– Куда она уедет, если в твоём подъезде два трупа.
Меня прошиб холодный пот; сердце ёкнуло.
– Так это не воры, а грабители?
– Да.
– Они кого-нибудь ранили или?..
– Одному полицейскому прострелили руку, но ментов было больше, и негодяев уложили. Стреляли недолго, правда, в итоге весь дом на ушах.
Ошарашенный, я молчал.
– Представляю, – продолжал управдом, – что бы с тобой могло приключиться, если бы ты вернулся минут на двадцать пять-тридцать пораньше. Где-то задержался?
Теперь уж перехватило дыхание.
– Задержался, – пробормотал я, попрощался с Николаем и отошёл в сторону.
Отдышавшись, вытащил из кармана смартфон и набрал номер брата – почему-то сейчас захотелось позвонить именно ему, я даже не понимал почему.
– Алло, – отозвался брат.
– Здорово, – слабым голосом поздоровался я.
Родственник немедленно насторожился.
– Что с тобой? Ты какой-то сам не свой.
Я вкратце пересказал события сегодняшнего вечера. На том конце трубки повисла странная тишина.
– Алло, – произнёс я. – Ты там?
– Да-да, – успокоил брат. – Я думал над твоей историей.
– Представляешь, а?
– Ещё бы.
– Кстати, – слегка повеселев, вспомнил я, – тот мальчик передавал тебе привет. Ну, сын Крапивиных.
Брат поцокал языком.
– В этом и дело, – наконец откликнулся он, – у Крапивиных нет сына первоклассника.
– То есть? – Замечание родственника озадачило меня.
– Их сын, очень похожий на того, кого ты описал, умер как раз в восьмилетнем возрасте. Упал с горки на детской площадке и сломал шею.
Не успел я осознать услышанное – подошёл полицейский и попросил разрешения задать пару вопросов и составить протокол. Говоря с ним, я думал лишь о том, что сказал брат…
…С тех пор прошло немало лет. Страх забылся, удивление отчасти истёрлось из памяти, и всё равно не проходит и недели, чтобы я не проснулся посреди ночи, а проснувшись, не стал размышлять о том мальчике. О восьмилетнем мальчугане с бледной кожей. Мертвенно-бледной. И синими-синими венами. Я вспоминаю его слова и худенькую ручку с крошечной ладошкой, на которой лежали потерянные мной ключи. Потерянные ли?
Я думаю и думаю, и с каждой проходящей минутой всё сильнее уверяюсь в мысли: на свете невероятно много непостижимых для нас загадок и секретов. Страшных, странных, сложных. Их гораздо больше, чем ясного и понятного. И, встретившись с новым чудом или кошмаром – как всегда, совершенно внезапно, – остаётся только надеяться на милосердие мира, посвящающего нас в свои великие, запредельные тайны.
Средь пыли и мрака
– Коля, – донёсся молодой и звонкий голос матери, – сходи в подвал за книгой.
Десятилетний мальчуган с забавно вздёрнутым носиком и чёрными кудрями нехотя отложил сборник рассказов, который читал, и с ещё большей неохотой слез с кровати, чтобы спуститься по лестнице вниз.
На кухне его ждала мать. Тридцати с небольшим лет, миниатюрная женщина с крашенными в светлое волосами выглядела очень ухоженной, а потому казалась моложе своего возраста.
– Ма-ам, – заготовленно, но неуверенно запротестовал Коля.
– Ну что опять? – устало раздалось в ответ; впрочем, она уже знала, к чему ведёт сын.
И действительно, тот сказал:
– Внизу живут всякие.
– Нет там никого, – принялась убеждать мать. – Не выдумывай. Ведь ходил в подвал, и пока с тобой ничего не случилось.
– Мам, я чувствую: они внизу, – продолжал настаивать мальчишка.
– Николай, пожалуйста, прекрати фантазировать и принеси книгу рецептов. Между прочим, я просила тебя ещё минут десять назад.
– Да, но…
Она поняла: пора переходить к самому вескому доводу.
– Прошу, давай без "но", – произнесла строго. – У нас завтра праздник по случаю годовщины нашей с папой свадьбы. Я кручусь-верчусь, готовлю еду для гостей, а тебе сложно сходить за какой-то книжкой.
Коля открыл было рот, чтобы снова запротестовать, однако при взгляде на маму догадался: она не отступит, и ей правда была нужна злосчастная книга.
– Ты просто начитался ужастиков, – более мягко, чем минуту назад, проговорила мать. – По, Лавкрафт, Кинг, Сол… это писатели не для твоего возраста.
– Ма-ам, – обречённо протянул Коля.
– Ладно-ладно, читай на здоровье, если нравится. В конце концов, чтение полезно. Только принеси рецепты.
– Хорошо, – сдавшись, покорно произнёс парнишка.
Нога за ногу, он вышел на улицу, обогнул дачу и приблизился к старой, потёртой двери. Потрудившись – защёлка то ли заела, то ли приржавела после очередного дождя, – Коля потянул за металлическую ручку. Тёмный, трачённый пылью проход открылся под аккомпанемент душераздирающего скрипа; у мальчика мурашки поползли по спине.
Вдохнув поглубже для храбрости, он сделал первый шаг. Ступенька под ногами прогнулась, будто резиновая, и даже немного затрещала, отчего показалось: деревяшка сейчас проломится, и Коля улетит в глубокую яму. В никуда.
"И почему папа не повесит лампочку? – завертелась в голове беспокойная мысль. – При свете было бы не так страшно".