Ефим попробовал повторить его действия. Нет, пол источал тяжёлый, проникающий под одежду холод. Насыщенный кусачей влагой воздух не просто не давал заснуть – мешал банально расслабиться. Встав и обняв себя руками, Ефим приготовился долго ждать.
Стемнело стремительно, закрыв вход в пещеру непроницаемым чёрным покрывалом. Почти тут же раздались пугающие звуки: голоса хищных птиц, чей-то далёкий рёв, неясные шорохи (насекомые?), скрипы (деревья?) и вой осмелевшего ветра.
– В таких пещерах раньше жили драконы, – не размыкая глаз, вымолвил попутчик; на лице – по-прежнему не эмоции.
– Сказки всё это, – храбрясь, заметил Ефим.
– Сказки. Сказки есть всегда. Они никогда не исчезают – только меняют обличие.
Силясь вникнуть во фразу собеседника, Ефим не уловил момента, когда начались изменения.
А потом задвигалось и зашумело позади. Сначала там, а после вокруг и сверху, и снизу; внутри пещеры и снаружи.
Не понимая, что происходит, Ефим повернулся к мужику: как тот мог засыпать или уже дрыхнуть, хотя кругом… а, собственно, что кругом? Ответа не находилось. Пропала и неестественно рослая фигура попутчика. Изумлённый, Ефим глядел на стену, возле которой, секунды назад, сидел брат по несчастью.
Навевая ужас и порождая новые нерешаемые вопросы, стихли шорохи; движение прекратилось.
Что делать? Ждать, пока вернётся таинственным образом исчезнувший человек? Или выбежать из пещеры? Но что творится в ночном и лунном мире? Вдруг советчик был прав, говоря о рыскающих повсюду, изголодавшихся зверях?..
Кто-то глухо рыкнул, вроде бы слева. Сердце запрыгало. Не желая поворачиваться, но не имея сил бороться с любопытством, Ефим повернулся. И замер, и похолодел – немедленно и весь. От ужаса зашевелились волосы на голове, а на спине встали дыбом.
Он попятился спиной назад, к выходу. Спасительному? Обманчивому?
Рык повторился. В глубине каменного грота открылись глаза, тускло освещая пещеру. Момент тишины – а потом очертания неизвестно как тут оказавшихся предметов постепенно проступили сквозь тьму.
Ефим был уже совсем неподалёку от границы, разделявшей пещеру и лес.
В третий раз раздалось рычание, особенно громкое. И завозилось между предметов нечто длинное, несуразное. Чтобы, опережая, метнуться громоздким пятном.
Объятый первобытным ужасом, Ефим выбежал под лучи ночного светила. Шумели на ветру листья, не стихали звуки дикой природы. Всё, положительно всё кричало на незнакомом животном языке словами опасности! Ломая кусты, продираясь сквозь ветви, загоняя себя, Ефим рванул по уводящей в неизвестность дорожке. Вспорхнула с куста и пронеслась перед лицом огромная птица. Донёсся заунывный вой. Ефим бежал и бежал, и бежал; светила луна. Время неслось обезумевшей собакой.
А потом, обессиленный, он упал и часто, прерывисто задышал…
…Появилась машина из расположенной в паре километров деревни. Горели в черноте жёлтые фары. Возможно, водитель и не заметил бы лежащей на обочине неподвижной человеческой фигуры, если бы не сиюминутный каприз искусственного света.
А Ефим, уткнувшись лицом в придорожную грязь, пытался сбросить с себя остатки кошмара. Бесполезно; наверняка, пройдёт немало времени, прежде чем невероятно фантасмагоричные и немыслимо реальные образы покинут голову.
Пузо пещеры. Матовая тьма. Блестящие белым нити. На них – то ли привязанные, то ли запутавшиеся тела. Люди, мертвенно-худые, точно бы сдувшиеся, и другие, обычного сложения. И четвероногое, похоже на помесь кузнечика и паука создание в центре белёсой паутины. Рядом копошились маленькие копии с четырьмя конечностями. Громада родителя застыла на месте. Настоящий хищник, тот, кого стоит бояться. Всамделишний охотник, а не вымышленный дракон. Глаза испускали серебристые лучи. Когда существо открыло зубастый рот и облизнулось чёрно-серым языком, на миг проступило его лицо.
Действительно, не морда, а лицо – со знакомыми непроницаемыми чертами двухметрового молчаливого попутчика.
Монстр в хрущёвке
Увидев перед собой эту мерзкую морду, майор ОМОНа Пятницын даже сделал непроизвольный шаг назад. Действительно, не каждый день такое встретится: большая круглая голова в ворсе, фасетчатые, налитые пурпурным глаза, худое извивающееся тело и восемь одинаковых конечностей с тремя гнущимися тонкими пальцами на каждой. Рот разевался, заполняя половину морды и обнажая треугольные клыки. Крупные острые зубы были испачканы чем-то красным. Наверняка, кровь.
– Вот мерзость, – выругался Пятницын и прибавил кое-что по матери.
Извивающегося монстра повалили на пол. Два амбала из ОМОНа держали по три вёрткие, хлёсткие лапы, а ещё один спец пытался застегнуть на твари наручники.
– Вы что делаете, придурки?! – не сдержался Пятницын. – Может, ещё и права ему зачитаете?!
Омоновцы быстро всё поняли. Кто-то первым вытащил из-за пояса пистолет и пару раз хорошенько, от души приложил чудище по голове. Шар в ворсинках упал на пол; потекла из раны густая, зелёная, дурно пахнущая жидкость.
– Тьфу. – Пятницын сплюнул. – Уберите это с глаз долой.
Двое из ОМОНа, застегнув-таки на бессознательном монстре наручники, подхватили отвратительное тело и выволокли в коридор. Пока они несли его через подъезд и по улице, к машине, за ними с любопытством и каким-то первобытным ужасом наблюдали жители дома. Жильцы выглядывали из окон, иногда вывешиваясь через подоконник чуть ли не целиком, чтобы разглядеть страшную, но интригующую картину. Кто-то из людей потрясённо молчал, кто-то переговаривался, кто-то приглушённо молился.
Всего в квартире было две комнаты. Майор Пятницын, пребывая в задумчивости, зашёл в ближайшую. Здесь поработали его коллеги, отловив выродка. Рваная материя на полу, вся в слизи и цветных пятнах неизвестного происхождения, выдавала логово-лежбище урода. Неподалёку от "постели" валялся огрызок руки. Омерзение на душе усилилось.
В квартире уже вовсю трудились полицейские эксперты.
На кухне Пятницын осмотрелся и не нашёл ничего примечательного. Руководствуясь чутьём, заглянул в холодильник – и немедленно сморщился. На полках лежали оторванные части тела.
"То, что осталось от жены Ростовского", – понял Пятницын.
Но куда делся сам писатель? Что, если ответ где-то поблизости?..
Российский автор хоррора, владелец квартиры, где проходила спецоперация, бесследно исчез около недели назад. Не сумев дозвониться до него в очередной раз, редактор, знакомый Ростовского, набрал "02".
Менты вскрыли квартиру и зашли внутрь. Тут же выскочило из комнаты слева гуттаперчевое чудовище. Полиция открыла огонь, но ранения словно бы не приносили фасетчатому вреда. Поэтому стражи порядка прекратили не давшую толка пальбу, заблокировали выход на лестничную клетку и из хрущёвки; кроме того, они взяли под прицел окна. А после вызвали подкрепление в виде ОМОНа.
Чудище оказалось крайне злобным, сильным, живучим – и глупым. Пока полицейские отстреливались, прибыли ещё более серьёзные ребята. Повезло: монстр, судя по всему, не решился выпрыгнуть с пятого этажа, несмотря на свою живучесть. В легко гнущееся, усеянное короткой шерстью тело попали раза два или три, но это никак не повлияло на мутанта… или кто он там?
Пятницын стоял посреди комнаты, где находилось рабочее место Ростовского.
"Куда же "светоч литературы" мог деться? – размышлял майор. – Не исключено, что его тварюга сожрала первым. Потом поступило сообщение в "02" от друга Ростовского, и сюда приехали сначала менты, а затем мы. К этому моменту фасетчатый успел расчленить жену писателя и приняться за её руку. Ну а дальше мы, с "калашниковыми" наперевес, окончательно перепугали дом автоматными очередями, громогласным матом и жутким топотом сапог… Такая картина. Но, блин, где кровь и хоть какие-то останки Ростовского?.."
Пуще хмуря брови, Пятницын покрутил головой. На кровати валялись обрывки одежды – вероятнее всего, принадлежавшей Ростовскому. С полок попадали или были выброшены книги. Листы бумаги усеивали журнальный столик и пол. Один из трёх плафонов люстры разбит. Штора сорвана.
Пятницын закусил мясистую губу.
"Какого чёрта здесь произошло? Куда девался Ростовский? И откуда, мать его, возникло это грёбаное чудо-юдо?!.."
Медленно ступая по комнате, майор цеплялся взглядом за обстановку, однако ничего нового не находил. Он замер у рабочего стола, со стационарным компьютером. ПК находился в режиме ожидания. Пятницын нажал кнопку на клавиатуре, и на экране появились печатные строчки.
"Новый роман Ростовского, – догадался омоновец. – Который так и не будет дописан".
Он быстро пробежался глазами по тексту. Убийства… трупы… кровь… чудовища… Всё как обычно.
Задумавшись, Пятницын опустил взгляд. На компьютерном столе лежала раскрытая книга. Не трогая улики, майор стал её изучать.
"Солидная", – оценил он.
Колонтитул наверху страницы утверждал: "Стивен Кинг. "Оно"". Произведение раскрыли на предисловии. Одна из строчек подчёркнута. Пятницын чуть наклонился и прочёл выделенные слова:
"Писатель превращается в то, что он пишет".
Так говорил автор знаменитого романа, "король ужасов" С. Кинг.