После этих слов дедушка убежал в дом быстрее, чем прибежал. Лимон взглянул на обалдевшего водителя и, улыбнувшись, подмигнул ему.
– Ну, ты парень даешь, – Жека присвистнул, – как ты ловко его обдурил.
– Так мы не пальцем деланы, – засмеялся Лимон.
Улыбка до ушей на лице вернувшегося пенсионера свидетельствовала об искренности его щедрого подарка. Извинения в виде банки меда были приняты в коварные руки Лимона.
– Спасибо большое! А теперь, нам пора, – мужчины уселись в авто, оставив потерявшего свинью хозяина на дороге.
Бросив взгляд на мертвое животное, Матвей Варфоломеевич прошептал про себя:
– Что же ты так, из-за хряка-то руки, то есть лапы, на себя наложила…
Но затем, старичок поднял глаза на Жеку и искренне сказал:
– Доброго пути вам! Прошу еще раз меня простить.
– Пустяки, – ответил Лимон, – зато теперь вы знаете, что за животными, как за детьми, нужен глаз да глаз! До свиданья!
– До свиданья, – проворчал водитель.
Когда же фигура стоящего около трупа свиньи Матвея Варфоломеевича скрылась в облаке пыли, вылетевшей из-под колес, Жека, повернувшись к Лимону и глядя в его радостные глаза, сказал:
– Ну, ты внатуре актер! Тебе Оскар надо дать!
Но Лимону Оскар не нужен был. В руках манила его банка честно завоеванного меда. Оказывается, вот, что значит выражение «сладкая ложь».
Расскажи еще!
Просто так даже бабочки не какают
Народная мудрость
Точкой отсчета в моей лагерной жизни была поездка во Всероссийский Детский Центр «Океан». Это был 2013 год, я только пошел в девятый класс. Узнав о том, что мне выпал такой редкий шанс – попасть в «Океан» – я не очень-то обрадовался. Меня никаким боком не впечатляла перспектива провести три недели своей бесценной жизни в другом регионе, вдали от родителей и домашних стен. Да, да, в то далёкое время (шесть лет назад!) я был до жути скромным и спокойным, не то, что сейчас. Но все же под влиянием родителей я решился на эту поездку.
Я думал, что приеду туда, быстренько разочаруюсь и попрошу родителей меня забрать. «Ну, неделю там проведу, не больше», – искренне верил я. Однако моим планам не суждено было сбыться.
Наша делегация отправилась в Приморский край на поезде, к счастью, ехать нам предстояло не так уж много – около двенадцати часов. Это весьма удобно: вечером сели, утром приехали. Я был в компании разновозрастных и разносторонних мальчиков и девочек. Те, что были постарше (кто-то уже не первый раз ехал в «Океан»), первыми начали со всеми знакомиться. А там уже понеслось, слово за слово, и вот мы уже играем в карты, предварительно застелив свои постели и отзвонившись родителям («Алло, мам, пап, тут так круто, у нас еще никто не умер!»). Нам хватило часа, чтобы познакомиться и преодолеть границу неловкости друг перед другом. Теперь уже мы знали друг друга по именам и делились едой, которой у нас (спасибо нашим любимым мамам) хоть отбавляй. А отбавляли мы ее широкими ртами, сопровождая прием пищи игрой в дурака и приятными разговорами. Ехавшим с нами в одном вагоне людям казалось, что это многодетная семья едет на курорт. А наши сопровождающие даже разрешили нам лечь позже 11 часов вечера.
Утром солнечный свет, словно назойливый комар, лез в лицо. Good morning, Владивосток, обитель морепродуктов.
Спустя три недели мне казалось, что я пережил вторую жизнь. Уже на второй день я забыл о своих надеждах уехать из «Океана» и перестал звонить родителям. С ребятами из моей делегации нас раскидало по разным отрядам. Там вроде бы такое распределение было: у нас в отряде было по два человека с каждого региона: мальчика и девочки.
А смена пролетела быстрее, чем мы думали. И вот уже наша хабаровская делегация снова в сборе и снова в пути. На этот раз домой.
Мне очень нравится звук чемоданных колесиков, стучащих по перрону. Трык, трык, трык, трык, трык, трык. Он в моем мозгу всегда ассоциируется с «Океаном». Это была первая смена в моей жизни, и я до сих пор не мог осознать, что она закончилась. Словно все то, что с нами было в начале, решили перемотать назад и получили зеркальное отражение нашего заезда.
Хотя не совсем.
В лагерь мы ехали веселые, заряженные, те, кто ехали в первый раз, строили различные догадки, мол, что же нас ждет? Обратно мы ехали другие. Мы еще не осознавали всего, что с нами произошло, поэтому всему радовались и смеялись, но глубоко в душе уже начинала зарождаться какая-то грусть. Те, кто уже был в лагере, относились ко всему более спокойно, а те, у кого это была первая смена, буквально взрывались от пережитых эмоций и количества разных историй, который они везут домой в своей голове. Весь вечер в поезде не утихали разговоры. Однако тем, кто уже был в лагере, впоследствии было легче пережить расставание с лагерем, нежели нам, новичкам. Мы еще не осознавали, что такое прощаться с близкими людьми навсегда. Мы думали, что друзья с лагеря будут друзьями и после лагеря.
Обратно мы также ехали в плацкарте, и мне досталось место в самом начале поезда верхнее боковое место. Напротив меня сидели все наши сопровождающие, их вроде бы как раз было четверо. Вся наша тусовка находилась дальше по вагону.
Но я решил не идти к другим ребятам и остаться у себя. Хотелось какой-то тишины, а у них было довольно шумно. Под моей койкой за столом сидела скромная девочка, на тот момент ей было лет 13-14. Я так и не познакомился с ней при первой поездке, даже не видел ее, наверное, в прошлый раз она тоже ехала в начале вагона. Если честно, память меня подводит, но вроде её звали Викой Поповой.
Я подсел к ней за стол. За окном темнело, все-таки это был уже октябрь. Поначалу мы молчали, а потом я начал говорить. Просто говорить. Рассказывать. Началось все с простого: как прошла моя смена, какой был отряд, какие вожатые, какие были смешные моменты. Вика сидела и слушала, иногда разбавляя мои рассказы своими вставками. Потихоньку истории про лагерь закончились, но у меня были другие: про школу, про садик, про семью, про друзей, про дом. До поездки в «Океан» я был не очень болтливым, а сейчас чувствовал себя бутылкой шампанского, с которой сняли пробку. Казалось, что я взял девочку в заложники и заставляю ее сидеть и слушать меня.
А если серьезно. Я задумался о том. Действительно ли Вика меня слушает или просто из вежливости молчит и не останавливает меня? Интересно ли ей то, о чем я рассказываю, или она вообще о другом чем-то думает? Именно эти мысли меня посетили между Владивостоком и Хабаровском, когда я вез домой новую порцию историй, кучу знакомых, фотографию отряда и мягкого краба.
Погрузившись в мысли, я перестал рассказывать и замолчал. Прислушавшись, я слышал стук колес по рельсам. Молчание стало затягиваться. Нарушила тишину лишь одна простая фраза, которая запомнилась мне больше всего:
– Расскажи еще что-нибудь… Ты интересно рассказываешь…
Я запомнил, каким голосом она это сказала, какой интонацией, как звучала эта фраза, я запомнил в ней буквально все. Со временем забылось и лицо этой девочки, и внешний вид, забылись и те, с кем я ехал в поезде, забылась уже и первая смена в лагере, а эта фраза осталась.
Я поднял глаза на Вику. Знаете, иногда очень важно знать, что ты не просто звук в пустоте, что тебя не просто кто-то слышит, но и слушает. Даже для того, чтобы веселее было скоротать время в пути. Не важно. За те истории, рассказанные в поезде, Вика подарила мне браслет, который она сама связала в лагере.
Я был во многих местах, пережил много смешных случаев, знаю целую орду людей, из них с половиной тоже случались смешные истории, которые я храню у себя в голове и в любой момент готов рассказать. Но одно дело просто болтать, другое же дело болтать для кого-то. Именно поэтому эпиграфом к сегодняшней истории послужила фраза: «Просто так даже бабочки не какают».
Надеюсь, всё это не просто так.
И я много чего еще должен рассказать.
Громкий Тихий.
2019.
«Жить будем столько,
сколько отмерил Бог»
– Сплин.