Стражи Сомнамбулы

ГЛАВА 4: ИСПЫТАНИЕ НА ПРОЧНОСТЬ

Испытание пришло с севера, предваряемое не только бандами низких, рваных туч, но и тихим, настойчивым писком датчика на одном из терминалов в комнате Артема Криптова. Он дежурил эту ночь, проверяя логи проводной сети. Писк означал: камера на Северном Грифе (так назвали самый дальний мыс) зафиксировала неестественное движение в предрассветных сумерках. Не стаю птиц, не косяк рыб. Металлический объект.

Криптов увеличил изображение, запустил программу анализа. Через десять секунд он уже мчался по ещё темным улицам Сомнамбулы к Зданию Диархии. В шесть утра он ворвался в кабинет, где Илья, как обычно, уже сидел за чашкой чёрного чая, просматривая сводки погоды, а Роман только потягивался, готовясь к утреннему обходу.

– Цель на воде! – выпалил Криптов, слегка запыхавшись. – Два судна. Не наши. Не по расписанию. Идут с северо-востока, без опознавательных огней и флагов. Одно – старый сейнер типа «СРТМ», второе – быстроходный катер «Линхард», возможное вооружение.

В считанные минуты в оперативной комнате под Зданием Диархии собрались Диархия и ключевые члены Совета: Боровик, Строгова, Ланг. На большом экране, куда Криптов вывел картинку с камеры, два тёмных силуэта пробивались через серые, уже начинающие пениться волны. Катер шёл впереди, резво разрезая воду, явно выполняя роль разведчика и охранения.

– Пираты? – первым нарушил тишину Роман. Его голос был спокоен, но в светло-серых глазах, обычно таких открытых, мгновенно зажёгся тот самый холодный, стальной блеск, который видели немногие.

– Слишком далеко от обычных пиратских троп, – покачал головой Константин Ланг, его отшлифованный годами в кабинетах голос звучал аналитично. – И поведение не пиратское. Слишком целенаправленный курс. Скорее… искатели удачи. Контрабандисты. Или наёмники. Те, кто ловит слухи на задворках. Возможно, каким-то образом просочилась информация о нашем «ничейном» статусе. Или о специфических грузах, которые мы периодически завозим. Они пришли проверить.

Илья, не отрывая взгляда от экрана, где катер уже скрылся за мысом, а сейнер замедлил ход, спросил ровно, как будто уточняя прогноз погоды:

– Система «Тишина»? Статус.

– Активирована на полную с момента обнаружения, – отчеканил Криптов. – Все наши внешние передатчики заглушены. Спутниковый телефон – только по проводному кабелю в Каменный Капитул. Радарные помехи работают. Мы для них – если они смотрят – слепое и немое пятно. Радио-тень.

– Отлично, – сказал Илья, и в его обычном голосе прозвучало удовлетворение от работы точного механизма. – Значит, они слепы и глухи извне. Но они упрямы и идут почти точно на нас. Значит, ведут их либо старые координаты, либо сейсмический шум наших генераторов, либо просто удача и чутьё волка. Боровик, ваш сценарий?

«Дуб» уже разложил на соседнем столе детальную карту побережья, на которой были обозначены все посты и маркеры мин.

– Нашу главную бухту и подходы к Сомнамбуле они не возьмут – вход слишком узок, фарватер извилист, и мы его густо минировали светошумовыми минами. «Скиф» и «Страж» я с вечера отвёл в скрытую лагуну на юге, они в полной готовности, экипажи на борту. Если эти гости решат прорваться с моря прямо к городу – встретим их там и устроим ад. Но… – он ткнул коротким, толстым пальцем в точку на карте в трёх километрах к северу от города, – скорее всего, попробуют высадиться здесь. Длинный песчаный пляж «Северное Копыто», скрытый от наших основных вышек скалистым мысом. Идеально для тихой высадки. Спартанская лига будет там. Дружина займёт господствующие высоты здесь и здесь. Пять «калашей» и «Орсис» дадут такую плотность огня, что забудут о чём приплыли. Связь – по проводной линии, их заглушки не сработают. Ополчение подниму по тревоге и займёт позиции по внутреннему периметру, на случай, если прорвутся.

Решение принималось почти мгновенно, без лишних слов. Это была не военная хитрость, а холодная, отточенная логистика, результат сотен часов совместных учений и мозговых штурмов.

– Встречаем их там, – окончательно утвердил план Роман, и его голос приобрёл командные, металлические нотки. – Но без стрельбы на поражение. Первая цель – показать силу, дисциплину и абсолютное преимущество. Дать им шанс уйти, осознав безнадёжность. Демонстрация решимости сейчас важнее первого трупа. Первая кровь меняет всё. Боровик, выдвигайтесь. Займите позиции. «Орсисом» пусть работает Семён, он у нас лучший стрелок, пусть считает себя последним аргументом. Илья и я будем на центральном КП. Ланг, приготовьте мегафон и текст на английском и русском. Строгова, продумайте протокол на случай, если возьмём пленных. Все вопросы?

Вопросов не было. Была тихая, сосредоточенная ярость людей, чей дом попытались потревожить.

Через сорок минут, когда первые бледные лучи солнца только начали пробиваться сквозь рваные облака, Дружина Боровика была уже на месте. Тридцать человек, одетых в самодельный камуфляж из местных материалов, бесшумно рассредоточились среди скал и чахлых сосен над пляжем «Северное Копыто». В самой высокой и незаметной точке, в искусственной каменной нише, устроился Семён – коренастый, молчаливый бывший морпех с татуировкой якоря на предплечье. Перед ним, на специальном станке, лежала «Орсис» – длинная, зловеще-изящная труба смерти. Он методично, с привычной автоматичностью движений, ввинчивал глушитель, проверял крепление мощной оптики ночного видения, уже бесполезной при наступающем рассвете. Восемьдесят тяжелых патронов 12.7×108 мм лежали рядом в матерчатых подсумках. Его задача была проста: не стрелять. Быть последним, неоспоримым, абсолютным аргументом. Тем, чьё появление на горизонте означало бы конец всяких дискуссий.

Внизу бушевало ещё не проснувшееся море, накатывая на пустынный золотистый песок. В пятистах метрах от берега сейнер встал на якорь с глухим лязгом цепи. С его борта спустили две надувные лодки с мощными моторами. В них, ёжась от холода и брызг, сидело десять-двенадцать фигур в тёмной одежде. Катер «Линхард» замер в сотне метров, курсируя, как сторожевой пёс.

– Аматоры, – сквозь зубы пробурчал в микрофон проводной связи Боровик, наблюдая в бинокль. – Строятся в кучку, как на парад. Цепь не растянули, фланги не прикрыли. Идут прямо по пляжу, будто на пикник. Готовность номер один.

Лодки мягко упёрлись в песок. Высадка была нервной, но быстрой. Группа из одиннадцати человек, вооружённых в основном автоматами Калашникова разных модификаций и одним ручным пулемётом ПК, неуверенно двинулась вглубь пляжа, к линии темнеющего леса. Они оглядывались, переговаривались, но в их движениях читалась не осторожность разведчика, а самоуверенность наёмников, считающих, что имеют дело с беззащитными робинзонами.

В оперативной комнате Роман, не сводя глаз с трансляции с беспилотника (тихо запущенного с тыла и кружившего на высоте), увидел, как группа углубилась на достаточное расстояние от лодок. Он взял микрофон внутренней связи.

– Теперь.

На вершине скалы, скрытый камнями, боец Дружины выпустил осветительную ракету. Она с резким шипением описала дугу и разорвалась с оглушительным хлопком прямо над головами пришельцев, ослепительным, почти дневным белым светом озарив пляж, их перекошенные от неожиданности лица и зелёные всполохи в волнах. Люди внизу инстинктивно вжались в песок, замерли в ошеломлённой позе.

И тут же, как по волшебству, по всему периметру пляжа, из укрытий в расщелинах скал и густых кустов, зажглись мощные морские прожекторы. Их сконцентрированные лучи выхватили из утренних сумерек растерянные фигуры, одновременно застилая им обзор вглубь острова. И почти одновременно с трёх разных сторон, из репродукторов, спрятанных в камнях, громко, чётко, без эмоций, на ломаном, но абсолютно понятном английском, а затем на чистом русском, прозвучал записанный голос Константина Ланга:

– Внимание! Вы вторглись на территорию суверенной Демократическо-Спартанской Республики. Немедленно сложите оружие, поднимите руки вверх и ложитесь на землю лицом вниз. У вас есть тридцать секунд, чтобы подчиниться. Любое враждебное действие будет расценено как акт вооружённой агрессии и немедленно подавлено.

Эффект был сокрушительным. На пляже воцарилась тишина, нарушаемая лишь рёвом прожекторов и прибоем. Затем началась паника. Кто-то из пришельцев закричал. Их командир, крупный мужчина в потрёпанной камуфляжной куртке, отчаянно закричал что-то в портативную рацию, тыча в кнопку. В ответ – лишь мертвенное шипение помех («Тишина» работала безупречно). Он поднял голову и увидел то, что сломило его волю полностью. На гребне скал, в перекрестьях лучей прожекторов, чётко и неспешно, как призраки, встали во весь рост фигуры людей с примкнутыми штыками автоматов. Не толпа, а дисциплинированная, молчаливая цепь, растянувшаяся вдоль всего пляжа. А со стороны леса, откуда они ждали пустоты, донёсся рёв моторов – это два грузовика с зажжёнными фарами и брустверами из мешков с песком выехали на берег, блокируя единственный путь вглубь острова. И, словно заключительный аккорд, с моря, плавно обогнув скалистый мыс, на полной, почти невероятной для своих размеров скорости вышли «Скиф» и «Страж». Без флагов, с затемнёнными бортами и стёклами, они легли в дрейф в полукилометре от сейнера и надувных лодок, намертво блокируя путь к отступлению по воде. На их палубах отчётливо виднелись фигуры в касках и с автоматическим оружием.

Это был безупречный, отточенный до секунд капкан. Сухопутное окружение, психологический удар светом и звуком, и полная морская блокада. Пришельцы оказались в стальных тисках, созданных неизвестной, но явно превосходящей их силой.

Командир группы, его лицо исказила гримаса ярости и бессилия, швырнул свой автомат на влажный песок. За ним, медленно, словно во сне, последовали ещё двое. Остальные, озираясь на неподвижные силуэты на скалах и мрачные катера, нехотя, но тоже опустили оружие.

– Дружина, вперёд! Группа захвата, обезоружить и обыскать! Группа прикрытия, наготове! – скомандовал в микрофон Боровик, и его бас прозвучал громовым раскатом даже без усилителей.

Операция по зачистке пляжа заняла меньше десяти минут. Одиннадцать потрёпанных, испуганных мужчин (судя по вырвавшимся ругательствам, смеси славянских и кавказских акцентов, а также по примитивным тюремным татуировкам – типичные наёмники с постсоветского пространства) были разоружены, тщательно обысканы, связаны пластиковыми стяжками и построены в колонну. На катере «Линхард», увидев полный провал высадки и два внушительных, явно не рыбацких судна, засуетились, но, получив предупредительную очередь из крупнокалиберного пулемёта по носу (Семён, следуя приказу, бил с ювелирной точностью, оставляя пробоину в сантиметре от ватерлинии), развернулись и дали дёру на полной скорости, бросив своих на берегу. Сейнер, судорожно начавший выбирать якорь, был остановлен «Стражем», подошедшим вплотную. После короткого, резкого диалога через мегафон («Немедленно заглушить двигатели! Следующий выстрел будет по рубке!»), на сейнере сдались. Его экипаж из трёх перепуганных человек (двое матросов и пожилой механик) также был взят под контроль.

Итог: четырнадцать пленных, захваченных без единого выстрела со стороны ДСР. Трофеи: автоматы, патроны, гранаты, рации, катер и сейнер.

Пленных под усиленным конвоем привели в Сомнамбулу, в пустующий складской ангар на окраине. Внутри пахло рыбой и древесиной. Когда вошли Илья и Роман, пленники смотрели на них со смесью животного страха и болезненного любопытства. Они ожидали увидеть бородатых дикарей, фанатиков или бандитов. Увидели двух спокойных, чисто одетых мужчин, один из которых (Илья) изучал их с холодным, отстранённым интересом учёного, разглядывающего необычный экспонат, а другой (Роман) смотрел на них оценивающе и тяжело, как хозяин, на чью территорию без спроса вошли с оружием.

– Кто вас нанял? – спросил Роман без всяких предисловий, его голос прозвучал в тишине ангара как удар хлыста.

– Мы… мы сами, – первым заговорил тот, что был командиром, стараясь придать голосу уверенность. – Услышали байки… что тут остров свободный. Ничейный. Думали, базу под своё дело сделать. Никого не трогать…

– Лжёте, – ровно, без повышения тона, перебил его Илья. Он стоял, засунув руки в карманы простой тёмной куртки, и его взгляд скользнул по их однообразному, но качественному снаряжению. – У вас штатное, не самопальное снаряжение. Катер «Линхард» – дорогая штука для «самих». И шли вы слишком точно. Последний шанс: кто, зачем и откуда у вас координаты?

Давление тишины, спокойствия и абсолютной уверенности этих двоих сломало сопротивление быстрее, чем побои. Командир, его плечи обвисли, сдался.

– Нас наняли… через трёх посредников. Сказали – проверить участок. Есть ли там люди. Если есть – оценить численность, вооружение, уровень организации. В случае слабого сопротивления – зачистить и закрепиться. Координаты дали приблизительные, но с точностью до пяти миль. За работу – пять тысяч в крипте на человека авансом.

– Кто нанял? – одним словом, как гвоздь, вбил Роман.

– Не знаем, клянусь! Контракт шёл по цепочке. Связь – одноразовые телефоны, сбрасываемые после сеанса. Заказчик… мог быть кем угодно. Конкурирующая фирма, частное лицо с деньгами, может, даже какая-то контора, которая землями торгует… Мы – инструмент. Нас кинули на разведку боем.

Илья и Роман молча обменялись взглядом. Это было даже хуже, чем прямая атака враждебного государства. Это был зондаж. Кто-то на материке, обладающий деньгами, связями, но не желающий светиться, отправил тестовый, расходный зонд. И этот зонд с треском провалился, попав в лапы к гораздо более организованной силе.

Решение о судьбе пленных выносил полный состав Государственного Совета на экстренном заседании в Доме Совета. Атмосфера была напряжённой, серьёзной. Строгова, опираясь на свежепринятый Уголовный кодекс, настаивала на принципе: они – наёмные агрессоры, захваченные с оружием в руках на суверенной территории. По статье «Вооружённое вторжение» единственная адекватная мера, не считая высшей – пожизненный ТИБ. «Они должны до конца дней своих дробить камень для наших дорог, чтобы каждый видел цену вторжения», – говорила она, и её голос звучал как удар судейского молотка.

Боровик, сидевший, сцепив мощные руки, мрачно предлагал более жёсткий и, с его точки зрения, прагматичный вариант: «Оставить в живых одного, самого болтливого. Остальных тринадцать – к дракону в пасть. Быстро, чисто, без шума. И отправить того одного на сейнере обратно, может, с видеозаписью. Чтобы знали, что здесь не играют. Чтобы следующий думал десять раз».

Профессор Назаров, бледный, но собранный, говорил о моральном выборе, о демонстрации силы через контролируемое милосердие, о том, что Республика должна отличаться от тех, кто послал этих людей. «Мы строим не бандитскую базу, а государство. Даже к инструментам надо относиться соответственно. Но инструмент должен быть обезврежен».

В итоге, после трёх часов жарких, но конструктивных дебатов, где каждый аргумент взвешивался на весах целесообразности и принципа, победила сложная, многослойная стратегическая логика Ильи, которую на заключительном голосовании озвучил Роман:

– Граждане члены Совета. Мы поступим не по варварским законам их мира, где жизнь – разменная монета. Мы поступим и не по слабому милосердию, которое сочтут за слабость. Мы поступим по нашим законам, которые мы здесь пишем. Мы – государство, которое защищает себя и одновременно формирует правила игры для всех, кто смотрит на нас. Поэтому решение следующее. Мы отпустим двоих: командира группы и того самого молодого пацана, что, по данным нашего допроса, был завербован буквально неделю назад из портовой шпаны и в перестрелку даже не вступал. Они запомнят наизусть и передадут наш текст-послание. Остальные двенадцать – признаются виновными в вооружённом вторжении на территорию ДСР и определяются в ТИБ на каменоломни сроком на десять лет. Через десять лет, если Республика будет существовать и сочтёт возможным, они смогут подать прошение о помиловании и остаться здесь уже как испытуемые, с нуля. Так мы покажем три вещи: силу, закон и возможность искупления через труд. Но цену за агрессию установим очень высокую. Голосуем.

Решение было жёстким, суровым, но не кровожадным. Оно прошло с перевесом в два голоса. Утром следующего дня командира и юного наёмника под усиленным конвоем вывели к отремонтированному сейнеру. Им вернули личные вещи (без оружия и техники), выдали строго отмеренный недельный запас воды и галет, вручили карту с отмеченным нейтральным торговым путём в сотне миль от архипелага. Константин Ланг в последний раз, глядя им в глаза, заставил повторить текст-послание, который они должны были передать: «Территория Демократическо-Спартанской Республики находится под нашей защитой. Любое незаконное проникновение будет пресечено. Мы не ищем вражды, но любой агрессор будет обезврежен и осуждён по нашим законам. Диалог возможен исключительно через официальные, предварительно согласованные каналы». Сейнер, теперь с двумя подавленными и напуганными людьми на борту, медленно, словно нехотя, вышел из бухты и скрылся за горизонтом.

Остальных двенадцать человек, под строгим конвоем Дружины, пешим маршем повели на каменоломню в северной части острова. Им выдали простую серую робу из грубой ткани с большой, чёрной, хорошо видной полосой, нашитой на спине – знак ТИБ. Их первый день в новой, десятилетней жизни начался с разбивания крупных валунов на щебень для фундамента будущей дороги к ветрякам. Под присмотром вооружённых ополченцев, под безразличным взглядом чаек.

Вечером того же дня на площади Сомнамбулы собрались почти все граждане и испытуемые. Не по приказу, а по зову. Роман, стоя на широких ступенях Дома Совета под первыми, яркими звёздами, говорил без пафоса, громко и чётко, чтобы слышал каждый:

– Сегодня к нашему дому пришли чужие. С оружием. С дурными намерениями. Мы не спрятались. Мы не испугались. Мы вышли и встретили их. Но мы ответили не слепой жестокостью, а силой закона. Нашего, общего закона. Мы могли перебить их всех. Мы могли отпустить, чтобы они вернулись с друзьями. Мы поступили иначе. Мы показали, что здесь, на этом камне, есть Порядок. Жёсткий. Справедливый. Неумолимый. Порядок, который защищает ваш труд, ваши дома, ваших детей и ваше будущее. И он стоит того, чтобы его защищать. Не только мне, или Совету, или Дружине. Вам. Каждому из вас. Потому что если сегодня мы дрогнем, если покажем слабину – завтра сюда придут те, у кого нет закона. Только жажда чужого. Запомните этот день. Это не день победы в войне. Это день, когда Демократическо-Спартанская Республика перестала быть просто идеей, чернилами на бумаге или мечтой у костра. Она стала фактом. Железным фактом. Для них. И, что в тысячу раз важнее, – для нас самих.

Люди слушали, затаив дыхание. Не было ликования, не было страха. Была тяжёлая, взрослая, суровая уверенность. Они увидели воочию, что созданная ими система, этот странный сплав древних идей и современных технологий, работает. Что она может постоять за себя и за них. В прохладном вечернем воздухе, пахнущем морем и дымом очагов, витало новое, незнакомое ранее, но крепко входящее в душу чувство – не просто общность робинзонов, выживающих вместе, а гражданственность. Чувство принадлежности к чему-то большему, что имеет цену, границы, законы и готово эти границы и законы защищать. Чешуя доверия к власти, отлитая не в металле, а в сегодняшнем дне.

Поздно ночью, когда огни в окнах Сомнамбулы начали гаснуть, Илья и Роман вновь поднялись на командный пункт на самом высоком холме. Внизу город светился редкими, но ровными точками – дежурное освещение, прожекторы на вышках. Море было огромным чёрным бархатом, усыпанным алмазной россыпью звёзд.

– Они передадут, – тихо сказал Роман, его взгляд был устремлён туда, где исчез сейнер.

– Несомненно, – так же тихо ответил Илья, сняв очки и протирая линзы краем рубашки. – И тогда для нас начнётся следующая, гораздо более сложная фаза. Кто бы ни стоял за этим зондом, он получит чёткую информацию: здесь не дикари, не сектанты и не пиратская база. Здесь организованная сила с чёткими, пусть и странными, правилами игры. Следующий визит будет иным. Либо с деловым предложением и контрактом, либо с десантом совсем другого, профессионального калибра.

– Мы готовы к этому? – спросил Роман, обернувшись к нему.

Илья не ответил сразу. Он снова надел очки и посмотрел в темноту, где море сливалось с небом.

– Готовы? – Он слегка усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Мы никогда не будем готовы полностью, Роман. Но мы стали крепче. Сегодняшний день сплотил этих людей больше, чем сто «Бесед» Назарова. Они не просто услышали о государстве – они увидели, что оно работает. Что оно – это их безопасность, их труд, их закон. Это самый прочный фундамент, который мы могли заложить. Теперь… теперь нужно продолжать строить. Укреплять. Учить. И ждать. Потому что игра только начинается.

Они стояли рядом, два тёмных силуэта на фоне немыслимо огромного звёздного неба. Крошечная, дерзкая республика на краю географической карты только что прошла своё боевое крещение. Она не ответила на удар слепым ударом, а навязала агрессору свою волю, свой суд и свою меру наказания. Она заставила его заплатить за вторжение не кровью, которая рождает только месть, а годами жизни, отданными на её же строительство.

Дракон не просто проснулся и оскалился. Он показал, что у него есть не только клыки и когти, но и холодный, расчётливый разум. И, что самое главное – в его каменном, казалось бы, сердце уже бился общий, набирающий силу пульс сотен людей, которые этот разум и эти клыки готовы были защищать как своё.

Первая битва была выиграна без единого выстрела на поражение. Но оба правителя, стоявшие в ночи, понимали с ледяной ясностью – это была только первая репетиция. Настоящее испытание было ещё впереди.

ГЛАВА 5: КУЗНИЦА И ЩИТ

После «Беседы о цене вторжения» в Демократическо-Спартанской Республике началась новая эпоха. Если первые два года были временем основания, обустройства быта и создания каркаса законов, то теперь началась работа по наращиванию мышц на этом каркасе. Прошлый инцидент был не просто уроком – он был диагнозом, указанным на слабые места и создавшим новый, жёсткий темп.

В Здании Диархии на большой карте появились новые пометки, но теперь не только строительные. Красным контуром был обведен весь архипелаг «Спящий дракон». Это был новый периметр. Периметр обороны.

Идею высказал Боровик на Совете, и его поддержал не только Илья, но и, что было важнее, Роман, увидевший в этом стратегический смысл.

– Мы защищаем Сомнамбулу. Хорошо. Но архипелаг – это не один остров. Это наш дом целиком. Если враг высадится на малом острове, поставит там радар или ракетную установку – мы в ловушке. Нужно видеть всё. Каждый камень. Каждую бухту. «Спартанская лига» должна стать глазами и когтями Дракона на всей его территории.

Так родился «Проект Всевидящее Око». Работы велись в два потока. Первый – инженерный, под руководством Артема Криптова и Гордеевых. На всех обитаемых и ключевых необитаемых островах архипелага началось возведение вышек нового поколения. Это были не просто мачты с камерами. Это были укреплённые пункты. Небольшие, вкопанные в скалу сооружения из камня и бетона, на которых устанавливались:

Панорамные камеры высокого разрешения с трансфокаторами и ночным видением.

Пассивные акустические датчики, улавливающие шум моторов или голосов за километры.

Компактные метеостанции.

Солнечные панели и ветряки для автономного питания.

Узлы защищённой проводной связи, которые тянулись по дну мелководных проливов, связывая острова в единую нервную сеть.

Каждая вышка получала свой позывной, связанный с мифологией Дракона: «Око Фафнира», «Чешуя Глаурунга», «Зрачок Смауга». Данные со всех вышек в реальном времени стекались в новый, расширенный Командный центр, вырубленный в скале под Домом Совета. Теперь на огромной светящейся карте в центре зала не просто горели точки – по ней в режиме реального времени двигались отметки океанских течений, сила и направление ветра, тепловые сигнатуры. Любое судно, приближавшееся к архипелагу на двадцать миль, теперь фиксировалось как минимум тремя постами.

Второй поток был человеческим. Дружину Боровика расширили с 30 до 60 человек. Отбор был жёстче, чем в Совет. Брали не просто сильных – брали умных, выносливых, с аналитическим складом ума, способных неделями действовать в автономном патруле. Новый отряд получил название «Крылья». Он был разделён на три мобильные группы по 20 человек, каждая со своей специализацией: «Северное Крыло» – дальнее патрулирование на катерах; «Южное Крыло» – диверсионно-разведывательные группы; «Центральное Крыло» – резерв и защита Сомнамбулы. Боровик оставался главным стратегом, но каждым «Крылом» теперь командовали его лучшие ученики.