Он посмотрел в сторону лагеря, разбитого внизу склона. Ярко горели костры, создавая иллюзию, что авангард атакующих ожидает прибытия остального войска. Однако то тут, то там на склоне поблескивало в свете луны оружие. Блеск этот остался бы незамеченным, если бы Рыжебородый не настаивал на своих опасениях.
Один за другим на стену вскарабкались двенадцать мужчин. Пошептавшись о чем-то, они разошлись. Четверо двинулись следом за Гаруном вниз во двор, направляясь к подножию башни, а затем в тоннель, ведший сквозь стену. Остальные разделились на два отряда, и каждый направился к одной из сторожевых будок у ворот. Четверо, сопровождавшие Гаруна, пытались поднять внутренний каменный блок, перекрывавший вход в тоннель.
Воины вышли из сторожевых будок.
– Нужно было кого-то оставить там внизу, – прошептал Турран. – Вскоре они заподозрят неладное.
– Теперь уже поздно, – усмехнулся Гримнасон. – Ловушка захлопнулась.
Он перегнулся через парапет, давая знак солдатам, укрывшимся среди скал за воротами.
Несколько мгновений спустя раздался крик:
– Стоять! Бросить оружие!
Послышалась двойная нота сигнального рога. Выбежав во двор, солдаты бросились в сторону стены.
У ворот началась суматоха. Кричали солдаты. Свистнули тетивы арбалетов. Сталь лязгнула о сталь. Пробившись сквозь гущу атакующих, Гарун и четверо его людей побежали вниз по склону.
– Назад! – крикнул бин Юсиф. – Это ловушка! Отступаем!
Вдоль стен Вороньего Грая вспыхнули факелы. Выпустили снаряды заранее подготовленные катапульты. Начали стрелять лучники. Вылетевшие из катапульт масляные бомбы залили склон жидким огнем. Воины Гаруна беспорядочно метались в пылающей одежде, словно обезглавленные куры.
– Не так уж и сложно, – заметил Турран. – Однако меня беспокоит возможность более серьезных атак. Этот человек дьявольски талантлив.
Остальные прятались внутри замка. Непанта и Сальтимбанко, в распоряжение которых оказалась вся стена, смотрели вниз на Кандарин. Тот тут, то там все еще пузырились лужи горящего масла, отбрасывая зловещий свет и тени на потрескавшийся камень. Некоторые тени двигались – солдаты Гаруна собирали павших.
Они долго стояли молча. Сальтимбанко думал о Рыжебородом – Браги Рагнарсоне, он же Рендель Гримнасон. Почему, во имя всего святого, он предупредил Туррана? Если бы не это, Вороний Грай стал бы добычей атакующих и работа, для которой их наняли, закончилась бы. Сам же он исполнил бы завидную роль инструмента, который даже не потребовалось снимать с полки.
Что, дьявол его побери, замышлял этот человек?
Непанта тоже беспокоилась. Наконец она поняла, над чем смеялись все те женщины, – и это ей нисколько не понравилось. Что-то в глубине души подсказывало: закончится все непристойно.
Но демоны, выползавшие из темных уголков души, мучили ее куда меньше, когда рядом был Сальтимбанко. Более романтичная и светлая сторона ее личности постепенно одерживала верх. И тот факт, что Сальтимбанко это совершенно не волновало, лишь тому способствовал.
Послышался крик раненого солдата, которого подняли с земли товарищи неподалеку от стен замка. Вздрогнув, Непанта придвинулась ближе к Сальтимбанко, сжав пальцами его руку. Она не отдавала себе отчета в том, что делает, а он притворялся, будто ничего не замечает.
Сальтимбанко услышал далекие шаги и поднял взгляд, ожидая увидеть очередной отряд стражи, регулярно проходившей вдоль стены. Вместо этого он увидел Гримнасона и его жену. Непанту удивило бы выражение лица толстяка, полное совершенно несвойственных ему суровости и гнева. Это продолжалось лишь мгновение, но не ускользнуло от внимания двоих. Капитан вздрогнул, его жена бросила на толстяка вызывающий взгляд.
– А! – сказала Непанта. – Капитан Гримнасон. И Астрид. Астрид, ты сегодня прекрасно выглядишь.
– Угу, – буркнул Гримнасон. – Мне не сразу удалось ее уговорить. Как тебе это платье? – спросил он, избегая взгляда Насмешника.
– Фантастика. Астрид, одежда для езды верхом тебе и правда не идет. Если бы ты вошла в этом платье в Большой зал, все женщины бы тебе завидовали. Правда, Сальтимбанко?
– А? О да, правда. – Взгляды его и офицера скрестились, словно клинки рапир. – Мадам Гримнасон отлично смотрится в роли жены полковника.
Непанта сильнее сжала его руку.
– Ну вот, ты все выдал. Это был сюрприз. – Повернувшись к супругам, она объявила: – Турран представил тебя к повышению. Сказал, что свяжется с Гильдией, как только закончится осада.
– Я больше не член Гильдии, госпожа.
– Они, однако, считают иначе.
Капитан пожал плечами:
– Им не нравится, когда кто-то пытается с ними порвать. Но с другой стороны, ничего не делают для того, чтобы стоило оставаться в их рядах.
– В любом случае, когда мой брат об этом объявит, постарайся сделать вид, будто для тебя это неожиданность. Он много думает о тебе, капитан. Как так получается, что ты всегда знаешь, что собирается сделать Гарун?
– Ха! – воскликнул Сальтимбанко. – Благодаря звездам, сверкающим на небесах, Рыжебородому всегда известны мысли ненавистного врага! Иначе – что бы сейчас с нами было? А может быть, нас вообще бы уже не было. Война бы закончилась, и Вороний Грай бы пал – могло случиться и так.
Наемник понял намеки, но предпочел пропустить их мимо ушей.
– Госпожа, мои люди были солдатами в течение многих поколений, передавая профессиональные секреты от отца к сыну. И один из них состоит в том, чтобы постоянно изучать свершения выдающихся полководцев наших времен, на случай если придется с кем-то из них сразиться. Полагаю, я достаточно хорошо знаю Гаруна, хотя сомневаюсь, что мы сумеем снова заманить его в ловушку.
– Гарун – очень хороший генерал, – сказал Сальтимбанко. – Он захватил Ива-Сколовду исключительно с помощью бандитов, хоть у него и не было численного превосходства. Боюсь, что вскоре мое дородное тело может стать его пленником. Как бы ни был велик этот замок, его осаждает не менее великий генерал. И людей у него больше, чем у наших защитников. Чудо, если сегодня ночью он не усядется за стол в Большом зале. И действительно, неслыханное чудо, что для несчастного Вороньего Грая еще не все закончилось.
В голосе прозвучал гнев, однако Непанта ошибочно приняла его за страх. Капитан тем не менее понял – как и его жена.
– Госпожа, – сказала она, – могу я с тобой поговорить? Наедине? Мне хотелось бы попросить тебя одолжить пару вещей и, может быть, еще одно платье. Но такие вопросы при мужчинах не обсуждают.
Непанта кивнула и отпустила руку Сальтимбанко, наконец осознав, что держит ее в своей и что, к ее удивлению, ничего дурного не случилось. В душе у нее что-то дрогнуло. С трудом подавив дрожь возбуждения, она пошла следом за Астрид, и обе скрылись в тени возвышающейся над воротами башни.
Насмешник едва дождался, пока они уйдут:
– Что ты себе позволяешь, Браги? Все бы давно уже закончилось, но нет – дураку приспичило пасть раскрыть! По-своему решил? Предать нас задумал? Я, правда, уже полгода не упражнялся с рапирой, но до сих пор могу тебя молниеносно прикончить…
Капитан вздрогнул. Он не сомневался, что толстяк в состоянии победить его в поединке. Мало кто из живущих на этом свете мог бы сравниться с Насмешником в искусстве фехтования.
– Я тяну время, – заявил он. – Что-то тут крайне дурно пахнет, но не могу понять, что именно. Я задержал Гаруна, чтобы у нас было время это выяснить. И я хотел его поймать, чтобы поговорить. В последний раз, когда представился подобный случай, мне пришлось напрячь все свое воображение, чтобы Турран не наложил на него лапы.
– В последний раз?
– Когда мы возвращались из Ива-Сколовды. Тихо!
Мимо прошел сонный часовой, что-то пробормотав вместо приветствия и не обращая на них особого внимания. Сальтимбанко, как всегда, спорил насчет того, что Земля круглая.
– Продолжай, – рявкнул Сальтимбанко, когда стражник скрылся из виду. – Мне крайне интересно, как ты объяснишь пустой кошелек, который сегодня должен был стать полным.
– Я уже сказал – что-то тут не так. Эти Короли Бурь – всего лишь скучающая компания, играющая в шахматы живыми фигурами. Кроме Туррана и, может быть, Вальтера, никого из них не волнует воскрешение империи. Нет никаких причин тратить столько сил для того, чтобы их уничтожить. Так зачем же старик нас нанял? Вот это мне и хотелось бы узнать. И я буду искать, пока не найду…
– Совесть? – фыркнул Сальтимбанко. – Дорогой мой друг, неужели через столько лет в тебе вдруг пробудилась совесть?
– Нет. Инстинкт самосохранения. Если бы я понимал, что происходит, и был уверен, что нам ничего не угрожает, в одно мгновение перерезал бы Туррану горло… даже несмотря на то, что он мне нравится. Нет, дело не в совести. Кто-то нас использует, и я хочу знать для чего, прежде чем горло перережут мне самому. Я не перехожу на другую сторону, просто какое-то время не буду поддерживать ни одну из них. Однако если кто-то из нас и может предать, то ты единственный, у кого есть причины.
– Гм?