Колыбель Марбаса

Глава 3

Первое, что услышал Рэм — тихое, монотонное жужжание. Оно проникало под кожу, цеплялось за нервы и начинало ковырять старые раны, о которых он годами пытался забыть. На несколько секунд Рэму показалось, что он снова там. Как и семь лет назад. В месте, которое когда-то по недоразумению называл своим домом.

Бокс на одного человека. Настолько тесный, что, опустив кровать, можно было пройти только боком. Один неловкий поворот — и все вещи летели с полок на пол. Сначала Рэм пытался бороться с этим, раскладывал вещи, наводил порядок, убеждал себя, что человек может привыкнуть к любой клетке. Но клетка есть клетка. И в какой-то момент Рэм плюнул на битву за площадь, прикрутив под потолок новые полки. Комната стала еще ниже. Теперь приходилось ходить согнувшись, словно сама жизнь требовала склонить голову. Но зато вещи оставались на своих местах. Маленькая победа маленького человека в маленьком гробу.

Единственным преимуществом этого бетонного склепа было то, что вечный смог и выхлопные газы, преследующие жителей нижнего города, сюда никогда не заходили — если у тебя нет ни одного окна, то тебе нет нужды думать о дыме внешнего мира.

Что реально пугало, так это вентиляция. Проклятая система перекачки воздуха временами хрипела и захлебывалась так, будто у нее были собственные легкие, забитые пылью. Рэму все казалось, еще немного и она замедлится, а потом и вовсе встанет. Тогда бокс превратится в пакет, натянутый на голову и крепко завязанный на шее. Сначала замрут огромные промышленные турбины, которые гнали воздух по всему комплексу. Следом — крохотный комнатный “пропеллер”. Странно, но именно этот слабый звук вращающихся лопастей на стене успокаивал его. Пока вентилятор жив — жив и он.

Жужжание стало громче. Рэм нахмурился и прислушался. Теперь ему казалось, что за дверью кто-то стоит.

— Брат Орто, открывай, немедленно!

Голос разбил тишину одновременно с грохотом по двери, а от удара с потолка посыпалась пыль.

— Ты задумал запретное, отступник.

Рэм посмотрел на большую дорожную сумку. Перевел взгляд на рюкзак, выбирая, с чем лучше бежать в новую жизнь.

— И в мыслях не было! — рявкнул он.

— Ты еще можешь изменить путь! Пока адские псы, над которыми не властно время, не разорвали твою грешную плоть!

Рэм приблизился к двери. Теперь он слышал из коридора не только грохот и крик, но и тихий шепот. Слов было не разобрать, зато стало понятно, что за дверью пять или семь человек.

— Псы подождут, — бросил он. — Сегодня я умирать не собираюсь.

— Гроб с преступниками тебе уже назначен, если будешь упорствовать в своей ереси. Открой дверь. Выполнишь волю братьев — и обретешь ключ к спасению.

Рэм посмотрел на глухую стену. Впервые за все эти годы он пожалел, что здесь нет окна.

— Я не собираюсь возвращаться, — крикнул он. — Лучше уходите. Пока я прошу вас по-хорошему, как братьев.

За дверью стало тихо. И эта тишина не предвещала ничего хорошего.

— Ты станешь прочтенным! — брат Нова повысил голос.

— Бойся. Они все станут читать тебя много лет, пока твое изувеченное тело будут есть черви под чужой землей, — повеяло холодом от тона брата Хара.

— Ты будешь прочтенным, — в унисон заговорил брат Нарт.

— Прочтен

Забубнил хор голосов. Будто они уже стояли возле его могилы.

— Прочтен.

— Прочтен.

— Прочтен.

Рэм сильнее сжал рукоять ножа.

— Да сколько вас там, — прошептал он. — Я скорее сдохну в этом гробу, чем вернусь.

Жужжание стало громче и переросло в неприятный писк с одинаковыми интервалами. Сердце Рэма готово было выскочить из груди. Ладонь с такой силой сжимала нож, что мышцы свело судорогой. Сейчас. Все должно произойти сейчас. Или он уже никогда не выберется.

Он сделал несколько шагов к двери. Холодный пот тек по спине

И в ту же секунду Рэм Човец открыл глаза.

Косса. Его корабль. Родная каюта. Он уже много лет не вспоминал ту жизнь, когда был братом Орто. Да и с чего вдруг?

Едва слышное жужжание принадлежало системе охлаждения, а непонятный писк был навигацией, кричащей о быстром сближении. Не пройдет и часа, как они окажутся рядом с Марбасом и его разрушенной лабораторией.

Рэм посмотрел на свою руку: пальцы скрутило и теперь они походили на безжизненные ветки, а через несколько минут (когда закончится действие раствора) будут еще и безумно болеть. На мгновение капитан испытал довольно странное чувство: словно прошлое, настоящее и будущее предстало перед ним одновременно. И возможно, только возможно, побег семь лет назад был далеко не лучшим вариантом.

Он встряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Сохранить корабль. Снять отметку. Убраться как можно дальше от глаз Межгалактического Совета — вот план. И сделать все надо именно в такой последовательности.

— На земле. Под землей, — сказал он, набросив куртку и застегивая старый оружейный ремень, который неизменно носил с собой. — Какая, к черту, разница, где сдохнуть? Главное — не превратиться в пыль посреди космоса.

***

К моменту, когда капитан вышел из каюты и добрался до отсека управления, навигация уже надрывалась тревожными сигналами. Попеременно горели огни системы предупреждения, пищал радар, который Семь притащил с собой с Великой Свалки. Цвет треугольника на навигационном индикаторе сменился с зеленого на желтый, предупреждая о сближении. В начале консоли замелькал круг с подсвеченной надписью “Марбас”, через секунду рядом с ним появился длинный столбец с краткими и понятными только опытному штурману сведениями о планете.

— Выйдем на орбиту через двадцать минут, — устало сказал Семь.

Он протянул руку к своему углу стола и поставил перед Рэмом металлическую кружку с темной жидкостью.

— Элийское пойло, — с легкой улыбкой сказала Ари, не отрывая взгляда от приборов. — На вкус — редкая дрянь.

— Но после него хотя бы кажется, что ты не труп, которого забыли похоронить, — сказал Семь. — Тебе сейчас точно не помешает.

Рэм хмыкнул, но кружку взял. Кажется, в последнее время он сильно сдал: сперва дал промашку с лайнером, потом проторчал под носом у совета восемь дней, позволил поставить маячок на Косса, согласился на слепую сделку. И вот теперь они летят неизвестно куда по заказу Совета. Неплохая цепочка решений для капитана, который всегда гордился тем, что умеет чувствовать опасность раньше остальных.

Хуже всего было не то, что он загнал себя в угол. Хуже было другое. Он потащил туда весь экипаж. Во флоте за такие ошибки снимали звания. На чужом корабле за такое могли вышвырнуть в открытый космос без скафандра. Повезло только в одном: “Косса” принадлежал ему. А мародеры почему-то до сих пор считали его своим капитаном.

Рэм сделал глоток и скривился от вкуса.

— Мне не душ. Мне нужен месяц сна и новая жизнь.

Совершенно некстати прямо за спиной раздался знакомый грохот, добавляя боли в голове. По проходу шел Борис, от безделья барабаня ладонями по стенам. В отсеке управления полетом он был нужен не больше, чем балерина при штурме, но шел так, будто все только его и ждали.

Рэм потер виски. Он понимал, что ничего не сможет поделать со ставшим привычным местом сбора. Вот и Док уже сидела в дальнем углу, с абсолютным безразличием пролистывая последние сводки новостей. Она нужна была здесь так же как и Борис, а все равно сидела. Скучала, но сидела. Так что Рэм решил действовать по старому доброму принципу: не можешь подавить бунт — возглавь его.

— Ты опоздал, — сурово сказал капитан.

На секунду Борис опешил. Он в замешательстве посмотрел на Рэма. Ничего не понимая, оглядел отсек управления. Судорожно попытался найти причину своего “опоздания”. А когда до него дошло, что на мостик он вообще не собирался и опоздать никуда не мог, то плюхнулся в свободное кресло с таким видом, словно только что закончил тяжелую рабочую смену.

— Я уже устал повторять, что нам пора заменить эту рухлядь на звездолет с кают-компанией. И заведи ты себе уже нормальный ремень, — бросил он капитану.

Док оторвалась от новостей и посмотрела на Бориса поверх экрана.

— Ты будешь платить за него из своего кармана?

— За ремень для Човеца? — не понял тот. — С радостью. Я же ему дарил новый, так он его даже не надевает. Привязался к этому куску старого хлама и таскает так, будто без него у него половина тела отвалится. Човец, вот ты объясни, на кой он тебе вообще нужен?

Рэм машинально коснулся ремня. Старые потертые крепления, выцветшая кожа, следы десятков ремонтов.

— Считай это моим талисманом.

Док раздраженно закатила глаза.

— Я вообще-то говорила про корабль. Вы все вы меня никогда не слушаете. Словно я здесь нужна только тогда, когда в вашей шкуре появляется лишняя дырка.

Борис посмотрел на нее с искренним сочувствием — настолько искренним, что это само по себе выглядело издевательством.

— Мы можем продать барахло из трюма. Там пятнадцать ящиков всякого дерьма, — пожал он плечами.

— За последние месяцы их осталось только восемь, — подхватила Ари, за что сразу получила неодобрительный взгляд капитана.

Док поднялась со своего места.

— А еще ты пропустил свое дежурство на кухне.

Рэм отхлебнул пойло, стараясь перестать слушать. Если эти двое начали спорить, то банальной перебранкой на несколько фраз разговор не закончится. И ведь не разберешь, что у них там произошло. Еще несколько месяцев назад все было тихо и спокойно, а теперь словно с цепи сорвались.

— Удалось узнать что-нибудь? — спросил он Семь, пока спор за спиной набирал обороты.

Порождение неопределенно качнул головой.

— Марбас — планета класса С, пятая по удаленности от звезды. Атмосфера содержит кислород и пригодна для длительного существования, — Семь смахнул изображение на консоли и открыл архивные файлы. — В общем доступе сохранились данные только до строительства лаборатории. Все, что происходило после, Совет благополучно похоронил под грифом секретности.

— Как обычно, — хмыкнул Борис. — Если Совет что-то прячет, значит там либо куча денег, либо куча трупов. Иногда и то, и другое.

Семь даже не взглянул на него.

— Если верить имеющимся файлам, Марбас малообитаемая или вовсе необитаемая планета с развитой растительностью, но без животных форм жизни.

Рэм проследил за медленно вращающейся моделью планеты.

— Как-то странно строить лабораторию на этом отшибе, еще и с таким размахом?

Вопрос был риторическим, но Ари ответила:

— Думаю, они готовили планету к бурению, — она приблизила изображение и несколько раз провернула модель, пока не вывела нужный участок. — Здесь лаборатория. А здесь, — она указала на затемненную область рядом, — начинается лес. И дальше он покрывает практически весь остров. Лично мне кажется, что после наших образцов кто-то очень хорошо заработает на том, что находится под этим лесом. .

Капитан несколько раз прокрутил модель, сверяясь с показаниями. Вся планета казалась одним бескрайним лесом, что никак не объясняло рвение отдельных членов совета ее исследовать. Древесина давно перестала быть редкостью. Еще сотню лет назад корпорации научились выращивать любые объемы сырья. Хоть целую планету в месяц. Так что деревья сами по себе никого бы не заставили строить здесь лабораторию. А значит, дело не в них.

Тайны Этого Рэм не любил.

— Ладно, — протянул он, отодвинув модель. — Наше дело маленькое: найти, забрать и забыть. Хоть деревья они здесь изучали, хоть пытались вывести себе новых богов — мне плевать. Главное, чтобы эта дрянь влезла в шаттл.

Он повернулся к экипажу.

— Борис, готовься. Челнок выводим через двадцать минут. Ты с Ари и Семь идешь с северной стороны. Я с Док — с южной. Косса остается на собственном управлении. Первая задача — проверить данные Совета и убедиться, что нас не пытаются пустить в расход.

***

Не прошло и получаса, как небольшой челнок отстыковался от корабля и двинулся к месту посадки.

Рэм ногой оттолкнул ящик с боеприпасами, чувствуя, как внутри просыпается неуверенность. Обычно он всегда был начеку с Межгалактическим Советом, но в этот раз все нутро просто кричало, что Совет забыл им сообщить о чем-то очень важном. Узнать бы о чем, думал капитан, прекрасно понимая всю нелепость своего желания.

С громким треском металлический конус, защищавший обзорное окно, отъехал в сторону, открыв просторы Марбаса. Любоваться и правда было чем. Зеленые кроны деревьев сияли изумрудами под пламенным светом ближайшей звезды. Ветви сплелись в сплошное полотно, покрывающее все вокруг бескрайним блестящим одеялом. А в редкие прорехи между ними можно было рассмотреть массивные корни, змеями рвущиеся вверх из-под земли.

— Нормальное они место выбрали, — присвистнул Борис. — На модели все как-то поменьше было. Слушайте, а здесь хотя бы поляна есть? Или будем садиться прямо на крышу лаборатории?

— Рядом, — ответила Ари, не отрываясь от управления. — Должны же они были расчистить площадку для посадки. Я уже нашла одну.

— Да как-то не похоже

— Я знаю, что делаю, — отрезала Ари и направила челнок вниз.

Корабль затрясло. Прогремел удар в борт с правой стороны, заставив шаттл отклониться от выбранного курса. Экипаж подбросило в креслах. Док мертвой хваткой вцепилась в поручень, пытаясь удержаться на месте. Борис приложился затылком о стенку. Ящики с боеприпасами опасно загремели по полу.

— Мягче! — крикнул Рэм, успев поймать покатившийся кислородный баллон. — Мы так сдохнем еще до знакомства с местной живностью.

— Я стараюсь!

Старания Ари мало помогали. Снаружи раздался скрежет. Дикий и режущий по ушам звук металла о что-то настолько твердое, что у Рэма внутри все сжалось. Как только челнок коснулся крон, его неестественно повело на бок. Из-под носовой части фюзеляжа вырвался фонтан искр, а обзорное стекло за несколько секунд покрылось паутиной мелких царапин.

— Да вы там совсем охренели? — не выдержал Борис. — Ты людей везешь!

— Ветки! — крикнул Семь, выравнивая борт.

— Что?

— Ветки! Они разрослись над землей. Не пройти. И они слишком прочные.

— Это что вообще за деревья такие? — спросил Борис. Ему никто не ответил.

Момент, когда скрежет достиг своего пика и пошел на спад, казалось, настал через целую вечность. Теперь он больше походил на звук, который издают старые ломающиеся музыкальные автоматы, на последнем издыхании проигрывающие выбранную мелодию: они начинают нелепо растягивать каждое слово и кажется, еще немного — и эта рухлядь разлетится на части. Такой же звук преследовал челнок, скатывающийся по полотну сплетенных деревьев как по трамплину. Ветки скрипели, царапали, били, но и не думали ломаться. Челнок трясло и подбрасывало. Обычная вертикальная посадка в одночасье стала фатальным спуском с горы.

— Только попробуй убить нас раньше, чем мы выйдем на эту планету, — прокричал Борис.

— Ты же живучий как таурилийские слизни, — усмехнулся Рэм и добродушно хлопнул его по плечу.

В этот же момент челнок тряхнуло. Панель, закрывавшая внутренние фильтры, сорвалась с креплений и со свистом пролетела в нескольких сантиметрах от капитана. Чуть ближе — и острый край вскрыл бы ему руку до самой кости.

Улыбка мгновенно исчезла.

Рэм хотел крикнуть Ари или Семь, но почувствовал, как скорость начала падать. Челнок по-прежнему кренило, но теперь он плавно скользил по сплетенным ветвям, больше не врезаясь в них боками. Постепенно затихал и скрежет. Сначала он превратился в редкие болезненные стоны металла, а потом и вовсе исчез. Наступившая тишина показалась настолько резкой, что у Рэма на секунду заложило уши. И к удивлению экипажа, челнок плавно остановился. Слишком плавно.

— Что это было? — первой нарушила молчание Док.

На приборной панели один за другим вспыхивали сигналы повреждений: потеря топлива, отказ стабилизатора, нарушение целостности фюзеляжа. Каждая новая красная вспышка добавляла несколько часов, а то и дней к их вынужденному пребыванию на Марбасе.

— Мы еще даже до лаборатории не дошли, а уже по уши в дерьме, — мрачно произнес Борис, наблюдая за последним индикатором.

К всеобщей молчаливой радости он так и не загорелся.

— Будем считать, что все не так плохо, — сказал Рэм, выждав на всякий случай еще несколько секунд. — Планы не меняются. Борис, идешь с Ари. Обходите лабораторию с северной стороны. Я с Док — с южной. Семь остается на челноке и приводит его в чувство.

Он посмотрел на поврежденные панели, торчащие провода и следы глубоких царапин на корпусе.

— Надеюсь, к нашему возвращению он будет готов. У меня нет желания выбираться из этой дыры в капсулах Совета.

Глава 4

Нет ничего хуже закрытых правительством планет. О них нет нормальных отчетов, они не отмечены на картах, а все данные сводятся к жалким обрывкам фраз. И все мародеры и контрабандисты галактики сходятся в одном: даже эти крохи в лучшем случае являются правдой лишь наполовину, в худшем — противоречат сами себе.

Что касается Марбаса, то с отчетами сразу сошлась только возможность дышать. Все остальное предстояло выяснить Док из сканирования местности: ядовитые элементы, нестабильные соединения, опасные участки, следы горений и самое главное — наличие других форм жизни. Рэм прикинул, что на такую проверку уйдет не меньше четверти часа. А если Намиру не поторопится, то и больше. В кораблях, двигателях, системах безопасности и оружии экипаж разбирался лучше многих инженеров галактики, но на закрытые планеты старались не соваться, поэтому о многом знали только в теории.

Все бывает в первый раз. С этой мыслью Рэм вышел из шаттла и сразу остановился, внимательно разглядывая землю под ногами. Она была покрыта тонким слоем белой пудры, которая легко поднималась вверх, стоило только тяжелым ботинкам экипажа коснуться поверхности. Говорили, именно так выглядит первый снег. Сам Рэм его никогда не видел. Он побывал на сотнях станций и планет, наблюдал войны, голод, трущобы нижних уровней и роскошные палубы богатейших лайнеров, но настоящего снега так и не увидел.

Зато другую белую пудру он знал слишком хорошо. В нижнем городе такая же дрянь оседала после пожаров, аварий на заводах и выбросов токсичного дыма, покрывая улицы плотным слоем грязного пепла.

Рэм присел и провел рукой по земле. Пыль — понял он, растирая кончиками пальцев. И след из этой пыли оставил их корабль. Единственное, что ему удалось сделать с местными растениями. Ни поваленных деревьев, ни веток, ни листьев, а только невесомая белая пыль. Они лишь стесали верхний слой неизвестного растения и едва не заплатили за это своими жизнями. Плюс один к тому, что забыли написать в отчете.

Капитан глубоко вдохнул. Воздух был идеальным. Не чувствовалось ни запаха гниения, ни влажности леса, ни тяжелого аромата растений. Он был настолько чистым, что казался искусственным, будто его прогнали через промышленные фильтры и только потом выпустили обратно в этот лес.

Рэм прислушался. Марбас замер. Он отчетливо слышал остывающий корпус челнока, шаги Ари и Док, даже собственное сердцебиение. Но больше ничего. Бескрайний лес, покрывающий всю планету, молчал.

— Это еще что за хрень?! — разбил неприятную тишину голос Бориса.

Борис всегда мог вернуть их на землю. Пожалуй, это была одна из тех немногих черт, которые капитан действительно в нем ценил. Остальные он до сих пор продолжал искать. Как бы то ни было, сейчас Борис не просто крепко стоял на ногах, но и указывал куда-то вверх, в сторону склона.

Все проследили за его рукой, застыв в недоумении. Ари чуть наклонила голову, пытаясь найти лучший угол обзора. Док невольно сглотнула, хотя за годы работы ей доводилось видеть вещи и похуже.

— Это мы его так? — снова спросил Борис.

Челнок оставил после себя глубокий след. От самого края склона поверхность была выскоблена днищем корабля добела, а место, где он наконец остановился, напоминало гигантскую паутину из переплетенных ветвей. Скорее всего именно эта стихийная ловушка и спасла экипаж от гибели.

Хуже выглядело то, что было насажено по краям паутины. С каждой стороны ее обрамляли части человеческой плоти. Из-под носа шаттла торчал кусок раздавленной головы, а ближе к ним, на высоте не более метра, висела оторванная нога. По чистой случайности она зацепилась за сук, так и не свалившись на землю. Немного подгнившая, но не высохшая.

— Правая, — присмотревшись, сказала Док.

Ари подошла ближе, взяла за лодыжку и осторожно повернула.

— Так я не понял, они сюда кого-то вместе с нами запустили? — в вопросе Бориса прозвучала растерянность и едва заметная обида. Так обижается ребенок, когда понимает, что его обманули в игру в наперстки.

— Думаешь, он восстал из мертвых и побежал нас встречать? — спокойно спросил Рэм.

— Кто знает этих лживых лабораторных крыс Прости, Док, — тут же опомнился Борис. — Но давайте серьезно. Мы понятия не имеем, что за дрянь они здесь творили. Может, пытались оживлять мертвецов.

— Сомневаюсь, — пробормотала Док.

— Значит так, — не унимался Борис. — Если у нас здесь толпы ходячих трупов, то я пас, народ. Вы как хотите, а я забираю свою задницу и сваливаю.

Ари старалась не вмешиваться до последнего, но на этот раз паранойя Бориса переходила всякие границы.

— Он никуда не бежал, — как можно спокойнее заключила она. — Кто бы это ни был, умер он давно. Мы просто раздавили то, что от него осталось. На ноге есть номер: два-два-четыре-семь. И знак флота.

— Капитан Инса Варт, — без колебаний произнес Рэм.

И на его лице отразилось довольное спокойствие. Будто все время по пути на Марбас он только и ждал подтверждения этой смерти.

— Уверен? — переспросила Ари.

— Этот номер я на всю жизнь запомнил, можешь не сомневаться.

Индикатор Док внезапно запищал, заставив ее нелепо вздрогнуть.

— Даже не начинайте, — сразу сказала она, пресекая любые возможные насмешки. — Сканирование закончилось. Атмосфера полностью пригодна, никаких вредных веществ не обнаружено. Никаких живых существ не обнаружено. Планета покрыта растительностью. Есть вода.