Мозгоправ. Любовь с эффектом помешательства
Я вчера в частную клинику к нему ездила в другой район, а он почему-то тут…
— Тимур Айдарович, добрый вечер, — первая произношу я, когда он, преодолев своими бесконечными ногами расстояние между нами в три шага, подходит ко мне.
Я к нему на «ты» вне его кабинета боюсь. Вдруг мы так не договаривались. Да и он себя ведёт отстранённо, по-деловому, даже холодно как-то… Это, блин, нормально, он же не друг мне, в дёсны целоваться со мной не должен, но почему-то внутри всё поджимается, живот к позвоночнику липнет и голос блеет, как у овечки. Овцы на заклании.
Уж не влюбилась ли ты, дура?
— Элина, что вы тут делаете?
Он осматривает меня цепким взглядом врача, заостряет внимание на моих руках и пальцах, которые принимаются ныть и сбивать меня с толку. Не люблю терпеть боль, теряю концентрацию сразу и немножко паникую.
Только сейчас до меня доходит, что сегодня вместо того, чтобы словить паничку я… Полезла в драку?
— У меня тут соседи… Там, в травме, женщина… бабушка, а в наркологии — её внук. Он чуть её не убил…
Тимур переводит взгляд на мои руки. Его брови едва заметно сходятся на переносице, когда он замечает сбитые, грязные костяшки.
— Вы их разнимали что ли?
Я прячу взгляд и краснею, жду, что меня сейчас отчитывать будут. У меня щека горит, ближняя к Тимуру Айдаровичу – наверное, это он меня сейчас буравит этим своим строгим и хмурым взглядом, от которого мурашки по коже.
— А вы тут откуда? — набираюсь смелости. Нет, наглости даже, слишком уж вызывающе звучит мой голос, слишком высоко я задираю подбородок, чтобы снова посмотреть ему в глаза.
— Я главный врач психиатрического диспансера, структурного подразделения этой областной больницы, — чеканит он. Значит, на двух работах пашет, классно. Сарказм, конечно. Все деньги, наверное, решил заработать.
Кончиками нервов ощущаю, как меняется его тон. В нём что-то такое прорезалось, чему я не могу дать названия… Слова часто стала забывать — всё последствия стресса. Его голос слышится мне на полтона ниже, теперь он щекотно резонирует у меня где-то в области желудка, там, где у меня колючий ком напряжения. И обоняние вдруг так резко обостряется — я чувствую, как от него пахнет, чем-то свежим. Порошком, может?
Жена постирала халат после моих соплей?
— Ты вся дрожишь, — констатирует он, и в его глазах мелькает профессиональная тревога. А какая ещё? Не личная же! У него таких как я целая очередь, я не какая не особенная, не надо выдумывать того, чего нет! — Элина, посмотри на меня. Адреналин скоро схлынет, и тебя накроет так, что мало не покажется. Задержись, пожалуйста. Я сейчас закончу в регистратуре, и мы поговорим. И руки тебе нужно обработать. Подожди меня.
Ну, конечно, он же врач! Нельзя оставлять человека в беде. А что я от него хотела? Обнимашек и улыбок?
Я киваю, не в силах произнести ни слова. Он разворачивается и направляется в кабинет регистраторов, а я чувствую, как внутри всё сжимается от странного, почти болезненного предвкушения и в то же время страха. Это ни хрена не нормально так трястись в присутствии своего врача.
Мой взгляд падает череду окошек регистратуры.
Там, спиной ко мне, стоит мужчина в кожаной куртке, которую я узнаю из тысячи. Широкие плечи, манера чуть наклонять голову, когда он что-то спрашивает у медсестры. Вадим. Мой бывший муж. Тот самый, что год назад превратил мою жизнь в бесконечный кошмар.
Мир вокруг меня сужается до размеров этого коридора. Становится нечем дышать. Вадим больше сухое имя в строчках решения суда, он живой, вероятно, здоровый, раз стоит на своих ногах и свободный, без конвоя и наручников.
Я не думаю. Я не анализирую. Я просто вскакиваю, срываясь с места, и, не оглядываясь и надеясь, что Вадим не повернёт головы и не посмотрит в сторону хлопнувшей входной двери. Простите, Тимур Айдарович, но я вас не дождалась.
Глава 14
-Она_
Мну в кармане рецепт на таблетки, который мне Тимур Айдарович прописал. Купить хотя бы их, мне сейчас надо срочно приводить башку в порядок! Город у нас хоть и миллионник, но чертовски тесный для меня и бывшего мужа. Бывшего убийцы.
Телефон в кармане разрывается мелодичными колокольчиками, но они сейчас больше раздражают, чем успокаивают. Я выхватываю аппарат, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Материн дрожащий голос на том конце не сулит ничего хорошего.
— Элиночка, я должна тебе сказать. Вчера поздно вечером приходил Вадим.
У меня шевелятся волосы и одновременно седеют, по голове пробегают электрические мурашки, я на автомате озираюсь по сторонам и ныряю в первую попавшуюся аптеку. Затаившись у окна, ловлю на себе хмурые взгляды фармацевтов, но мне плевать — я сейчас в другом измерении.
— Куда приходил? К тебе?! — чуть ли не рявкаю, стараясь придать её заторможенно-печальному тону ускорения.
— Да. Просил твой адрес, хочет прощения попросить, Богом клялся, что всё осознал. Сказал, что бес его попутал, он там в церковь ходил, причащался…
— Ты ему открыла? — перебиваю я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Ну да… — слышу в ответ наивно-смиренное
— И адрес дала, да? — мой голос срывается на шепот, полный ядовитого отчаяния.
— Ну он же поклялся, такой добрый был…
— Не смей больше ему открывать никогда, ясно?! Он тебя убьёт! Ты мне вчера почему не сказала?! — я впиваюсь пальцами в край прилавка, чтобы не закричать во весь голос.
— Ну Элиночка… Поздно было уже, не хотела будить…
— Будить не хотела, — в отчаянии бью себя ладонью по лбу. — Ты забыла, что ли?! Это тебе не папаша мой, алкаш трусливый! Это бешеный идиот, который чуть дочь твою не убил, проснись уже!
— Линочка… — в трубке слышится испуганный всхлип.
— Не открывать ему, поняла? — бахаю в грубом приказном тоне, до неё только так доходит, к сожалению. — Никогда больше, чтобы он там тебе не заливал. Скажи, ты поняла?!
— Хорошо, доченька, — со слезами отвечает.
Бросаю трубку, чувствуя, как внутри всё выжжено дотла. Подхожу к окошку выдачи препаратов.
— Извините, — и протягиваю рецепт. По рецепту, вероятно, понятно, кто тут пришёл и что косится на психическую не надо, ей и без этого хреново.
Я не приду в четверг. Это все не имеет смысла, потому что спокойно мне жить не придётся. Мне придётся выживать. Надо срочно искать квартиру для переезда. Не до жиру, в общем.
- Он-
С вечера среды то открываю, то закрываю расписание на четверг. Лина записана последней строкой. Прокручиваю в голове ту встречу в приёмном покое травмы, когда она привезла своих соседей.
Старушку спасала, в драку полезла. Эффект от нашей первой сессии неожиданно быстрый и реактивный — она осмелела. От панических атак и желания спрятаться в угол до агрессивного порыва разгон меньше суток. Так бывает, когда пациент, годами терпевший агрессию, вдруг вскрывает своё сопротивление, как нарыв. Это временный перекос, обычно всё приходит в норму.
Сложность случая Элины в том, что у неё притупился инстинкт самосохранения. Она могла пострадать. Нужно было её стабилизировать, но она ушла. Сбежала. Предполагаю, условия, в которых она проживает никак не способствуют её скорому выздоровлению — драки с пьяными соседями не то, что ей сейчас нужно. Ей вообще противопоказано жить там, где насилие — вариант нормы.
Я обошёл весь приёмный покой и даже на крыльцо вышел, но её нигде не было. Поэтому вечера четверга я ждал с особым нетерпением и отчасти даже тревогой.
Ровно в 19:00 я принялся гипнотизировать дверь. Стука не было. Я даже в коридор вышел, а то может, девчонки с рецепции отлучились куда и проморгали, не пригласили. В коридоре пустота, а администратор сидит на месте и что-то яростно печатает в мессенджере.
— Лика, проверьте, Птицына у меня где?
Администратор быстро сворачивает свои словесные баталии и щёлкает на иконку программы записи.
— Она записана, но не приходила. Марина вчера ей звонила для подтверждения записи, но не дозвонилась.
— В смысле не дозвонилась?
— Она трубку не брала.
И запись не отменила, а просто не пришла. Я ведь даже хотел с ней бесплатно работать, а она поступила как несознательная гражданка!
Молча разворачиваюсь, топаю обратно в кабинет, открываю базу и копирую её номер. Звоню с личного. Гудки уходят в пустоту. Такое, увы, не редкость, но конкретно сейчас меня это злит. Её дело. Помочь можно только с согласия человека. Всех не спасти.
Почему-то ни один аргумент не успокаивает. Не получается положить совесть на полку и с чувством выполненного долга ехать домой.
В дверь негромко, но настойчиво постучали. Я даже обрадовался — вдруг это она?
— Войдите.
В кабинет, цокая каблуками, вплыла Дина из отдела кадров. Она всегда выглядела так, будто собиралась не на работу, а на свидание с продолжением: облегающая юбка, блузка, расстегнутая на одну пуговицу больше, чем того требует дресс-код.
— Тимур Андреевич, добрый вечер, — она прикрыла дверь и подошла к столу, плавно покачивая бедрами. — Вы всё трудитесь? Какой вы ответственный.
— Дина, что-то срочное? — я даже не поднял глаз от монитора, где всё ещё висела карточка Элины.
— Более чем. У нас тут проверка на носу, трудовая инспекция лютует. Вы, Тимур Андреевич, совсем про себя забыли. У вас накопилось сорок дней отпуска. По закону — вы обязаны отгулять минимум тридцать, а вам, как специалисту с такой нагрузкой, положено сорок. Если не уйдете в следующем месяце — у клиники будут огромные проблемы.
Она положила на стол бланк заявления и свою ладонь — прямо поверх моих бумаг. Её пальцы слегка коснулись моей руки.
— Я не могу сейчас уйти, Дина. У меня пациенты.
— Пациенты подождут, — она наклонилась ближе, и я почувствовал резкий, сладковатый аромат её духов. — А вот вы — нет. Выглядите измотанным. Может, обсудим это за ужином? Я знаю одно чудесное место, там никто не будет дергать по работе. Или, если хотите, я могу подвезти вас до дома, по дороге всё подпишем и обсудим детали.
Я наконец посмотрел на неё. В её глазах читалось неприкрытое приглашение, но сейчас это вызывало лишь глухое раздражение.
— Дина, спасибо за заботу, но я за рулём. Ваш рабочий день разве не закончился? Так отдохните за себя и за меня, — стараюсь выдать дружелюбную улыбку, но с холодными глазами, обычно это работает безотказно. У меня есть чёткие границы, харрасмент мне тут не нужен. Да и объективно Дина меня не привлекает. — Заявление на отпуск завтра напишу.
Она поджала губы, явно не привыкшая к отказам, но спорить не стала. Развернулась и вышла, оставив после себя удушающий запах. Захотелось после неё проветрить.
Собираю бумаги, беру ключи и телефон и иду в травму. Спрошу адрес, с которого вчера привезли бабушку с внуком. Девчата с регистратуры не откажут мне.
Глава 15
-Она-
До зарплаты ещё неделя, пришлось взять микрозайм. Дожила, называется. А всё для того, чтобы экстренно переехать.
Я нашла квартиру за десять минут, просто открыла приложение, ткнула на карту - на месте подальше отсюда – позвонила и сказала, что готова въехать завтра же. На настороженные вопросы про спешку, наврала, что хозяйки срочно продают квартиру и дали мне неделю на выселение.
Всю ночь я паковала вещи. Хорошо, их у меня немного. Всё-таки в съёмном жилье есть свои преимущества: мне не надо грузить мебель, кастрюли, шторы. Тут всё было своё, полностью и под ключ. Хозяев я уведомила, сказав, что съезжаю в другой город, ключи оставлю соседке, оплачено у меня до конца месяца, так что они не в накладе.
Заодно уведомила их, что в квартире напротив процветает алкоголизм и насилие, и что в подъезде вечные сходки всяких ханыг, пусть возьмут на заметку. А то новые жильцы побегут, сверкая пятками.
Тётя Валя с перебинтованной рукой уже была дома, а вот Олежека дома не оказалось.
- Положили на неделю, прокапают и домой. А толку-то? – она плачет у порога, я беру с неё обещание звонить, если что.
Но иногда позвонить невозможно. Особенно, когда тебя убивают.
Я покидаю эту квартиру с тяжёлым сердцем и с мыслью, что предаю эту женщину. Ведь Олег вернётся и какой он вернётся, никто не знает.
— Тёть Валь, вы должны вызывать полицию, если он снова начнёт, — говорю я, но она в ответ только сильнее заходится в плаче. Безвыходность. Заеду на неделе, продуктов хоть куплю.
Внизу меня ждёт «ГАЗель» с водителем. Грузчиков я не нанимала: четыре баула перетащить могу и сама, а деньги сейчас лишними не будут.
Новая квартира оказывается на пять тысяч дороже старой, но она того стоит. Чистая, светлая, с резким запахом хлорки и дешёвого освежителя воздуха. Хозяйка — сухая, пожилая старая дева с поджатыми губами — встречает меня на пороге, даже не приглашая войти. Она окидывает меня цепким, почти рентгеновским взглядом, от которого хочется прикрыться.
— Правила простые, — отчеканивает она, протягивая ключи. — Никаких борделей и притонов. Никакого шума после десяти. Мужиков не водить, животных не держать, детей — тем более. Чистоту поддерживать идеальную, я буду приходить с проверкой раз в две недели. Понятно?
Я киваю, стараясь не смотреть ей в глаза. Мне плевать на её правила, на её проверки и на её сухой, скрипучий голос. Лишь бы она скорее ушла.
Когда за ней захлопывается дверь, я наконец выдыхаю. В квартире тихо. Слишком тихо. Я опускаюсь на пол прямо среди своих баулов, прислоняюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза.
Я сбежала с адреса, который стал известен Вадиму. Может, стоило сразу мотать из города?
Словно в подтверждение моих мыслей, в кармане запиликал телефон. Номер неизвестен. Моя паранойя входит в терминальную стадию: я не принимаю звонки с чужих номеров и сразу же кидаю их в блок. Кому надо по делу — найдут в мессенджерах.
Вспоминаю врача. Вчера был четверг, и запись к нему я не отменила. Что ж, пусть простит меня, если пришлось потратить своё время на ожидание.
Кстати, о птичках. Целлофановый пакет я лекарствами и рецептом я в спешке оставила на прихожке…
-Он-
Управленческий снова встречает меня колючим, пропитанным безнадегой ветром и серыми, выцветшими сумерками, которые кажутся здесь не временем суток, а состоянием души. Я медленно веду машину по разбитому асфальту, чувствуя, как внутри вибрирует нарастающее раздражение, смешанное с чем-то, что я, как врач, должен был бы купировать еще на подлете — с липким, непрошеным беспокойством за женщину, которая даже не сочла нужным предупредить об отмене приема.
Адрес, выуженный мной в регистратуре почти контрабандой приблизительно знаком мне. Элина тогда обманула меня, дав адрес дома напротив.
Захожу в подъезд, и в нос тут же бьет концентрированный, тошнотворный коктейль из аммиака, застарелого табачного перегара и какой-то вековой сырости, пропитавшей стены до самого основания. На площадке между этажами, прямо под мигающей, бьющейся в предсмертной агонии лампочкой, расположилась парочка местных «завсегдатаев» — существ с неопределенным возрастом и стертыми чертами лиц, которые лениво переругиваются над залапанной бутылкой.
— Слышь, уважаемый, подкинь на лекарство, трубы горят, — один из них, с мутными, затянутыми катарактой безразличия глазами, делает попытку преградить мне путь, обдавая волной перегара.
Я не замедляю шаг. Я просто смотрю ему в глаза — тем самым взглядом, который заставляет замолкать самых буйных в закрытом отделении. Мой голос звучит низко, с той самой сталью, которая не оставляет места для дискуссий:
— Встали и вышли отсюда, оба, пока я не вызвал наряд и не оформил вас на принудительное в наркологию с полной детоксикацией без анестезии, — я смотрю прямо в его зрачки, и мой взгляд, отточенный годами наблюдения за безумием, действует эффективнее любого физического воздействия.
Они икают, бормочут что-то невнятное и, спотыкаясь о собственные ноги, ретируются в темноту улицы, оставляя после себя лишь едкий запах перегара.
Поднимаюсь на третий этаж, жму на звонок квартиры номер восемь — долго, настойчиво, до боли в пальце, но за дверью царит лишь мертвая, звенящая тишина, в которой не слышно даже шороха. Я прислоняюсь лбом к холодному дереву, прислушиваюсь к пустоте внутри и чувствую, как во мне закипает ярость — на нее, на себя, на этот чертов мир, где люди исчезают, не оставив следа.
Стук в соседнюю дверь приносит результат. Мне открывает та самая старушка, тетя Валя. Гипс на ее руке кажется белым пятном на фоне общей серости. Быстро обрисовываю ей суть моего визита, не заходя за рамки конфиденциальности.
— Ой, доктор… — её лицо, изрезанное морщинами и тенями от вчерашних побоев, искажается плачем. — А Линочка-то съехала, сынок. Вчера еще, как ошпаренная. Сказала, что «он» ее нашел, что адрес теперь знает. Напуганная была — смотреть больно.
Я слушаю ее, и внутри меня, где-то под ребрами, начинает пульсировать холодная, злая ярость. Как врач, я понимаю: она в состоянии «бегства», ее ПТСР сейчас диктует ей каждое движение. Но как человек… я чувствую почти физическую боль от того, что она снова одна в этом своем персональном аду.
Тетя Валя говорит, что нового адреса Лина не оставила, и я выхожу на улицу, чувствуя себя так, будто проиграл битву, которую даже не успел начать.
Я стою у машины, глядя на ее темные окна, и в этом безлюдном дворе тишина кажется оглушительной. Я уже собираюсь сесть за руль, когда из- за угла выныривает такси. Серая «Гранта» тормозит у подъезда, и из нее выходит она. Элина.
— Элина!
Она вздрагивает, инстинктивно втягивает голову в плечи, готовая, кажется, упасть на землю и закрыться руками от воображаемого удара, но в следующую секунду она поворачивается и видит меня.
И в этот миг всё меняется: ее страх не просто исчезает, он вспыхивает, перерождаясь в какую-то ослепительную, лихорадочную радость, в узнавание, которое бьет наотмашь. Она делает шаг навстречу, потом другой, и я вижу, как в ее глазах загорается тот же безумный, неконтролируемый огонь, который уже несколько дней выжигает меня изнутри.
Я не помню, как преодолеваю разделяющее нас расстояние, я просто чувствую, как меня накрывает волной такого острого, животного притяжения, что все профессиональные этики, все табу и границы рассыпаются в прах.
Мы сталкиваемся, как два поезда, идущие на таран, и я впиваюсь в ее губы жадным, отчаянным поцелуем, в котором нет ни капли врачебной сдержанности. Она отвечает мне с той же неистовой силой, вцепляясь пальцами в мою куртку, и в этом хаосе наших дыханий я наконец понимаю: я не просто вовлекся, я пропал начисто.
Глава 1
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: