Стражи Сомнамбулы
Именно в ходе этого масштабного строительства и случилось открытие, которое предстояло изменить экономику ДСР.
Работа по возведению вышки «Коготь» на скалистом южном мысу была одной из самых сложных. Бригадой плотников руководил гражданин Лев Коваль, а среди его людей был Глеб Михеев – испытуемый второго года, тихий, наблюдательный мужчина лет сорока. В прошлом – учитель географии из провинциального городка, страстный геолог-любитель, разочарованный системой, где его знания никому не были нужны.
Однажды, прокладывая кабель в обход крутого склона, Глеб остановился перевести дух. Взгляд упал на осыпь у подножия скалы – груду камней, обнажившихся после недавнего ливня. Что-то зацепило его профессиональное чутьё. Он спустился, поднял несколько бурых, рыхлых на вид камней. Необычно тяжелые. На сколах – чёрные и ржаво-охристые прожилки. Он поскоблил один ножом. Под рыхлой коркой – плотный, металлически блестящий слой. Сердце ёкнуло. Он знал эту породу.
Не теряя времени, Глеб отыскал Коваля.
– Лев Петрович, нужно срочно отлучиться. К Верховному Советнику.
– По какому вопросу? – нахмурился прораб.
– По вопросу… государственной важности. Обещаю.
Коваль, зная, что Михеев не паникёр, кивнул. Через час Глеб, запачканный глиной, но с тщательно завёрнутым в тряпицу образцом, стоял перед Ильёй. Илья, не перебивая, выслушал его сбивчивый, но полный профессиональных терминов рассказ, рассмотрел камень под мощной лупой.
– Вы утверждаете, что это лимонит? Бурая железная руда? – спросил он своим ровным голосом.
– Не утверждаю на сто процентов без анализа, гражданин Советник. Но по всем внешним признакам – да. И обнажение значительное. Это может быть верхняя часть пласта.
Илья тут же вызвал Софью Макарову. Вместе они выслушали Глеба ещё раз. На следующий день на место с экспедицией отправились Макарова, Глеб и два бойца Дружины. Предварительная оценка, проведённая Михеевым под её наблюдением, подтвердила догадку: обширное, доступное для открытой разработки месторождение бурого железняка удовлетворительного качества.
На ближайшем заседании Совета Илья вынес этот вопрос первым пунктом. После доклада Макаровой и краткого, но исчерпывающего выступления самого Глеба, в зале повисла значимая пауза. Затем Илья взял слово.
– Согласно принципу меритократии и Статье 7 Конституции, гражданин, внёсший исключительный вклад в благополучие и развитие Республики, может быть рассмотрен как кандидат для кооптации в Государственный Совет. Открытие стратегического ресурса, которое способно изменить экономику ДСР, безусловно, является таким вкладом. Я вношу предложение: присудить гражданину Глебу Михееву немедленное полное гражданство за проявленную бдительность и компетентность. И выдвинуть его кандидатуру для занятия одного из вакантных мест в Совете, с закреплением за ним сферы геологии и первичной добычи полезных ископаемых.
Предложение было поставлено на голосование. За – единогласно. Даже Боровик, скептически относившийся к «кабинетным ученым», кивнул: железо для оружия и инструментов перевешивало любые предубеждения. Это был момент истины для системы, созданной Ильёй и Романом. Она доказала, что работает не как закрытый клуб, а как живой организм, способный заметить и возвысить достойного из самой толщи народа.
Через неделю, после короткой, но торжественной церемонии в Доме Совета, Глеб Михеев принёс присягу и занял своё кресло. Он стал тридцатым членом, но не последним – он занял одно из вакантных мест. Пустое кресло у стены осталось нетронутым, как вечный символ. Сам Михеев, в чистой, но простой рубашке, сидел, немного оглушённый происходящим, но в его глазах горел тот же огонь ответственности, что и у остальных. Его компетенция, наконец, нашла настоящее применение.
Теперь, имея в Совете специалиста, работа пошла с новой силой. На следующем же заседании Михеев, уже как полноправный член, положил на стол подробный отчёт и несколько образцов.
– Это не просто россыпь, – говорил он, уже увереннее. – Это пласт. Мощность от двух до пяти метров, протяжённость по склону – не менее трёхсот. Качество руды удовлетворительное, содержание железа предположительно 35-45%. Для начала нам даже не нужна глубокая шахта – карьер. Это меняет всё.
Но сталью не удержать территорию, если за ней нет прочного хозяйственного тыла. Пока «Крылья» и инженеры возводили вышки, а геологи оценивали руду, в долинах и цехах кипела другая работа.
Софья Макарова, выступая в тандеме с новым коллегой, доложила о параллельных успехах:
– С почвой эксперименты удались. Урожайность на опытных участках выросла на сорок процентов. Этого хватит, чтобы не только прокормиться, но и создать резерв. И ещё… – она достала несколько стеблей с коробочками. – Дикий лён. Его здесь целые поля. Мы можем наладить производство простейшей ткани. Своего, грубого полотна.
Роман и Илья обменялись взглядом. В этом взгляде читалась целая стратегия.
– Значит, у нас появляется основа для реальной экономической автономии, – произнёс Илья. – Железо, продовольствие, ткань. Примитивно, но своё. Это снижает зависимость от внешних поставок. Но одного сырья мало. Нужны мозги и руки для его обработки.
Так началась вторая фаза «Проекта Ткач» – программы целевого привлечения специалистов. Теперь искали узких профессионалов: геолога-металлурга для организации первой плавки, текстильщика-технолога, судостроителя-плотника, врача-хирурга. Одновременно объявили «Программу двух специальностей». Каждый гражданин, помимо основной работы, должен был освоить базовый курс одной из критически важных профессий: металлообработка, ткацкое дело, углубленная медицина, радиодело. Учили всех. Роман лично пришёл на курс кузнечного дела и три вечера подряд, обливаясь потом, ковал гвоздь под присмотром старого мастера. Этот жест оценили.
Сомнамбула росла вглубь. Появился Промышленный квартал на восточной окраине: кузница с двумя горнами (один на древесном угле, второй – экспериментальный, на коксе из местного угля, найденного Михеевым в тех же слоях), цех по первичной обработке льна, столярные и слесарные мастерские. Всё было примитивно, собрано из того, что привезли и нашли, но это было своё. Запах раскалённого металла, дёгтя и свежестроганой древесины стал новым запахом Республики.
Но самым важным стал не железо и не лён. Стал код. Не цифровой, а человеческий. После инцидента с наёмниками и истории с возвышением Михеева, в обществе произошла метаморфоза. Исчезло последнее ощущение временности. Люди, видевшие, как работают их суд, их закон, их социальный лифт, начали по-настоящему отождествлять себя с ДСР. На «Беседах» голоса звучали увереннее, вопросы становились глубже. Профессор Назаров, анализируя это, сказал Илье: «Раньше они верили в вашу идею. Теперь они начинают верить в свою общность. Это качественный скачок. Из поселенцев они превращаются в нацию. Маленькую, странную, но нацию».
Именно в этот момент Илья вынес на обсуждение Диархии и узкого круга Совета самый рискованный план.
– Мы достигли внутреннего предела, – сказал он, раскладывая графики. – Мы можем быть самодостаточны в еде, в простейших товарах, в обороне от мелких угроз. Но мы застрянем в развитии, если останемся в полной изоляции. Нам нужны технологии, которые мы не можем украсть, купить или изобрести заново. Нам нужен… выход на периферийные, но легальные рынки. Чтобы продавать что-то уникальное и покупать необходимое.
– Что мы можем продать? – спросил Роман. – Руду не повезём – демаскировка.
– Информацию. И статус, – спокойно ответил Илья. – Мы – terra incognita. После истории с наёмниками о нас, возможно, уже пошли слухи. Мы можем остаться в роли загадочной секты, дожидаясь, когда придут проверить по-серьёзному. Или… мы можем сами предложить миру выгодную нам роль. Нейтральная, закрытая, высокотехнологичная зона для специфических исследований и абсолютно секретных переговоров.
Идея была наглой и гениальной. Используя свою полную изоляцию и репутацию «крепкого орешка», ДСР могла бы предложить себя в качестве сверхсекретного полигона или площадки для встреч тем, кому важна абсолютная конфиденциальность. Частным корпорациям, исследовательским институтам. За огромные деньги и поставки конкретного высокотехнологичного оборудования.
– Это безумие, – сказал Ланг. – Это втянет нас в игры, которые мы не понимаем.
– Это вовлечёт нас в игры на наших условиях, – поправил Илья. – Мы не будем наёмниками. Мы будем арендодателями. На нашей земле, по нашим правилам. Один контракт на разработку новых систем опреснения может дать нам установку, которую мы сами не построим и за десять лет. Мы меняем нашу географическую изоляцию на товар. Наш суверенитет – на ресурс для развития.
Обсуждение было долгим. Строгова опасалась правовых последствий. Боровик – угрозы безопасности. Но в итоге логика Ильи, подкреплённая чёткими протоколами (все контрагенты – только через проверенных посредников, только на отдалённом острове «Глаз», под круглосуточным наблюдением «Крыльев»), победила. Решили начать с осторожных зондирований.
Пока вершилась большая политика, в жизни Сомнамбулы были малые победы. В кузнице отковали первый полностью местный инструмент – тяжёлый лом из выплавленного в примитивной вагранке чугуна. На ткацком стане получили первый рулон грубого, но прочного льняного полотна. В скальном погребе заложили рекордный урожай картофеля.
А однажды утром в Командный центр поступил сигнал с вышки «Зрачок Смауга». Камера зафиксировала не судно, а огромного альбатроса, который сел на скалу. К его лапе была прикреплена капсула. Бойцы «Северного Крыла» доставили трофей: водонепроницаемый алюминиевый контейнер с микрочипом внутри. Криптов, изолировав его, считал данные. Это было письмо.
Короткое, зашифрованное сообщение от того самого господина Фальконе.
«Уважаемые соседи. Ваши методы… впечатляют. Ваша дисциплина вызывает уважение. Возможно, у нас найдётся тема для взаимовыгодного обсуждения, в духе полной дискретности. Канал остаётся открытым. Ждём сигнала. F.»
Птичья почта. Архаично, но безумно надёжно в эпоху тотальной цифровой слежки. Илья, получив распечатку, долго смотрел на неё, а затем отнёс в Каменный Капитул и положил в отдельную нишу. Это было первое невраждебное, осторожное касание внешнего мира. Касание, которое искали
они сами.
На «Беседе», посвящённой теме «Самообеспечение vs. интеграция», Роман, выступая перед народом, сказал ключевую фразу:
– Мы стоим на пороге. Мы можем замкнуться в своей скорлупе, стать крепким, но маленьким миром, который рано или поздно кто-то раздавит просто потому, что может. Или мы можем осторожно, с умом, на своих условиях, начать протягивать щупальца во внешний мир. Не для того, чтобы покорить его. Для того, чтобы учиться, расти и сделать нашу скорлупу такой прочной, что раздавить её будет невозможно. Выбор – не только за нами. Он – за каждым из вас. Потому что любое решение мы будем выполнять вместе.
Люди слушали, и в их глазах не было страха. Было понимание. Они прошли путь от выживания к созиданию. Теперь им предстоял путь от созидания к стратегии. Их маленькая, выкованная из камня, стали и общей воли республика готовилась сделать свой первый, крайне осторожный шаг на большую шахматную доску. Они ещё не знали правил игры. Но они твёрдо знали, что будут играть только своими фигурами и на своей половине доски. А для начала игры нужно было лишь одно – правильно ответить на письмо, принесенное птицей.
Глава 6: Камень, сталь и оленьи тропы
Шел третий год Демократически-Спартанской Республики. Сомнамбула, город-лунатик, уже не просто бодрствовал на спине Спящего Дракона – он жил напряженной, осознанной жизнью. После отражения наемного рейда в воздухе витала не боязнь, а суровая, взрослая уверенность. Испытание не сломало их, а закалило, как сталь в ледяной воде. Двенадцать осужденных, день за днем дробивших камень в Трудовой Исправительной Бригаде, стали живым, молчаливым уроком для любого, кто думал о нарушении закона. Их серая роба с черной полосой мелькала на самых трудных участках, и люди смотрели на них с холодным безразличием. Они были частью системы, частью цены за порядок.
В Доме Совета двадцать девять кресел редко пустовали. Работа кипела. Комитеты отчитывались, спорили, планировали. Но главная задача, вставшая перед Республикой на третьем году, была двойной: окончательно стать настоящим государством в глазах внешнего мира и решить большую внутреннюю проблему – проблему перевозок.
Роман, теперь официально Президент, проводил все больше времени в Здании Диархии, погруженный в бесконечные переговоры по зашифрованным каналам. Отклики на их заявление миру были. Не официальные бумаги от больших стран, а осторожные запросы от частных фирм, разных организаций, даже от пары маленьких государств, известных своей гибкостью. Все они хотели одного: понять, что это за феномен – ДСР, и можно ли на нем заработать. Илья, Верховный Советник, отбирал эти запросы, как горный поток отбирает камни. Одни – отбрасывал сразу, в других – видел возможность для будущих связей.
Но для любой серьезной внешней деятельности, для приема даже скромных гостей, для развития торговли, о которой мечтал экономист Ракитин, Республике отчаянно не хватало одного – настоящего порта. Бухта Сомнамбулы, идеальная для укрытия катеров, была слишком мала и мелка для больших судов. Все грузы по-прежнему доставлялись на старом «Яксе» или таких же ветеранах, что означало зависимость от погоды, ограничения по весу и постоянный риск.
Именно в этот момент в повестке дня Совета появилось имя нового человека, чье присутствие стало возможным благодаря системе «испытуемых». Им был Лев Гордеев.
Гордеев прибыл в ДСР почти год назад. Пятьдесят пять лет, инженер по портам и причалам, тридцать из которых он проработал на стройках от Мурманска до Владивостока. В старом мире его карьеру погубила не безграмотность, а принципиальность: он отказался подписать бумаги о приемке недоделанного, но дорогого терминала, за что был выгнан, а потом, после попытки судиться, оказался в черном списке. В ДСР он прошел путь испытуемого молча, без жалоб, работая сначала на расчистке, затем – на стройке волнолома для защиты бухты. Его расчеты, сделанные в свободную минуту на обороте упаковки от цемента и переданные через систему «предложений граждан», попали сначала к Боровику, а оттуда – прямо на стол Илье.
Илья, изучив лаконичные, но безупречные схемы, вызвал Гордеева на разговор. Он длился три часа. Илья задавал вопросы о грунте, течениях, материалах. Гордеев отвечал коротко, по делу, с цитатами из правил и норм, которые, казалось, знал наизусть. В его голосе не было ни капли лести – только холодная уверенность мастера, говорящего на языке цифр.
– Допустим, у вас есть много рабочих рук, но мало материалов: цемента, металла, сложной техники, – сказал наконец Илья, откидываясь в кресле. Его темные глаза изучали Гордеева. – И есть задача: построить порт, способный принимать суда весом до пяти тысяч тонн. Где на архипелаге вы его разместите и как?
Гордеев, не моргнув глазом, подошел к карте на стене. Его палец, грубый и исцарапанный, ткнул не в главный остров Прим, а в один из трех меньших, в пятнадцати километрах к юго-востоку – остров, который на картах звали «Второй», а моряки уже прозвали «Клыком» за форму.
– Здесь, – сказал он своим низким, хрипловатым голосом. – Главный остров не подходит. Берег там или слишком пологий с мелями, или скалистый, но сложный для стройки. А вот «Клык»… – Он обвел контур острова. – Здесь, на внутренней стороне изгиба, есть естественная бухта. Глубина у входа – восемь метров, внутри – до пятнадцати. Дно – твердая глина, идеально для фундаментов. Западный мыс защищает от основных штормов. Длина берега, подходящего для причалов – около восьмисот метров. Этого хватит для первых двух-трех причалов и защитной стены.
– Пятнадцать километров открытой воды между островами, – заметил Илья. – Шторм, лед зимой?
– Шторм – строим волнолом из местного камня, его там много. Технология простая – насыпь из каменных блоков, скрепленных цементом. Много работы, но материалы – под ногами. Зимой лед в этих широтах непостоянен, но если будет – ледокольные работы силами катеров с усиленным носом. Главная проблема – не погода, – Гордеев посмотрел прямо на Илью, – а организация стройки. Нужно перебросить на «Клык» людей, технику, материалы, организовать временный лагерь, снабжение. Это как строить маленькую Сомнамбулу с нуля, но в более жестких условиях и с конкретной, сложной целью.
Илья молча смотрел на карту. В его голове, похожей на точный механизм, уже прокручивались варианты: сколько людей, сколько рейсов катеров, сколько цемента заберешь у других строек, какие риски…
– У вас есть чертежи? Хотя бы наброски? – спросил он.
– Есть, – просто ответил Гордеев и достал из потрепанного планшета толстую папку, испещренную карандашными набросками, расчетами, схемами. Это был не просто проект порта. Это была целая инженерная поэма, написанная человеком, который десятилетиями вынашивал в голове идеальный порт и наконец получил чистый лист для его воплощения.
Илья изучал чертежи еще час. Затем закрыл папку.
– Завтра, на заседании Совета, вы представите этот проект комитетам по инфраструктуре, энергетике и обороне, – сказал он своим ровным, решающим голосом. – Если Совет утвердит, вы будете назначены главным инженером проекта «Порт Клык». И, – Илья сделал едва заметную паузу, – ваше положение испытуемого будет пересмотрено. Проект такой сложности не может возглавлять человек без полных гражданских прав.
На следующем заседании Государственного Совета в Каменном Капитуле атмосфера была более чем деловой. Это был один из тех моментов, когда будущее Республики висело на волоске выбора. Гордеев, в своей простой рабочей робе, стоял перед амфитеатром из двадцати девяти пар глаз. Он не ораторствовал. Он просто, методично, с помощью схем, нарисованных мелом на доске, объяснял суть проекта. Цифры, графики, расчеты прочности, оценки трудозатрат. Его голос, монотонный и лишенный эмоций, был гипнотическим в своей ясности.
Первым выступил Боровик.
– Военный аспект. Порт на отдельном острове – это слабое место. Его нужно защищать. Это растягивает наши и без того небогатые силы.
– Это также запасная база для флота, – ответил Гордеев. – И естественный пост, контролирующий южный подход к архипелагу. Защиту можно организовать системой постов и минными заграждениями. Сам порт, с его массивными каменными стенами, станет крепостью.
Никита Ветров, энергетик, спрашивал об электричестве.
– Сначала – дизельные генераторы, позже – подводный кабель от ветряков Прима. В будущем – свои ветряки на высоких точках «Клыка».
Алиса Строгова интересовалась правовым статусом территории и будущих построек.
– Остров «Клык» будет объявлен территорией Республики с особым статусом – «Портовый округ». Все постройки – собственность ДСР.
Споры длились несколько часов. Сомнения были. Проект был огромным, смелым, рискованным. Он оттянул бы на себя колоссальные силы. Но и доводы «за» были весомы: экономическая независимость, возможность приема серьезных грузов и судов, рост уважения и реального суверенитета.
Роман, председательствовавший на заседании, дал слово Илье для последнего слова. Верховный Советник встал, поправил очки.
– Мы строим не на десять лет. Мы строим на столетия, – начал он своим тихим, но слышимым в каждом уголке зала голосом. – Сомнамбула – это наше сердце. Но сердцу для жизни нужны артерии. Наши нынешние пути снабжения – это тонкие, хрупкие ниточки. «Клык» может стать главной артерией. Да, это риск. Да, это труд. Но это также шанс перестать быть отрезанным миром, живущим с оглядкой на каждый рейс старого «Якса». Это шанс говорить с миром с позиции силы – не только военной, но и хозяйственной. Мы проголосовали за жесткость закона, когда судили наемников. Теперь нужно проголосовать за смелость созидания. Я вношу предложение: утвердить проект «Порт Клык» как главную программу Республики на ближайшие два года. Назначить Льва Гордеева главным инженером с предоставлением ему полного гражданства и места… – Илья сделал паузу, оглядев зал, – …в Государственном Совете. Тридцатое кресло пустует слишком долго. Его должен занять человек, чей ум и труд могут изменить будущее ДСР. Мы начали с идей и принципов. Теперь пришло время инженеров.
В зале повисла тишина. Предложение включить нового члена в пожизненный Совет было небывалым. Это меняло сложившийся порядок, вносило нового человека. Но логика Ильи была железной: такой проект требовал не просто работника, а человека с высочайшей ответственностью и правом решать.
Голосование было тайным. Каждый член Совета опускал в урну каменную фишку: белую – «за», черную – «против». Когда урну вскрыли, на столе лежали двадцать восемь белых фишек и одна черная.
Проект был утвержден. Лев Гордеев стал тридцатым членом Государственного Совета Демократическо-Спартанской Республики. Его первое действие на этом посту было характерным: он не стал говорить речи, а сразу запросил точные данные по острову «Клык» и список доступных материалов.
Но пока в Совете решалась судьба порта, в голове Ильи зрела другая, не менее важная мысль. Она пришла к нему не во время чтения отчетов, а во время одного из редких совместных с Романом обходов окраин Сомнамбулы. Они поднялись на холм, откуда был виден узкий пролив между Примом и соседним, третьим по величине островом, который называли «Третий» или, в обиходе, «Пастбище» – за его ровную, покрытую тундрой землю.
– Помнишь, когда мы впервые подплывали? – вдруг сказал Илья, глядя в бинокль на зеленые склоны Третьего.
– Песчаный пляж, лес, – отозвался Роман.
– Не только. На том берегу, у кромки леса. Олени. Небольшое стадо, шесть или семь голов. Северные олени.
Роман нахмурился, вспоминая. Да, смутный образ мелькнул тогда, в первые часы, залитый адреналином открытия. Крупные, спокойные животные, наблюдавшие за ними из чащи, прежде чем раствориться в зелени.
– И что? – спросил он.
– Мясо, шкуры, кость, жилы, – перечислил Илья, опуская бинокль. Его голос был ровным, но в нем звучала та самая нота холодного расчета, которая предвещала новый большой план. – Источник белка, не зависящий от поставок с материка. Животные, идеально приспособленные к нашему климату. Они пасутся на лишайниках, которых здесь в избытке. Они выносливы. Это готовый ресурс, который мы до сих пор игнорировали.
– Хочешь начать на них охоту? – предположил Роман.
– Нет, – покачал головой Илья. – Охота – это добыча, исчерпаемый ресурс. Я говорю о разведении. О домашнем стаде. Мы находим этих оленей, отлавливаем, создаем на Третьем острове загон. Через несколько лет у нас будет свое стадо в десятки, а то и сотни голов. Это не только мясо. Это шкуры для одежды и утепления домов, кость и рог для ремесел, жилы для нитей. Это страховка на случай неурожая или срыва поставок. Это шаг к полной самостоятельности.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: