Через четверть часа они поняли все. Шут тоже исчез, а вместе с ним – мулы, одеяла и провизия.
– Какая жестокая месть! – вскричал Вартлоккур.
Они со Старцем провели многие дни в Башне Ветров, занимаясь неустанными поисками… но в конце концов им пришлось признать поражение. Мужчина и ребенок словно сквозь землю провалились.
– Как же мерзко использовали нас судьбы! – заявил Старец. – Как жестоко…
И действительно – судьбы взяли заложника, чтобы обеспечить участие Вартлоккура в Великой Игре.
Мария какое-то время была безутешна, но в конце концов успокоилась. Женщинам ее времени часто приходилось мириться с потерей ребенка.
11
Осень 996 г. от О. И. И
Огни, что пылают…
Сальтимбанко снова сидел в кресле перед камином Непанты, но самой ее в комнате не было – она ухаживала за ранеными глубоко в подземельях. Вскоре, однако, она должна была вернуться – раны заживали, и работы у нее оставалось все меньше. Сейчас она могла уже больше времени проводить со своим мужчиной – ибо именно так она порой о нем думала, и именно так все его называли. Лишь сам Сальтимбанко не был до конца уверен, подходит ли он на эту роль. Поскольку отношения между ними была весьма туманными, в его глазах она выглядела немногим больше, чем просто подруга. Когда, как сейчас, ее не было рядом, он ничего особенного не чувствовал. В ее же присутствии душа словно покрывалась льдом. В Непанте было нечто холодное и чуждое, непостижимое, из-за чего в душе его, когда он находился рядом, царила полнейшая пустота. Казалось, будто все его действия, которые она в отношении себя позволяла, направлены на кого-то другого, на некий плод воображения, а не настоящую женщину. Их разделял эмоциональный вакуум, который он был не в состоянии заполнить, пока жил ее страх. Да, он убедился, что секс для него куда менее важен, чем казалось раньше. Но – этот ее неразумный страх! Именно он был причиной неестественной напряженности, разрушавший любые надежды на союз. Редко когда ему доводилось быть рядом с кем-то и одновременно столь далеко…
Он сидел, погруженный в размышления над природой их союза и глядя из-под полуприкрытых век на огонь, когда раздался стук в дверь. Встав, он подошел к двери и увидел на пороге Элану.
– Женщина в Глубоких темницах.
– Я знаю. Послушай, Хаакен очнулся. Они намерены с ним поговорить. Хочешь спуститься?
– Может, попозже. Хотя отчет охотно выслушаю. А пока мне нужно поговорить с этой странной женщиной. – Он немного помолчал, затем спросил: – В чем моя проблема? Я не в силах разрушить незримые стены, которые толще укреплений вокруг Вороньего Грая.
– Она боится…
– Я ничего от нее не требую. Тело женщины принадлежит ей самой. Я как-нибудь переживу и без этого. Все дело в ее отчужденности и холодности.
– Это не единственный ее страх. Она боится, что может тебе повредить.
– Это глупость! Безумие!
– Во всяком случае, не слишком умно, но для нее более чем реально. Если бы мы не были в осаде, она бы сбежала. Она чувствует себя словно в ловушке. Она окружена личными страхами, не знает, что делать, и куда в большей степени, чем когда-либо раньше. Ей некуда бежать… она боится примириться с неизбежным… и потому сражается. Ты сам знаешь, что ее настроение время от времени меняется. Иногда она любит тебя и желает… а потом в ней побеждает страх. И тогда она не в силах сражаться. Или не хочет.
– И что же я могу сделать?
– Быть терпеливым. Что еще?
– Я храню терпение уже много месяцев. Моя любовь все сильнее… – Ага! Наконец-то он в этом признался. – Но терпение истощается. Гнев, порожденный неудовлетворенностью, словно змея, извивается в глубине моего разума, и с каждым днем его все труднее обуздать. Порой бывает, что я готов крикнуть: «Хватит!» – перелезть через стену и уйти куда глаза глядят. И к дьяволу эту сумасшедшую женщину с полной чудачеств головой! Даже множество золотых слитков не так искушают, как бегство от умопомешательства. А вино и женщины скоро помогут обо всем забыть, – по крайней мере, я надеюсь. Скоро, уже скоро я так и сделаю. Смысл биться головой о стену, как те солдаты у замка? Толку никакого, одни синяки. Стены Вороньего Грая невозможно преодолеть, так что тем, в горах, не видать добычи. Точно так же не преодолеть и стену вокруг Непанты – за ней нет никаких сокровищ для старого глупца. Скоро я вас покину.
Элана хотела что-то сказать, но промолчала, услышав, как внизу хлопнула дверь.
– Идет странная женщина, – сообщил Сальтимбанко. – Однако я больше не в настроении на нее смотреть. Выберусь через черный ход. Потом приходи, расскажешь, что сказал Черный Клык.
Непанта, однако, успела заметить его поспешное бегство:
– Что такое?..
– Он в печали.
– Мы собирались вместе пообедать.
– Он тебя любит, а ты нечестно с ним играешь. Он уже подумывает о том, чтобы перебраться через стену.
– Он хочет нас покинуть?
– Не покинуть. Сбежать. Он чувствует себя в ловушке.
– Разве не все мы сейчас в ней? Но все закончится, когда наступит весна.
– Не притворяйся глупее, чем ты есть на самом деле! – бросила Элана, несколько резче, чем намеревалась. – Это из-за тебя он чувствует себя в ловушке. После того как за столь долгое время у вас так ничего и не вышло, он предпочитает сбежать и обо всем забыть. Зачем ему и дальше биться головой о стену?
– Но ты же знаешь, какие у меня проблемы с тем, чтобы хотя бы заговорить на эту тему…
– Дело не в этом. Дело в других стенах, которые ты возводишь между ним и собой.
– Например?
– На самом деле многое. Во-первых, твое мнение о самой себе. Ты считаешь, что не слишком хороша для него, и потому отталкиваешь. К тому же еще и все твои разговоры о том, что ты будешь делать, когда закончится война. Не вполне реалистичные проекты, но ты за них цепляешься, чтобы отгородиться от реального мира. Вот только таким образом ты отгораживаешься и от Сальтимбанко. А твое постоянно меняющееся настроение тоже ничему не помогает.
– Ты жестока, Астрид.
– Что смотришь, словно побитый щенок? Что вообще в состоянии тебя тронуть? И так уже все слишком долго тебя терпели. Если бы это хоть чем-то могло помочь, я попросила бы Ренделя, чтобы он тебя выпорол – для твоего же блага. Непанта, мы говорим о человеке, вся жизнь которого вращается вокруг тебя. Ты его убиваешь, и, похоже, тебя это даже особо не волнует. На самом деле ты делаешь все возможное, чтобы его еще больше жалели. И при этом продолжаешь твердить, будто любишь! Пойми, вам по двадцать девять лет. Слишком много времени потрачено зря, и этого уже не изменить. Но ты хочешь отвергнуть и все то, что еще осталось? Повзрослей, Непанта! Проснись! Ты тратишь впустую нечто очень ценное.
– Но…
– Что, на любой случай найдется отговорка? Подумай как следует. Через десять лет, если и дальше будешь сидеть в своей башне, – что станет твоим прошлым? Бесплодная земля, голая, как эти горы?
– Астрид…
– Не желаю больше слушать! У меня нет времени. Я иду вниз к мужу. Он настоящий. А если и дальше останусь с тобой, наверное, начну от злости ногти грызть.
– Астрид…
Но Элана ушла, не обращая внимания на мольбы. Поникнув, Непанта вернулась в свою комнату и подошла к камину. Схватив с каминной полки статуэтку, она швырнула ее об стену.
Прибежавшая на звон бьющегося фарфора служанка увидела, как Непанта раз за разом пронзает кинжалом свою вышивку.
Элана шла через двор, все еще кипя от злости.
Из башни, где старый сокольничий держал голубей, выбежал Вальтер – бледный и потрясенный:
– Непанта в Колокольне?
Элана кивнула.