелы из дома, того Митяй снимал в первую очередь.
— Пошли!
Мы рванули на улицу. Сзади шла пальба, спереди лаяли автоматы — казалось, этой перестрелке нет конца, она повсюду, проникает в уши, в каждую пору моей кожи. Кричал, чуть ни плача, Илья, опять он задыхался от веса… У трансформатора резко возникла фигура бандита:
— Куда мчишься, петушок?
— С днём рождения! — я на бегу выстрелил ему в живот.
— Осталось ещё чуть-чуть! — Митяй отстреливался уже от наёмников.
Теперь и они заметили присутствие в бою третьей стороны.
— Стоять, говнодавы! Стоять, кому сказал! Зашибём вас!
— Говна поешь! — крикнул я наёмнику на прощание, спрятавшись за стволами берёз.
Самый опасный участок позади. Вроде из тела ничего, кроме пота, не течёт, можно перейти на рысцу. Бегать по лесу без детектора аномалий — одно сплошное удовольствие, русская рулетка. Нужно не сбивать ритм дыхания, следить в оба, глазами ловить каждую неточность, ненормальность в обстановке.
Слева! Зелёная искорка пробежала по ветке.
Я шарахнулся в сторону, и луч, не успев зацепить меня, взвыл как сирена. Молния не ударила.
Дальше их ещё больше. Прямо по центру, слева две, ещё одна прямо на пути, ещё две справа, нет, их больше – их целых пять, сожгли все берёзы, все стволы почернели от радиации, пепел гуляет по ветру, хоть бы дозу не словить, не подцепить лишних рентген.
Вдруг я увидел Илью, лежащего на спине. Резко меняю маршрут – и тут же из ниоткуда получаю удар в живот. Воздух тут же пошёл наружу.
— Опачки, зайчики прям в руки скачут.
Невысокий пацан в военном комбинезоне с зелёным листом на бронике держал стойку с ножом. Друг болезненно мычал, но двигался.
— Не ссы, твоей Ирине просто фанеру пробил. Ну чё, пойдём к Иванчику? По-хорошему только.
Я огляделся по сторонам. Никого нет, и Митяй потерялся. Над головой бандита появился на какую-то долю секунды золотая блёстка, совсем маленькая, чтобы её заметить, нужно почти что прищуриться.
— Ладно, братан, хорошо, только дай друга поднять.
— Хо-хо, внатуре лохи сами попались, — продолжая прыгать в стойке, как боксёр на ринге, он взял другой рацию и загорлопанил: — Иванчик! Босс, аллё, поймал я шланги, всё чики-пуки, линяли с засады. А чё, я в непонятках, чё там с нашими. Да ща приведу зайчиков и вернусь за остальными.
Я дёрнул бровью перед Ильёй. Тот крякнул, будто ему больно встать на ноги. Он взялся за моё плечо, и мы, разыгрывая инвалидов, резко и одновременно пихнули ногой — я правой, а Илья левой — в живот бандиту.
Не имевший большой массы человек, однако, показал крепкую силу, удержавшись и не упав на землю. Но этого и не требовалось, всего маленьких три шага превратились в роковую дорогу: луч, ощутив в эпицентре жертву, провыл нарастающей сиреной и прогремел жёлто-зелёной молнией. Тело бандита осветилось голубым мерцающим светом, незадачливый весь дёрнулся, как от удара током, посмотрел на нас изумлёнными глазами.
Половина его лица тут же покраснело, набирало малиновый загар и закровило, правый глаз покраснел и тоже закровил, и, как-то странно вздохнув, он произнёс:
— Ой, пацаны, а чё так больно…
Его тут же вырвало, и сразу за первой рвотой открылась вторая. Не желая смотреть на это, мы пошли вперёд. Я напоследок сказал:
— Ты теперь ходячий Чернобыль. Могу помиловать, — в руках помахал только что поднятым ружьём. — Чисто по-человечески сделаю.
У бандита помутнел рассудок: он мотал головой и ладонью изображал несогласие. Вряд ли он понимал, что происходит рядом. Я озадаченно вздохнул. Ну, он же не просил меня? Не просил. И один патрон лишним не будет.
Мы последовали дальше, как справа щёлкнули затвором.
– Стоять. И оружие на землю.
Митяй, кто же ещё. Илья кинул ему в ноги нож, которым так и не воспользовался, а я, погладив ружьё, попрощался с ним – и тоже бросил под ноги. Митяй толкнул нас в спину, нацепив обратно наручники, с толикой насмешки добавив:
— Погуляли и хватит.
Глава 3. Красный рассвет
— Кого ты сюда привёл, твою мать?
Митяй внутри штабной машины был вытянут как струна. Руки по швам и подбородок подобострастно вверх, только носки ботинок виновато, не по-уставному целовались. Трещала рация, и мелкие лампочки светились, а мы всё молча стояли в углу, как пойманные бездомные, и тяжело смердели.
Бидон с надписью, намазанной красной краской Вода, был весь в каплях. Душно, пот струился со лба, но полковнику всё равно мерещился холод. На его столе, кроме эмалированного чайника, стояла перечница, металлическая миска с варенным картофелем и небольшая кружка, а ещё трофеи с Чёрного лебедя — фонарь с контейнером, внутри которого левитировала мутировавшая птичка-синичка.
Страшно хотелось пить.
Рубин четыре оказался совсем недружелюбным типом, офицером, присланным с Большой земли — и Периметр он не видел раньше, и местных солдат за глаза, сидя в штабмашине, солдатнёй оскорблял, и часто прикладывался к телефону, игнорируя прибывших с докладом, — всё запрашивал авиаразведку в секторе. Других офицеров, когда меня с Ильёй впустили внутрь, он выгнал, полагая, что привели на допрос языков.
— Эти двое, — Митяй кивнул в нашу сторону, — положили мою спецгруппу, саботировали приказ по захвату объекта Чёрный лебедь и намеренно разбили его. Я задержал их на месте…
— Вот этих бомжей? — полковник Гладких не доверял новому подчинённому. — Ты вообще их видел? Чё у этого с рожей?
— Сопротивлялся. Пресёк попытку к бегству.
— Хах! — не выдержал Илья, а потом ойкнул от боли. Лицо у него к утру обратилось в один большой сине-зелёный синяк.
— Лейтенант, мне нужна оперативка по району, — полковник суровел на глазах. — Да чтоб их черти затрахали, на кой ляд ты сюда приволок?
— Так приказ же…
— Какой, к чёрту, приказ?! Тебе было приказано явиться в пункт! Ты, солдат, не справился с поставленной задачей!
Митяй то серел, то краснел. В этом забавном зрелище я утопал от злорадства.
— И что это за дрянь в контейнерах?
— Никак не знаю, товарищ полковник.
— А почему она летает?! Твою мать, понабирали идиотов…
В самую рань, не дав выспаться, Митяй погнал нас в путь. Сбежать от него ночью Илья не рискнул — сон у психопата чуткий, любой шорох раскрывает его веки. Митяй здорово напустил туману: встреча с военным отрядом случилась в незнакомом месте, с большой конспирацией, и с болезненными подзатыльниками. Что смог разглядеть, так это мелкие деревьица, большое озеро с хрустальной, в постоянном движении трескающейся коркой — лучше к нему не подходить, — и асфальтовая дорога, на обочине которой расположилась армия.
— Ты теперь как докажешь, что это они? — полковник сидел на табуретке и пил крепкий чай. Заметив, что я разглядываю карту, полковник её быстро смёл. — Вы кто такие? Отвечайте.
— Его зовут Давид, а этого толстяка Ильёй. Они попались к нам ещё в прошлом году, на границе Периметра. Участники нападения на блокпост. Под видом службистов проникли на спецсудно, экипаж справиться с ними не сумел и потерял управление. Много наших положили тут. Подонки, короче.
— Ну-ну. Тебя послушать, лейтёха, они вдвоём спецназ завалят. Рэмбисты, блин.
От этих слов стало неловко всем.
— Значит так, — Гладких надел каску на мелкую голову. — Разбираться с этим мне некогда. Выведи их в сосновник и минусуй. У меня приказ продвигаться к Кыштыму, а я из-за тебя тут сутки потерял.
— Так ведь… — Митяй был обескуражен. — У меня же приказ!
— Да в жопу засунь свой приказ, — полковник вышел из штабмашины, и холодный ветер взъерошил бумаги на столе. — Мне твои командиры не указ вообще.
Митяй нас за наручники — и на выход.
— Товарищ полковник, но как так? Это же московский приказ, как я потом буду…
Гладких развернулся:
— Тебе, лейтёха, одного понижения мало? Хочешь, в рядовые разжалую?
— Никак нет.
— Тогда ноги в руки и бегом в лес. И убери этих бомжей с глаз моих. Отряд, — полковник запрыгнул на БТР и с него прокричал, — по машинам! Заводи движки.
Солдаты, словно сонные мухи, принялись тушить костры. Кто-то, спрятавшись за дверью грузовика, очень громко рыгнул, и на это полковник отреагировал грубым матом.
— Какая армия, такая и дисциплина, — усмехнулся я, глядя на Илью. А затем шепнул: — Пумба, не пора ли нам бежать…
Договорить мне не дали — раздался звук жужания и резкий взрыв. Нас повалило на землю, содрогнулись рядом деревья. Митяй, трясущийся как контуженный, поднял нас за шиворот, потащил куда-то вперёд.
Позади из кабины мобильного штаба вырывались бурые клубы дыма. Что-то изнутри стреляло, и языки пламени от этого надрывались.
— Ты больной? — кричал я. — Под обстрел ставишь!
— Заткнись, — голос Митяя прозвучал неуверенно.
С силой ударив в бок, мы уронили его на асфальт; лейтёха больно ударился головой и замолк. Илья сразу зашарил по его карманам.
— Боевая тревога! — полковник с бронемашины размахивал руками. — В оборону, живо! Воздух! Воздух!!!
Я поднял взгляд и ахнул — наверное, ахнули все солдаты, увидевшие рой дронов. Один из них, с шестью крупными лопастями медленно, как бы осторожно приблизился к нам, прохрипел динамиком и произнёс:
— Товарищи солдаты! Бойцы, вы наши братья по несчастью! Долой власть богачей, олигархов и толстозадых генералов. Вы для них — никто. Коммунистическая бригада имени Свердлова взывает в вас к подлинно классовой солидарности и чувству братства: бросайте оружие, переходите на нашу сторону, боритесь за дело коммунизма, как боролись раньше наши деды и прадеды. Порознь нами пользуются, а вместе мы — сила, что остановит разрастающуюся чуму. Периметр — это начало конца капитализма. Да здравствует революция!
Женский голос перестал зачитывать обращение. Дрон висел в воздухе.
— Товарищи, ваш шанс спастись — это вступить в наши ряды. Это последний шанс. Не ходите за офицерами-жирдями: кто за ними пойдёт, тот жив не будет. Это всё. Пролетарии всего мира, соединяйтесь!
Солдаты на это не отреагировали никак, и тогда дрон, совершив манёвр петлёй, точно влетел в камаз, выдвигавший в небо установку; весь комплекс антенн взлетел на воздух, осыпав осколками стоявших поблизости.
— РЭБ сдох, — Митяй вздохнул и перекатился под машину. — Это конец.
Дроны ринулись в атаку. Илья дёрнул меня за руку и взялся за наручники.
— Пошевеливайся, Пумба, быстрее.
— Знаю, не ори.
— Умоляю, я сейчас обоссусь, — я не врал, от страха свело низ живота. — Я как на ладони у мэнхакеров.
— Знаю. Тихо.
Ключ соскользнул и упал на асфальт.
— Да ты идиот, что ли?!
— Присядь, надо поднять ключ.
Очередной взрыв случился в голове колонны: экипаж бронетранспортёра, старого, с облупленной краской на башне, почему-то не задраил люк, и в зияющее отверстие сначала упало что-то вытянутое, вроде артиллерийского снаряда; подрыв был громким, башню вырвало с корнем, и машина вдруг получила ход — поехала в кювет, затем пробралась через мелкий кустарник и в ядовитое озеро, тут же зашипев.
— Илюша, умоляю…
— Завались, завались, завались!
Солдаты, очухавшись от первой атаки, открыли ответный огонь. Сначала защёлкали одиночные выстрелы из Калашникова, после к ним добавились пулемётные очереди; рой дронов рассеялся, некоторые из них упали, смертельно пораженные пулей. Один крупный дрон проскочил через дымовую завесу, поздно выпущенную, и влетел в хвост колонны. Тент грузовика разорвало на части, огненный шар взлетел в небо, и водитель, охваченный алым, выпрыгнул из кабины. Он побежал то в одну сторону, то в другую, но никто не обращал на него внимания, некому было его тушить, спасать; огонь покрыл водителя целиком, захватил голову, лицо, руки, факел мчался по беспокойному ряду, усиливая хаос среди солдат.
Всё внимание было поглощено небом. Небо, небо, небо усыпано дронами, хищными тварями, выискивающими новую цель. Вот в голову влетел один дрон, другому раздробило руку, третий успел прыгнуть в канаву — обошлось контузией и землёй во рту. Солдат хватило на минуту боя: началась паника, зараза проникала в каждого, стоило лишь увидеть бегство.
В середине колонны самый оснащенный БТР, допиленный каким-то Кулибиным решётчатой оградой по бортам и на крыше, пошёл тараном на горящую преграду. Дроны били в машину, но не могли проникнуть через решётку, и взрывались так, что секло лишь краску на броне. Башня громко стреляла, пускала по пять-шесть выстрелов в небо, и спереди обзор стал получше. За броней позади устроился маленький хвост из солдат, постреливавших для острастки из Калашникова.
Щелкнули наручники. Свобода!
— Ну ты дура, — я поцеловал в лоб Илью. — Валим отсюда.
— Стоп! — моя рука вытянула Митяя. У него было лицо, искажённое ужасом:
— Дружок, ну ты без обид, ага? — я дёрнул у него рюкзак и вытащил контейнер с артефактом. — Ну, покеда! Не болей.
— А… Я… — мычал Митяй. — Вы просто трусы, трусы и бандиты! Это всё… всё вы! Вы навели на нас, суки!
Я скривил лицо и пнул его напоследок. Мы переметнулись через овраг и побежали быстрым зигзагом до леса. Когда взобрались по холму до первых деревьев, я приказал остановиться.
— Но нас же заметят! — вскричал Илья.
— Нужно затаиться, иначе по движению быстро заметят.
Лежим. Отдышка тяжелая, Илья сплюнул на хвою:
— Господи, а вдруг мы все аномалии уже собрали… Сколько радиации набрали…
— Тем лучше, быстрее помрём.
— Тяпун тебе на язык.
— Пхах! Жизнелюбчик ты.
— Ты тоже хочешь жить.
Бой превратился в бойню. Дроны перестали стесняться, жертв находили быстро и быстро с ними кончали. В колонне стояло десять машин — горели все. Бронетранспортёр с дополнительной защитой получил трижды в передние колёса, одно из них хлопнуло, покрышку вырвало наизнанку, ход прекратился. Подлетели два дрона — хвост из солдат был перебит мелкими птичками — один разбрызгал белое облако пара, а второй ярко сверкнул.
Взрыв получился столь мощным, что в ушах противно зазвенело. Бронетранспортёр сплющило, бортовую дверь выплюнуло наружу. Вылезший мехвод, контуженный, весь чёрный от копоти, попытался поднять руки, что-то болтал. Очередной дрон, продравшись через дым, влетел ему в грудь.
Когда хлопки стали редкими, я приказал Илье развернуться ногами к разбитой колонне и лечь лицом в землю; он послушно всё исполнил. Я перекатился на несколько метров от него и влез в холодную лужу, измазав голову грязью, повернулся на бок и съёжился, как будто получил пулю в живот.
Следовало ожидать, что напавшие станут прочёсывать территорию в поисках выживших. Сначала звучали единичные пролёты — где-то в верхушках сосен. Потом добавились мелкие жужащие существа, они летали вокруг да около, проверяя, живы мы или мертвы, притворяемся или отправились на тот свет.
Я закрыл глаза, чтобы не спровоцировать взглядом оператора дрона. К моему ужасу, один из головорезов решил удостовериться именно на мне. Жужжащая тварь подлетела так близко, что усом-подрывателем ткнула в щёку. Было больно, но удалось сдержать эмоции.
Оператора это не удовлетворило. Ещё два тычка в щёку, с каждым разом всё больнее. Наконец, дрон отступил назад, жужание убавилось. Я тихонько выдохнул.
Резкое ускорение шума — и дрон на лету врезался мне в лицо. От боли я раскрыл глаза, мой разум горел, искал варианты спасения. Дрон приподнялся с хвои — можно было прихлопнуть его рукой — смотрел на меня камерой, а подрывающий ус, как большая спица уставился вперёд.
Понимая, что это последний шанс, я умоляюще покивал головой: Пожалуйста, не надо. Дрон висел в воздухе, сделал чуть подъем и опускание, будто положительно кивнул в ответ, и помчался сквозь кроны деревьев вверх.
Не знаю, сколько времени прошло: может, час, а может и целых два. Мы лежали неподвижно. Первым подал признаки жизни Илья — он случайно стравил газ из живот.
— Блин.
— Добрый день.
— Ага. Добрый-бобрый день.
Мы засмеялись. Илья перекатился на спину и ещё сильнее выдал мелодию.
— Да уж, Илья. Порой ты невыносим.
— Пошёл ты.
— Но сейчас я не против послушать и это, — я тоже перевернулся на спину и взглянул в синее, чистое, лишенное облаков и туч, смертоносных дронов небо. — Как же надоела эта война.