Пролог
Не то, чтобы Вита Вазайски не любила памятные вещички или, тем более, фотографии. Любила, да ещё как! Другое дело, что уже давным-давно не могла позволить себе хранить что-то подобное. Уж слишком сложной была её нынешняя жизнь и слишком неоднозначным являлось прошлое. Но и совсем отказать себе в этих крупицах воспоминаний Вита не могла, и потому у неё в лаборатории на самом верхнем ящике технического шкафа хранилась коробка. Обычная и ничем непримечательная, размерами по три ладони шириной в каждую сторону. Даже не запечатанная особо, и уж тем более не подписанная. Но если бы главному врачемагу «Дома» предложили назвать самую ценную вещь в помещении, она без сомнений назвала именно её. Разумеется, если бы заодно пообещали приватность и то, что никогда и никто помимо неё в эту коробку не полезет.
Впрочем, даже если бы и полезли, вряд ли бы поняли хоть что-то. Это для женщины каждая вещица была важна и наполнена воспоминаниями, но что бы увидел внутри простой обыватель? Старые грошовые вещи? Осколки предметов и клочки тканей? Кусочки записок, из которых не составить даже пары предложений?
Коробка стояла так далеко и вытаскивалась настолько редко, что и сама госпожа Вазайски порою забывала о её существовании. Но если находила, то обязательно откладывала в сторону и не могла отказать себе в возможности пройтись по предметам кончиками пальцев, а ближайшим же свободным вечером заварить себе чашечку виги и погрузиться в то, что по-хорошему уже давно бы стоило забыть.
Вот и сейчас Вита всего лишь собиралась отыскать старый микроскоп, и только поэтому полезла на ту самую полку. Но стоило ладони лечь на плотный картон, рука дрогнула. Не смогла отставить в сторону наполненную секретами вещицу.
Слегка прикусив губу и бросив взгляд на часы – до начала рабочего дня ещё целых сорок минут, женщина спустилась со стула и перешла за свой рабочий стол. Поставила коробку, ещё раз провела по ней ладонью, а после всё-таки открыла.
Пальцы почти сразу же нащупали камушек. Обычный, серый и довольно гладкий. Можно было бы сказать, что ничего особенного в нём и нет, но опытный человек мог бы рассказать о том, что подобных вещей ты не найдёшь ни в катакомбах, ни в Среднем слое. Зато на Верхнем…
Вазайски отложила камень в сторону, стараясь поскорее выбросить из головы старые воспоминания о собственном детстве. В те времена она была единственным ребёнком пускай и не слишком богатых родителей, но любимая и даже слегка избалованная. А самое главное, пока ещё не знавшая, что несмотря на способ появления на свет оказалась поцелованной силой. Способности врачемага в ней проявились позже, став спусковым крючком ко многим трагедиям в жизни юной девушки. Долги родителей, неизлечимая и неизвестно откуда взявшаяся болезнь, её побег… Прямо сейчас вспоминать всё это не было ни сил, ни настроения. Ни времени.
По-хорошему, стоило и вовсе убрать коробку подальше, но взгляд зацепился за осколок глиняной чашки для виги. Той первой, которую ей подарил Джон Смит в те времена, когда она только-только пришла в «Дом». Вернее, куда он забрал её, закрыв долги, а по сути, выкупив девицу, уже давно научившуюся скрывать свой талант врачевателя. Чашка разбилась ещё лет пятнадцать назад, однако один осколочек Вита всё же сохранила. И очень горевала о том самом первом подарке от мужчины, который никогда и ничего ей не обещал. Ни в чём не клялся, не настаивал, и даже не говорил красивых слов. Но если надо – делал, и именно поэтому она всё продолжает оставаться рядом. Поддерживает Смита на пути к его цели.
Слегка поворошив коробку, Вазайски вытащила на свет жёлтый шнурок. Сейчас он, правда, казался скорее грязно-бурым, но память услужливо подкидывала добрую и наполненную благодарности улыбку Тома, когда он ей его дарил. Мальчишки, которому она спасла когда-то жизнь. Одного из первых воспитанников «Дома» – своеобразного учебного заведения, которое выращивало специальных агентов. Людей, способных зачистить мусор за сильнейшими мира сего, хотя на самом деле цель заведения куда как шире. Правда знают об этом совсем немногие, да и догадывается мало кто. Том наверняка догадался. Вполне возможно, как раз поэтому жизненный путь мальчишки и оказался таким недолгим.
Обрывки писем, наполненных памятными событиями, лицами, эмоциями. Пуговица, принадлежащая старику, которого спасла по собственной воле, первый и последний раз отправившись в Средний в качестве врачемага, сопровождающего Смита. Лоскут ткани от рукава рубашки госпожи Кан-Кан, самого первого тренера детей «Дома», которую больше двадцати лет назад прибрала к себе Чернь. Ладонь застыла над необычным сувениром – крохотном цветочке, залитом в смоле, но так и не рискнула дотронуться до вещи. Не раз и не два Вита Вазайски и вовсе собиралась выбросить его подальше, но всякий раз останавливала себя. И дело даже не в том, что этот подарок напоминал о первой её любви, сильной и чистой. Такой, ради которой можешь горы свернуть и пойти против не просто всего мира, но и самой природы, вырастив в себе частичку любимого мужчины несмотря на все ограничения и запреты системы. Нет, украшение хранилось в качестве напоминания о том, что даже самые красивые слова ничего не стоят, если не подкреплены делом. А ещё, что если ты уязвима, то кто-нибудь обязательно этим воспользуется. Выжмет досуха, заберёт самое ценное, и даже больше, лишая не просто прекрасного будущего, но и надежды на него.
Врачемаг медленно прикрыла глаза и подняла лицо к полотку. Казалось бы, за столько лет должна была и выплакать все эмоции, но нет. Порою на неё всё также накатывала тоска. Зря она затеяла этот порыв воспоминаний с утра пораньше. Ох, зря…
Уже было прикрыв крышку коробки, Вита случайно зацепилась взглядом за пластиковую вещицу, и на лице сама собою появилась улыбка. Надо же, гребешок! Подрастерял почти что треть своих зубчиков и просто чудом не отправился в утилизатор. Но как же выбросить такую вещь, если именно ей Вазайски и расчёсывала длинные густые волосы маленького найдёныша с огромными голубыми глазами. Эмилия…
Святая Чернь, а ведь пятнадцать лет уже прошло с тех пор, как Вита увидела на пороге своего кабинета крохотную девочку, что цеплялась пальчиками за штанину старшего брата! Ни дать ни взять, запуганный крысёныш, но как же хотелось в тот момент прижать малышку к себе и никуда не отпускать.
Прикусывая губу, женщина припомнила, как часом спустя была уже в кабинете директора «Дома». Отчитала она тогда Смита знатно, начисто забыв и про субординацию, и про свои же обещания.
«– Не заставляй просыпаться во мне чувству жалости, – отмахивался Джон, сдвинув брови. – Да, она ещё крошка, но не нужен только её брат. Ты видела его потенциал? Он же великолепен! Как рекруты смогли пропустить такой самородок я вообще не представляю, но намереваюсь развить его…
– Оставь.
Она опять прерывала его речь, но смотрела очень твёрдо. И Смит, вздохнув, опустил ладони на свой стол.
– Вит, ты ведь понимаешь, что этот ребёнок никогда не заменит тебе… – он не договорил. Им это и не нужно было. – Нельзя привязываться.
– Оставь её, – повторила женщина, на этот раз чуть мягче. – Я не буду привязываться и приближать девчонку к себе больше положенного. Но… оставь.»
А ведь малышка действительно осталась. Джон вообще имел привычку исполнять обещания, а ещё чаще даже не обещал, а просто делал. И она заплетала Эмили косички, гладила по голове, выслушивала её детские ещё заботы. Не часто, но во время этих крохотных моментов можно было представить, будто та её мечта всё-таки сбылась. Странным и необычным образом, но всё же воплотилась Чернью в реальность.
Коробка всё-таки отправилась на законное место в верхней полке шкафа, а микроскоп был оттёрт от пыли и прочищен. Или всё-таки попросить Эмилию смазать механизм, чтобы работал как надо? Пожалуй, стоит передать эту просьбу через Литу, раз уж девочки живут в одной комнате.
Летисия стала второй находкой в «Доме». Если Эми так и осталась любимой малышкой, то Лита – ученица. Продолжатель дела, гордость и причина держать свою голову высоко и с достоинством. Всё верно, Вита Вазайски теперь не просто профессиональный врачемаг, но и учитель, развивающий талант одной из самых одарённых девушек за последние десятилетия. И, кстати, тоже оставшейся рядом с ней после просьбы, обращённой ко Смиту.
Вига всё-таки отправилась завариваться в специальном чайничке – женщине нужна была пауза. Обдумать всё, разложить старые воспоминания по полочкам. В очередной раз напомнить себе, что она пускай и просто винтик, но в достаточно сложной машине, которая уже запущена служить великой цели. Винтик, правда, довольно старый, и новые детали продолжают появляться вновь и вновь.
Кевин. Парень, поцелованный силой. Один из лучших стратегов, какие только появлялись в «Доме», и талантливейший оперативник.
Дик. Бедовый мальчишка, с возрастом становящийся серьёзней. Его способности к связям с общественностью могут перекрываться лишь даром очаровывать противоположный пол.
Если только Смит не ошибся, что с ним хотя и редко, но случается, эти двое в состоянии будут повести за собой тысячи тысяч. Но – не сейчас. Позже, и для этого им пригодится любая помощь. К примеру, знания и опыт талантливого врачемага и великолепного техника, коими были Летисия и Эмили. И как у Джона получается не только находить таланты, но и объединять их? Интересно, когда подселял Литу в один блок с Кевином и Эми, знал, что мальчишка ею заинтересуется? С него бы сталось разглядеть в девчонке, которую выкупил как красную даму, уникального врачемага намного раньше остальных. Ну или этому мужчине просто в очередной раз повезло. Совсем как тогда с малюткой Эми, которая оказалась настолько успешным технарём, что ещё пять лет назад могла бы стать помощником старика Кента, а сейчас и вовсе в состоянии его заменить. Вот только делать этого не собирается.
Как-то Летисия обмолвилась, мол, Эми – манипулятор. Но Вита эту теорию не поддержала. Во-первых, про самих манипуляторов известно крайне мало. Уж слишком редкая они группа среди талантов, а значит как таковых данных о них нет и вряд ли предвидится. А во-вторых и главных, кто они по своей природе такие? Те, кто заставляет тебя чувствовать то, что хотят они. Делать то, что им угодно. Руководят тобою и твоими мыслями. Но Эми всегда была просто девочкой, довольно робкой и милой, которую просто хотелось оберегать, но не более.
– Госпожа Вазайски, можно?
Вита вздрогнула, обернувшись к двери. Эти мальчишки, жёлтые кавалеры, только на днях принятые в основное крыло «Дома» после перевода из «детского», так толком и не научились ни стучаться, ни чувствовать, когда им не совсем рады.
– Чего тебе, семьдесят пять пятнадцать?
И хвала Черни, что хотя бы имена запоминать не нужно. Порядковый номер идентифицирует здесь всех и каждого, а заодно помогает не привязываться к крысятам сверх необходимого.
– Рука после вчерашней тренировки болит.
Врачемаг перевела взгляд с улыбчивой физиономии мальчишки, лицо которого ещё не тронула даже подростковая щетина, на чайничек с вигой. Что ж, значит придётся пить её уже холодной…
– Ладно уж, спортсмен, – фырчит Вазайски и поправляет и без того идеально сидящий на ней халат. – Топай на кушетку и показывай, что там с твоею рукой.
Глава 1.
Отчаявшись найти подругу в зале, Летисия отправилась туда, куда, по её мнению, должна была прийти Эмилия – к ним в блок. Где ещё, как не среди родных стен и обняв привычную подушку, можно выплакать своё горе? И прямо сейчас, прихватив с собой бутылку того, чего в «Доме» обычно днём с огнём не сыщешь, Лита была готова поддержать их с Кевином малышку. Побыть жилеткой, вытирая слёзы Эми и поддакивая в ответ вообще на всё. Рассказывая, какой Дик всё-таки павлин и придурок, а эта Оливия ей и в подмётки не годится. Впрочем, про последнее лучше промолчать, ведь новенькая была хороша. Действительно хороша, и даже сама Лита при первом знакомстве смотрела на неё с лёгким волнением. Как отреагирует на подобную экзотическую красавицу Кен? Вдруг всё, что уже успела придумать себе Летисия, было ничем иным как обычным интересом и желанием держать рядом с собой бывшую приму?
Но потенциальная нынешняя прима её возлюбленного, к счастью, не заинтересовала. Летисия, увидев его совершенно равнодушный взгляд, в тот момент выдохнула с облегчением, про себя решив, что подобная девица придётся по вкусу разве что Ричарду – тому вообще плевать, насколько пошло смотрится женщина. И ведь как в воду глядела, побери её Чернь! Весь вечер от этой Оливии не отходил. А ей теперь придётся искать Эмилию, чтобы утешить.
Однако даже до блока доходить не пришлось: они с подругой столкнулись прямо в коридоре, сегодня ещё более пустом, нежели обычно. На Эми были футболка с порядковым номером и свободные штаны. Косметику девушка уже успела смыть, а красивая и сложная причёска, на создание которой Летисия потратила немало времени, уступила место обычной косе.
– А почему ты одна? – удивилась Эмилия, опередив подругу с вопросами. – Где Кевин?
– Кевин?.. – казалось, этот вопрос попросту сбил девушку с толку. – Наверное, в зале. Лучше скажи, куда ты собралась в таком-то виде?
Нет, с видом было всё в порядке, ведь именно так Эми ходила почти постоянно, отмахиваясь от того, что в основном крыле форму «Дома» свободно можно игнорировать. Но девушка, всегда возящаяся с техникой, на возмущения подруги только пожимала плечами. Мол, так ей удобно, вот и всё.
– В отдел, – Эмили пожала плечами, будто сообщила нечто само собой разумеющееся. Словно в порядке вещей оставить новогоднюю вечеринку и уйти работать. – Сегодня там дежурство, и нужен доброволец. А я всё равно свободна, поэтому вызвалась посидеть до семи утра.
Возможно, Летисия бы успокоилась, скажи эти слова подруга с горечью. Отчаянием. Злостью, в конце концов, ведь это бы означало, что девушка решила выплеснуть свои эмоции в тишине и среди привычной рабочей обстановки. Но Эми была спокойна. Это её равнодушно-доброжелательное выражение никак не пожелало сходить с лица, и Лита волновалась.
– Детка, – она взяла подругу за руки, немного пожалев, что они так и стоят посреди коридора. Такие разговоры намного лучше вести в комнате, где у вас рядом мягкий диван и чашки с витой. – Дик – он же просто придурок. Павлин, который думает лишь о себе. Поверь, ты найдёшь себе кого-то намного лучше, а эта Оливия…
Лита прикусила язык, совсем позабыв, что собиралась и вовсе не упоминать объект страсти Ричарда, но брови Эми поползли вверх, и договорить девушке даже не пришлось.
– Лита, ты о чём? – и вот опять на юном личике показалась эта её успокаивающая улыбка. – Всё нормально, и я в полном порядке.
– Разве может быть хоть что-то нормальным после того, что случилось на вечеринке?
Когда наивные девичьи грёзы разбились о чужое равнодушие.
– Но я действительно в норме, – теперь улыбка стала чуть-чуть шире, а заодно и мягче. – И даже больше, ведь этим вечером я была очень счастлива. Отражение в зеркале показывало мне очень красивую девушку, которой всё-таки оборачиваются вслед, провожая заинтересованными взглядами. Предвкушение, трепет, минуты ожидания перед свиданием – всё это было, и оно прекрасно. Даже представить себе не можешь, насколько я тебе благодарна за то, что показала мне такую вот меня. Что даже я могу пускай и ненадолго, но стать красоткой.
– Детка… – выдохнула Лита, у которой и вовсе опустились руки. – Но ты ведь хотела не этого.
Не могла та воодушевлённая девчонка, которой она накладывала несколько часов назад макияж, мечтать о том, чтобы среди ночи просто переодеться в рабочую одежду и уйти дежурить. Променять на смену в лаборатории надежды о том, как утром просыпаешься на плече любимого мужчины.
Улыбка покидает лицо Эми, но взгляд остаётся всё таким же мягким. И даже больше, ведь теперь туда вплетается нежность, с которой девушка смотрела на дорогих ей людей.
– Этого достаточно, – она слегка поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони подруги, ведь они так и стоят, не размыкая рук. – Для белой дамы довольно и такого, и именно этот момент я буду вспоминать потом. Но сейчас важнее другое.
Другое? Что же вообще сейчас может быть важным, когда внутри у Литы пустота. Которая, вполне возможно, просто отражает то, что творится у Эмилии.
– Блок будет пуст, я не вернусь раньше восьми утра. Используйте это время с толком.
– Эми…
Она просто не понимала, что должна сейчас сказать или сделать. Как утешить того, кто избегает утешения? Позаботиться о том, кто в этот момент сам взялся опекать тебя?
– Меня уже ждут, нужно перехватить дежурство, – напоминает Эмили и мягко забирает свои руки из захвата подруги.
– Пожалуйста, помни, что мы с Кевином очень любим тебя.
Летисия знала, что это не то, что должна была сказать подруге, но ничего иного попросту не получалось. Она попросту не могла предложить ничего большего.
– Я помню, – короткий кивок. – И тоже вас люблю.
Некоторое время Летисия так и стояла ещё посреди коридора, хотя сама Эми уже давно скрылась за поворотом. Что она чувствовала сейчас? Пожалуй, только пустоту, и ничего больше. Настолько сильное опустошение, что даже просто развернуться, пройти в свой блок и усесться на диван в гостевой потребовало от девушки неимоверных усилий.
Она так и просидела в темноте до тех пор, пока туда же не вернулся Кевин. Рубашка у него была слегка расстёгнута, пиджак в руках – чем дальше, тем хуже в зале работали вытяжки. Он явно устал от сегодняшнего праздника, но стоило увидеть возлюбленную, как его губы тронула улыбка. Мягкая, почти такая же, какие имелись в арсенале Эми, но при этом очень тёплая. Такие он дарил только ей.
— Вот ты где, – сказал он, усаживаясь рядом с Литой и накрывая её сцепленные ладони своей рукой. – Устала?
– Немного, – призналась девушка, хотя на самом деле из неё словно выжали все силы. Вот только рассказать причину своего состояния, когда до этого пообещала всё держать в секрете, Летисия элементарно не смогла. – Как там всё?
– Суетливо, – отмахнулся Кевин, притягивая любимую к своей груди. – Стоило директору потеряться из поля зрения, и торжество приобрело какие-то безумные масштабы. Видел, кстати, на празднике несколько несовершеннолетних, но предпочёл махнуть на это дело рукой. А ты… Ты ведь искала Эмили? Нашла?
Нашла. Не там и не так, как следовало бы, но против судьбы, говорят, бессилен даже Кайзер. Куда уж до него обычным жителям Нижнего слоя?..
– Твоя сестра любезно оставила весь блок в нашем распоряжении, – сообщила она. – Видимо, чтобы могли сидеть вот так, ни от кого не таясь. А сама ушла на дежурство в отдел техников.
– Дежурство? – переспросил Кен, который был уверен, что дежурят в эту ночь либо наказанные, либо совсем уж отбросы среди белых и жёлтых кавалеров и дам. Но если сестра вызвалась по собственному желанию, наверное, это совершенно другое дело. – Надо же, какая славная девочка… Обязательно из следующей поездки в Средний привезу ей чего-нибудь сладенького.
– Привези… – эхом проговорила Лита, а после чуть отодвинулась и прикоснулась ладонью к щеке возлюбленного. – Кен?
– М…?
– Поцелуй меня.
Летисия плохо понимала, что с ней творится. Или скорей уж понимала слишком хорошо, ведь именно она насильно вытянула из подруги часть её эмоций – плату за способность быть хорошим врачемагом. Легче от этого Эми не стало, но вот саму Литу накрыло с головой. И эти чувства были совершенно не теми, которые хотелось пережить, потому что сейчас она была в раздрае.
Девушка не имела привычки плакать. Не рыдала в детстве над разбитыми коленями, её не трогали злые и обидные замечания по поводу цвета волос – Лита их даже не обмазывала глиной. Не проронила ни слезинки в тот первый раз, когда её касались, предварительно заплатив хозяйке, хотя от воспоминаний о толстых пальцах, заросших жёсткими и чёрными волосками, едва не выворачивало наизнанку. А вот сейчас совершенно по-детски накрыло, и хотелось рыдать. Впрочем, чего ещё ждать, когда подхваченные эмоции принадлежали человеку, который очень долгое время чувствовал себя ребёнком? Но способ, чтобы избавиться от этого гнетущего ощущения, Летисия прекрасно знала.
Кевин склонился над нею, накрывая губы своими, и тонкие пальчики Литы сразу же скользнули под воротник его рубашки. Ночь, разумеется, уже перевалила за середину, но до восьми утра у них есть несколько часов. А вместе с ними и возможность избавиться от щемящего чувства одиночества, напитываясь теплом родного человека.
Глава 2
На самом деле, пришла Эмилия в свой блок даже не в восемь, а уже после завтрака, да и то только чтобы переодеть запачканную машинным маслом футболку на свежую. И по-настоящему вернулась после полудня, когда в общей комнате их блока собрались все, включая пришедшего по привычке Дика.
Последнему, кстати, приходилось особо тяжко. У бара он успел как следует перебрать с выпивкой, притом как до вечеринки, пока очаровывал Оливию, так и под утро, когда ушёл от своей подружки на одну ночь. Теперь же Дик сидел, откинувшись на спинку кресла и стараясь держать глаза закрытыми.
– А можно как-то сделать свет не таким ярким? – бурчал он, приложив ладонь ко лбу.
– А можно вообще не приходить к нам, если у тебя есть своя комната? – парировала Летисия, которая и раньше-то товарищу своего возлюбленного была не особо рада. – Что ты здесь делаешь?
На это замечание Дик приоткрыл глаза, рассматривая сердитое лицо врачемага. Недолго, буквально пару секунд, а после его взгляд перешёл уже на друга.
– Кен, без обид, но тебе необходимы тренировки. Почему твоя подружка с утра такая злая, словно накануне ты закончил за пятнадцать секунд?
Кевин привычно закатил глаза. Ругаться на товарища было бессмысленно, потому что, во-первых, это же Дик и он всегда такой, а во-вторых, затрещину ему уже успела выдать сама Лита.
– И почему вы все такие злые? – пробурчал Ричард, но ровно в эту секунду перед его лицом появилась бутылка с ледяной водой, а заодно стаканчик с положенной на дно пилюлей. – Ого!
Он поднял взгляд, скользнув по фигуре Эми. Ровно такая же, как и всё предыдущее время, она была в рабочей форме, и разве что в лице имелись некоторые изменения.
– Какая гадость…
Пожалуй, Летисия готова была бы стукнуть парня ещё раз, если бы не была с ним внутренне согласна. Когда с утра Эмилия пришла в этих очках, огромных и с грубой квадратной оправой, именно такая мысль и появилась в её голове. Гадость, которая вполне милую девушку превратила в Чернь что такое.
– Разве у тебя плохое зрение? – поинтересовался Дик, закидывая в себя пилюлю, а после открывая бутылку с водой.
– Они не для зрения, а помогают анализировать потоки энергии в работе.
– Ну так и носи их на работе!
– Работа техника заканчивается лишь тогда, когда тот засыпает, – на это Эми мягко улыбнулась и пожала плечами. – Так что я предпочла бы их не снимать.
– Гадская работа, – молодой человек опять откинулся на спинку кресла, предварительно сделав несколько жадных глотков. – И очки тоже гадские.
– Вообще-то можно было бы хотя бы сказать «спасибо», – не выдержала Лита, смотря на этот диалог со стороны. – Между прочим, Эми только что принесла тебе лекарство от похмелья, хотя я бы с удовольствием подсыпала мышьяку.
– И очень странно, что из вас двоих именно ты являешься врачемагом, – хмыкнул Дик, но всё-таки добавил, обращаясь к сестре своего друга: – Не обижайся, мелочь. Очки и вправду кошмарные, но за лекарство и воду спасибо. И вот тебе совет на будущее от взрослых: когда и ты сможешь отправиться на новогоднюю вечеринку, никогда не перебарщивай с выпивкой. Впрочем, возможно как раз тебе эта кобра и принесёт нормального лекарства от похмелья.
Буквально на секунду Эмилия застыла, а после кивнула, тихо проговорив «спасибо». Стёкла очков блеснули, не позволяя разглядеть выражение глаз, и это разозлило Литу уже намного серьёзней.
– Подозреваю, мозги твои ровно там же, где и всё остальное. Ты что, даже не помнишь, что Эмили была на вчерашней вечеринке?
И, между прочим, специально для него старалась одеться как можно привлекательнее! Только слепой не смог бы оценить всех её трудов, да и старания самой Литы. Слепой, ну и такой павлин, как Дик.
На несколько секунд молодой человек застыл, пытаясь воссоздать картинки вчерашнего вечера, а после всё-таки кивнул.
– Да, теперь вспомнил. Славная косичка была, мелочь.
Косичка! Только здравый смысл помешал Летисии треснуть его ещё раз. Неужели это было всё, что он запомнил? Или в пылу охоты на Оливию любая другая информация попросту шла фоном?
– Ты вечером-то сможешь поработать с документами? – поинтересовался до этого молчавший Кевин, рассматривая рассеянность друга со своей стороны.