– Либо убить, либо пусть идут на все четыре стороны.
Василий решил отпустить раненых и предложил выжившим бойцам вступить в их армию за определённый гонорар. Каково же было его удивление, когда половина выживших согласилась это сделать, правда не без междоусобной ссоры между собой. Несогласные повстанцы решили остаться с ранеными и отправиться к своим союзникам повстанцам. Те, кто решил вступить в ряды армии наемников, не верили в будущее своей группировки, и их горячие сердца были поражены профессионализмом ведения боя армии Кудряшова. Они еще не знали, как к ним здесь будут относиться и чего ждать от новых хозяев? Они знали одно: здесь выжить будет проще. Так совершилось предательство, но Ивану Павловичу было все равно, он знал, что его правая рука Игнатьев держит солдат в жесткой дисциплине и предательство у него в подразделении сведено к минимуму. В этом новом, коварном мире, впрочем, как и в прошлом, брось нищему кусок, так он будет с другими драться за него. «Всех можно купить», – думал он. Другая половина выживших повстанцев, отказавшихся вступить в ряды наемников, вместе с ранеными покинуло пределы базы.
– Босс, что делать с этими людьми, из убежища вывели всех, кто там прятался. Как же радовались пленные, когда увидели старых знакомых.
– Кирилл! – кричал Саша.
Там же стояли медсестра Галина с лаборантом Натальей, не совсем прибывавший в себе Анатолий Семенович с поврежденной памятью, инженер Михалыч и повар Людмила, за которой прятался маленький Артем.
– Артем! – закричала Полина и бросилась к ребенку, но один из солдат крепко держал ее за руку.
– Отпусти! – скомандовал Василий.
Девушка подбежала к мальчику и крепко прижала к груди. Артем смотрел на девушку заплаканными глазами и не хотел отпускать ее. Полина тоже плакала, но уже от радости, что малыш жив и своими наивными, хоть и заплаканными глазками смотрит на нее. Слезки катились по его розовым щечкам. Все это время, как и прочие пленники повстанцев, мальчик находился в убежище и слышал взрывы, затем он подслушал разговор взрослых о бомбежке, очень испугался и плакал. Людмила – повар подземелья, во время отсутствия Полины поддерживала ребенка, успокаивала и подбадривала разными деликатесами. Вообще Людмила была очень скромная женщина, редко с кем общалась, много работала, но маленькому Артему она уделяла много времени, словно какой-то материнский инстинкт овладевал женщиной при виде малыша. Когда Полина подбежала к Артему, женщина посмотрела на девушку немного ревностно, словно Артем был ее ребенком. Полина этого не заметила, а лишь крепко прижимала к себе мальчика. Но мгновение счастья прервал крик:
– Мы согласны вступить в ваши ряды! – кричал один из вернувшихся повстанцев, держа под руки раненого товарища. – Мы на все согласны!
– Однако быстро вы передумали, – иронично произнес Василий.
– Они бегут сюда! – обреченно промолвил повстанец, – прислушайтесь.
Наступила секундная тишина. Все вслушивались в тишину.
Топот тысячи ног, приближающихся к ним, становился все громче и отчетливее, вонь от сотен гниющих тел разнеслась в воздухе.
– Да что тут слушать! Сюда бежит огромное орда нежити! Мы их сами видели только что! – дрожащим голосом кричал вернувшийся повстанец.
– Всем занять позиции! И приготовиться к обороне, – скомандовал Василий.
– Да к какой обороне! Очнитесь! Пуль не хватит. Их тысячи, сами посмотрите, они вдали, за стеной. Взрыв их привлек со всех окрестностей! – нервно высказался все тот же повстанец. – Там убежище! – показал пальцем он на тяжелую дверь подземелья, у которой стоял Артем с Людмилой и Полиной. – Все туда.
Но вдруг раздался выстрел! Повстанец упал замертво. Иван Павлович держал еще дымящийся от выстрела револьвер, затем он подошел к трупу, прицелился в голову и выстрелил еще раз. Маленький Артем вздрогнул и зажмурился.
– Вы справитесь! – сказал он, обводя взглядом подчиненных.
– Да как же мы справимся! Их там тысячи! – возразил один из наемников.
– Ты тоже пулю захотел? Я за что вам деньги плачу! – крикнул в ответ Кудряшов.
– Деньги нам не пригодятся, если мы превратимся в ходячие трупы! – кричали один за другим наемники.
– Хорошо, все тогда зайдем, – распорядился начальник, – первыми пойдем мы с Василием, затем эти, – он указал на профессора, Александра и Полину. – А этих оставляем снаружи, – он указал на Кирилла, Дмитрия и остальных пленников. – А этих убить! – указал он на оставшихся в живых повстанцев.
Сразу же прозвучали выстрелы. Вернувшиеся повстанцы были моментально убиты, а потом добиты контрольными выстрелами.
– Какая же ты сволочь! – холодно произнес Александр. – Где находится ключ, знаю только я. Вы впустите всех моих друзей, иначе мы все остаемся здесь. Александр был тверд и решителен. Старик видел отчаянный взгляд стоявшего перед ним мужчины, он понимал, что нашел бы ключ, но время работало против него, и решил согласиться.
– Хорошо, будет по-твоему, но, если решишь меня надурить, – старик посмотрел Александру прямо в глаза, – твоя дочь умрет.
– Какая же ты…
– Мы договорились или нет? – грубо перебил главарь.
– Ты не оставляешь мне выбора.
– Вот и отлично!
Топот тем временем всё приближался, и из-за ворот показалась первая тварь, у которой было оторвано ухо, висела нижняя губа, обнажая кривыве зубы, истрепана одежда и безумный взгляд, жаждущий только одного – человеческой плоти. Огонь был открыт молниеносно в бегущего на них одержимого, одна из пуль попала точно в голову, и изуродованное тело на бегу повалилось вниз, перекувыркнувшись по инерции. Затем появилась вторая, третья, и уже на них мчалась целая толпа, которая только увеличивалась.
– Все в убежище! – скомандовал Василий.
Маленькая кучка еще живых людей сплотилась в прямом смысле. Несколько десятков человек сомкнулось плотным строем и под шум нескончаемых выстрелов спешно начало тесной толпой влезать внутрь убежища. Первыми пролезли Кудряшов и Игнатьев, а кровожадные твари тем временем густым потоком мчались на оставшихся людей.
– Быстрее! – разносилось в толпе, но вход был слишком узкий, и не все могли туда протиснуться.
Первая тварь набросилась на отстреливающегося наемника и начала его пожирать, то же самое произошло и с другими бойцами, один за другим они становились жертвами пожирателей. В определенный момент выстрелы начали неожиданно стихать. Попасть внутрь успевали не все.
– Твари! – закричал один из наемников.
Но смотрел он не на бегущих в его сторону людоедов, а на толпу, залезавшую в убежище. Глаза молодого наемника налились кровью и сверкнули от гнева. Он был загнан в угол, словно дикий зверь. Он уже не пытался протиснуться к входу. Отчаянная жертва просто стояла и безжалостным взглядом смотрела на спасающих свои «жалкие», как он тогда думал, жизни. Ему не было никакого дела до бегущих на него мертвецов. Обреченный на смерть перезарядил свой автомат, нацелил его на лезущих в убежище и нажал на курок. Он был одним из крайних, кто не успевал войти внутрь. Прогремели последние выстрелы, пули полетели не в бегущих на него монстров, а в оставшихся людей, отчаянно пытающихся побыстрее спрятаться в укрытии. Даже когда на него набросилась толпа кровожадных убийц, которые повалили его на землю и начали жрать живьем, он все равно с отчаянным криком продолжал расстреливать остатки заходивших во внутрь людей. Выстрелы были слышны и после того, как пожираемый замолчал, только его палец продолжал судорожно нажимать на курок.
–Закрывайте скорее! – раздался крик из убежища.
Сотни кровожадных уже набрасывалась на расстрелянные трупы, образовывая огромную кучу из мертвых и езе живых людей и переваливаясь через самих себя, приближалась к ним. Двое из наемников быстро закрыли тяжелую дверь убежища, наступила тишина, только глухие стуки слышались по ту сторону затвора.
– Фух, успели! – протер свой потный лоб один из наемников.
Выжившие начали осматривать друг друга.
Когда Полина осмотрелась по сторонам, она не увидела никого из знакомых, кроме отца, маленького Артема, который был все время с ней, повара Людмилы, Дмитрия и больного Анатолия Семеновича, который чудом оказался среди спасшихся: толпа внесла старика во внутрь. Сергея среди уцелевших людей не было. Спятивший дед вдруг набросился на Ивана Павловича и что-то кричал ему в лицо в припадке своего недуга.
– Раздался еще один выстрел! Тело пожилого человека обмякло, он из последних сил схватился за руку Кудряшова и посмотрел на него своими, как день, светлыми глазами и на последнем вздохе произнес:
– Я вижу, – и с блаженной улыбкой повалился на пол.
– Псих! – с отвращением произнес Кудряшов, отряхивая руку.
Пожилой человек был убит из того же револьвера, из дула которого всё еще тонкой струйкой шел дым.
Полина одной рукой прижала Артема к себе, а другой прижалась к отцу.
– Чудовище! – вырвалось у девушки.
– Я чудовище? – ухмыльнулся злодей. – Там чудовища, за этим проемом, – указал он револьвером на тяжелую, только что закрытую наемниками дверь.
– Ты хуже! – злобно произнесла девушка.
– Хватит слов! Где ключ! – сверкнул он глазами в сторону отца Полины.