Оценить:
 Рейтинг: 0

Олимпийский переполох: забытая советская модернизация

Год написания книги
2020
1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
1 из 6
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Олимпийский переполох: забытая советская модернизация
Игорь Борисович Орлов

Алексей Дмитриевич Попов

Книга посвящена истории XXII летних Олимпийских игр, состоявшихся в Советском Союзе с 19 июля по 3 августа 1980 г. Авторы рассматривают это мегасобытие в двух проекциях: через призму геополитического противостояния холодной войны и в контексте внутренних процессов, происходивших в позднесоветском обществе, используя архивные документы, опубликованные источники, материалы советской и зарубежной прессы, воспоминания очевидцев. В первой части подробно рассмотрены такие аспекты, как использование Игр в качестве инструмента культурной дипломатии, сотрудничество Оргкомитета «Олимпиада-80» с зарубежными партнерами, олимпийские церемонии и ритуалы, а также меры по обеспечению безопасности проведения Олимпиады. Вторая часть освещает влияние олимпийского фактора на развитие транспортной и информационно-технической инфраструктуры СССР, советской сферы обслуживания, а также особенности и парадоксы коллективной памяти о событиях Олимпиа-ды-80, породившей массу анекдотов и слухов.

Для широкого круга читателей, интересующихся историей советского общества, спорта, туризма и международных отношений, преподавателей, аспирантов и студентов высших учебных заведений.

Орлов И.Б., Попов А.Д.

Олимпийский переполох: забытая советская модернизация

Введение

Когда-то спортсмены из некоторых стран под давлением политиков не поехали в Москву на Олимпиаду‐80. Потом некоторые страны запретили своим спортсменам ехать на Игры в Лос-Анджелес. Через несколько лет все уже знали, что это была чудовищная ошибка, мы должны защищать спорт от любой политики!

    Из выступления В. Лемке, представителя ООН по делам спорта, на международном форуме «Россия – спортивная держава» в октябре 2014 г.[1 - Цит. по: Колесников А. Выше знамя советского спора! // Коммерсантъ. 2014. 10 окт.]

В 1952 г. СССР присоединился к международному олимпийскому движению. В это время спорт окончательно перестал быть исключительно средством объединения спортсменов разных стран и разрядки международной напряженности, каким его видел основатель современного олимпийского движения Пьер де Кубертен. Конечно, Олимпийские игры использовались в политических целях и до этого (США в 1932 г. и нацистской Германией в 1936 г.), но во второй половине ХХ столетия спорт превратился в арену постоянной борьбы двух общественно-политических систем, стремившихся с помощью уровня организации Олимпийских игр и достижений спортсменов доказать свое безусловное превосходство над оппонентами. Олимпийское движение стало использоваться и как площадка для выражения политических протестов, поскольку в этом случае они гарантированно имели большой международный резонанс. Незадолго до этого освободившиеся от колониальной зависимости африканские государства с помощью бойкота Игр выражали недовольство политикой апартеида в ЮАР, десятилетиями велись юридические баталии из‐за борьбы КНР и Тайваня за право легитимно представлять китайский спорт в олимпийском движении, а палестино-израильские противоречия даже привели к кровавому террористическому акту на Олимпиаде в Мюнхене 1972 г.[2 - О некоторых проявлениях экстремизма в международном спортивном движении см.: Песков А.Н. Расизм и экстремизм на Олимпийских играх и других спортивных мероприятиях // Вестн. РМОУ. 2012. № 2 (3). С. 28–39.]

Помимо собственно спортивной, а также политической составляющей Олимпийских игр был важен фактор развития внутреннего и международного туризма, масштабы которого во второй половине ХХ в. стремительно увеличивались (так называемая туристская революция). Причем туристские потоки 1980 г. делились на два вида: гости, купившие специальные олимпийские туры, и остальные туристы, путешествие которых календарно совпало с проведением Игр. Будучи, пожалуй, наиболее ярким примером так называемых мегасобытий, олимпиады не просто привлекали в конкретную точку планеты большое количество людей, но и оказывали серьезное влияние на инфраструктуру принимающих городов[3 - Вагина М.Ю. Олимпийские игры 1980 г. как урбанистический прорыв // Время, вперед! Культур. политика в СССР / под ред. И.В. Глущенко, В.А. Куренного. М., 2013. С. 243; Трубина Е. Полис и мегасобытия [Электронный ресурс] // Отеч. записки. 2012. № 3 (48). С. 108–111. URL: http://www.strana-oz-ru/2012/3/polis-i-megasobytiya.]. Массовый наплыв участников и гостей Олимпийских игр всегда становился своеобразным стресс-тестом для развития индустрии гостеприимства (транспортной инфраструктуры, объектов размещения и питания, предприятий по оказанию других услуг). Каждая Олимпиада также активизировала усилия в области культурной дипломатии, поскольку любая страна, вне зависимости от политического режима, стремилась использовать такого рода мегасобытия для улучшения своего международного имиджа. Современные олимпиады расцениваются как диффузное событие – культурное, социальное, экономическое и политическое одновременно. Поэтому процесс подготовки и строительства считается более важным «по своим социальным и культурным результатам, чем сами Игры, и не меньшее значение имеют освоение и использование олимпийских объектов в дальнейшем»[4 - Иконникова Н.К. Культурная олимпиада: локальная и глобальная политика (Сочи – 2014 в сравнительной перспективе) // Социал. политика в контексте трансформаций рос. о‐ва: реформы и повседневность: тез. докл. конф. Москва, 2011, 4–5 февраля. М., 2011. C. 44–45.].

Подготовка и особенно проведение Олимпийских игр всегда имели несколько аспектов. Во‐первых, именно на летних Олимпийских играх СССР и США «сходились в решительной битве за право называться самой сильной спортивной державой планеты». Во‐вторых, «успехи на спортивных аренах приносили немалые политические дивиденды стране», в частности, для СССР это было доказательством превосходства социалистического строя и советского образа жизни. В‐третьих, проведение олимпиады на своей территории позволяло демонстрировать зарубежным гостям «яркий образ общества будущего, искусственно и искусно создаваемого на специально подготовленных для этого “островках коммунизма”»[5 - Конова Т.Ю., Прозуменщиков М.Ю. Тернистый путь Московской Олимпиады // Пять колец под кремлев. звездами: док. хроника Олимпиады‐80 в Москве / гл. ред. Н.Г. Томилина; авт.-сост. Т.Ю. Конова, М.Ю. Прозуменщиков. М., 2011. С. 8–9.]. Таким образом, Олимпийские игры новейшего периода всегда были масштабными, многогранными и противоречивыми событиями в национальной и глобальной истории, становились пространством побед и поражений не только в рамках спортивного соперничества, но и в гораздо более широких контекстах. Именно поэтому XXII летние Олимпийские игры (далее также – Олимпиада-80, Игры XXII Олимпиады, Игры) в Советском Союзе, 40‐летие с момента проведения которых отмечается в 2020 г., заслуживают, на наш взгляд, гораздо более пристального внимания, чем то, которое уделялось им до сих пор в отечественной и зарубежной историографии.

Историография вопроса

Учитывая наличие обширной и разноплановой литературы на олимпийскую тематику, авторы решили ограничиться кратким обзором существующих работ, в основу которого положен принцип приращения знания по рассматриваемой проблематике. Первые издания, тематически связанные с будущими олимпийскими играми в Советском Союзе, появились еще в 1975 г.[6 - Попов С.Г. Город XXII олимпиады. М., 1975.] и продолжают выходить ежегодно до настоящего времени. В связи с этим отечественную литературу об Олимпиаде‐80 можно условно разделить по ее принадлежности к одному из четырех периодов, специфика каждого из которых оказала определенное влияние на характер, жанр, репертуар и содержание анализируемых текстов.

Вторая половина 1970-х – 1980‐е годы ознаменовались массовым выходом в издательствах «Знание», «Мысль», «Физкультура и спорт», «Планета», «Прогресс», а также в специально созданной «Библиотечке “Олимпиада‐80”»[7 - Гуськов С.И. Олимпиада‐80 глазами американцев. М., 1982; Заседа И.И. Здравствуй, Олимпиада‐80! К., 1980; Его же. Кто, как и почему борется против олимпиад. К., 1983; Ивонин В.А. Массовость советского спорта. М., 1980; Любомиров Н.И. Москва – столица Игр 22 Олимпиады: в помощь лектору, пропагандисту, докладчику. М., 1980; Охромий Д.А., Васин В.А., Петраков В.В. От значка ГТО к олимпийской медали: об участии комсомольских организаций в подготовке к Играм XXII Олимпиады: в помощь лектору, пропагандисту, докладчику. М., 1980; Фекличев Г.Н., Трушков В.И. Спортсмены СССР на Олимпийских играх: в помощь лектору, пропагандисту, докладчику. М., 1980.] книг и брошюр, предназначенных для массового читателя и посвященных подготовке и проведению Олимпийских игр в Москве. Основная масса литературы этого периода, которую при определенных ракурсах можно отнести и к историческим источникам по теме, имела не только популяризаторскую, но и пропагандистскую направленность. Поэтому ее содержание сложно анализировать без учета фактора идеологической борьбы двух систем в период холодной войны, теорий пропаганды и контрпропаганды. Даже если авторами таких работ были спортсмены или спортивные функционеры, их тексты, безусловно, подвергались тщательной литературной обработке профессионалами пера. Значительная же часть этих трудов была создана непосредственно журналистами, глубоко интегрированными в советскую информационно-пропагандистскую систему[8 - Например, И.И. Заседой – корреспондентом АПН, членом Союза журналистов СССР и С.И. Гуськовым – сотрудником Секретариата ООН.]. Но если мастер спорта по плаванию И.И. Заседа, освещавший московскую Олимпиаду в качестве спортивного журналиста, практически не давал ссылок на источники в своих публикациях, то в книге С.И. Гуськова для большей убедительности приведены ссылки на публикации в западных газетах и журналах, недоступных рядовому советскому читателю. Это должно было придать утверждениям автора бóльшую убедительность, но в действительности могло создавать возможности для не совсем корректной интерпретации текстов, часто вырванных из контекста или заимствованных из откровенно просоветских, спонсированных СССР иностранных изданий.

Другой подход, который можно назвать контрпропагандистским, применяется в книге писателя А.С. Салуцкого «Москва: олимпийское лето». Именно в пересказе этого весьма известного советского автора рядовые граждане СССР могли узнать о различных инсинуациях в отношении Олимпиады‐80 в британских изданиях The Sun и Daily Express. Однако даже в сопровождении критических и ироничных комментариев советских авторов такого рода тексты при внимательном прочтении могли давать информацию о фактах, которые всячески замалчивались массовой советской прессой, например, об одиночном пикете одного из итальянских гостей Игр, который во время Олимпиады‐80 вышел на Красную площадь с плакатом против ущемления прав гомосексуалистов в СССР[9 - См., например: Салуцкий А.С. Москва: олимпийское лето. М., 1981. С. 200–203.].

В этот период появились также первые специализированные труды, посвященные экономическим аспектам проведения Игр[10 - Коваль В.И. Олимпиада‐80: (Экон. аспект). М., 1978.] и сотрудничеству СССР с международными организациями в ходе подготовки Олимпиады‐80[11 - Родиченко В.С. 25 президентов: международное сотрудничество в организации соревнований Олимпиады‐80. М., 1984.]. Кроме того, в период подготовки к XXII летним Олимпийским играм появились советские издания (в том числе в переводе на иностранные языки), вписывавшие предстоявшие события в широкий контекст истории античного олимпизма и олимпийского движения Новейшего времени[12 - Москва ждет Олимпиаду: кн. для чтения с коммент. / авт.-сост. Линдер В., Тюлюбаев С., Горбов В. М., 1979; Стародуб А. До встречи в Москве. М., 1978; Кикнадзе А. Ветер с Олимпа. М., 1978; Olympic Moscow / comp. by B. Bazunov, S. Popov; transl. from Russian by L. Stoklitsky. Moscow, 1979.]. Наконец, в 1980 г. был выпущен целый ряд изданий, носивших информационно-справочный характер, в том числе «олимпийских» путеводителей[13 - Москва‐80. Игры XXII Олимпиады: альбом / сост. В. Жильцов. М., 1980; Олимпиада‐80: День за днем / сост. С. Кружков. М., 1980; Мячин И.К., Стародуб А.Э., Смирнов Б.М. Москва‐80. Олимпийский путеводитель. М., 1980; Арены Игр XXII Олимпиады / пер. Л. Пудовкиной, А. Анисимова, Д. Персица. М., 1980; Казанский И. Олимпийские мгновения: фотоальбом. М., 1980.].

Можно констатировать, что в работах второй половины 1970‐х – первой половины 1980‐х годов, когда наблюдалось явное повышение интереса к олимпийской теме, выбор Москвы в качестве главного города проведения XXII летних Олимпийских игр оценивался как высшее признание заслуг СССР в развитии международного олимпийского движения. В свою очередь, бойкот Олимпиады‐80 трактовался как враждебное, но преодолимое препятствие со стороны Запада во главе с США, созданное по совершенно надуманному поводу с целью помешать прогрессивному развитию Игр. О том, что именно ввод советских войск в Афганистан стал главным аргументом в пользу бойкота Олимпиады‐80 многими странами мира, обычно даже не говорилось (хотя это и было известно всем). Не конкретизировалась информация о количестве поддержавших бойкот стран и их внеблоковых политических мотивах, связанных, например, с солидарностью арабских государств, часть которых прежде рассматривалась советской аудиторией как исключительно дружественная по отношению к СССР. Основной акцент делался на констатации деструктивной позиции самых известных антагонистов Советского Союза, таких как США и ФРГ. Причем жертвами бойкота, по заверениям советских авторов, стали спортивные движения, олимпийские организации и атлеты присоединившихся к бойкоту стран, но никак не советская сторона или те страны, которые направили в СССР свои спортивные делегации, пусть даже под нейтральным олимпийским флагом.

Вторая половина 1980‐х годов, несмотря на динамичные общественно-политические изменения в СССР, не принесла принципиальных изменений в трактовку событий Олимпиады‐80 и состав авторов[14 - Агеевец В.У. Пять колец: идеи и мораль: умножать и развивать олимпийские традиции. Л., 1985; Гескин В.М. Кто посягает на олимпийский огонь. М., 1986; Гуськов С.И. В атаке доллар: (Междунар. спорт и идеолог. борьба). М., 1988; Манько Ю.В., Попов Н.М. Свет и тени Олимпийского огня. Л., 1987.], хотя общий интерес к данной теме заметно сократился. Несмотря на новые веяния перестройки, в олимпийских вопросах советская литература по-прежнему содержала консервативные оценки: проигнорировавшие XXII Игры в Москве западные спортсмены представлялись проводниками буржуазной идеологии[15 - Гуськов С.И. В атаке доллар… С. 10.], а роль США в расколе олимпийского движения трактовалась как реакционная и аморальная[16 - Гескин В.М. Указ. соч. С. 65.].

В 1990‐е годы происходит еще более резкое снижение интереса к истории XXII летних Олимпийских игр, не в последнюю очередь связанное с ликвидацией общесоюзных спортивных структур и прекращением деятельности Советского Союза как субъекта международного олимпийского движения. В то время эти Игры чаще всего упоминались либо в обзорных работах по истории олимпийского движения[17 - Кыштымов В.В. Из истории Олимпийских игр. Махачкала, 1994; Чернецкий Ю.М. История олимпийского движения: учеб. пособие. Челябинск, 1991.], либо в учебной литературе на данную тему[18 - Гуськов С.И., Платонов В.Н. Олимпийский спорт: учеб. для ин‐тов физ. культуры. Ч. 1. К., 1994; Ч. 2. К., 1997.]. Хотя российские авторы уже воздерживались от прямых обвинений западных стран в политической провокации накануне Олимпиады‐80, в некоторых работах сохранилось утвердившееся в советский период деление развития мирового спорта на процессы, происходившие в капиталистических и социалистических странах[19 - Кыштымов В.В. Указ. соч. С. 11.].

В 2000‐е годы исследовательский интерес к Олимпиаде‐80 возродился. Этот интерес мог проявляться, например, в попытках расширить дисциплинарные рамки анализа олимпийского феномена, при рассмотрении церемонии XXII Игр в философско-культурологическом ключе с использованием такой инновативной терминологии, как «марш архетипов», «сверхсхематичные символы», «астросимволизм медведя» и т.п.[20 - См.: Бабайцев А.В. Московская Олимпиада: торжественный марш архетипов // Человек. 2005. № 3. С. 137–144.] Авторы новых публикаций по истории международных отношений периода холодной войны сходились во мнении, что в обострении противостояния между СССР и США на рубеже 1970–1980‐х годов не было явных провокатора и жертвы. Признавалось, что обе стороны предпринимали недружественные по отношению друг к другу действия, обусловленные общей логикой политической конфронтации. США во главе с президентом Дж. Картером вели борьбу за включение Китая в сферу своего влияния, пытались вывести СССР из процесса мирного урегулирования на Ближнем Востоке, активно протестовали против нарушения прав человека в Восточной Европе и СССР. Советский Союз, в свою очередь, предпринял ряд резких шагов в Эфиопии, Индокитае, Анголе и Афганистане. С точки зрения российских исследователей истории холодной войны, бойкот советской Олимпиады связывался исключительно с вторжением советских войск в Афганистан[21 - См.: Шенин С.Ю. История холодной войны: учеб. пособие. Саратов, 2003; Рукавишников В.О. Холодная война, холодный мир: общественное мнение в США и Европе о СССР/России, внешней политике и безопасности Запада. М., 2005.]. Такой взгляд контрастировал с мнением советских исследователей, считавших вторжение в Афганистан лишь предлогом для бойкота Олимпийских игр в Москве в целях ослабления олимпийского движения в СССР и странах Восточного блока или вообще помещавших афганскую тему в зону умолчания. Более близкими к советской историографической традиции были работы Д.А. Строганова, освещающие политические аспекты Олимпийских игр в Москве. В частности, историк пытался доказать, что ввод войск в Афганистан не был основной причиной бойкота Олимпиады‐80, и связывал враждебные действия по отношению к СССР исключительно с волюнтаристской позицией президента США Дж. Картера[22 - Строганов Д.А. История Игр XXII Олимпиады 1980 г. в Москве и Игр XXIII Олимпиады 1984 г. в Лос-Анджелесе: политический аспект: автореф. дис. … канд. ист. наук. Курган, 2009. С. 17.]. Знание международного контекста рубежа 1970–1980‐х годов приводит к выводам, что западные страны пытались создать для СССР безвыходное положение (цугцванг в шахматной терминологии), при котором любое развитие событий вело бы к бойкоту Олимпиады в Москве под тем или иным предлогом. Например, для этого предполагалось использовать соревнования по регби между командами Франции и ЮАР в конце 1970‐х годов. Учитывая позицию африканских государств, требовавших бойкотировать не только расистский режим ЮАР, но и тех, кто этот бойкот нарушает, на Западе рассчитывали, что после матчей с французами большинство стран Африки откажется от участия в Олимпиаде‐80 из‐за присутствия там Франции. И наоборот, в случае отказа французам советской стороной страны Западной Европы объявили бы бойкот в знак солидарности с Парижем[23 - Прозуменщиков М.Ю. Большой спорт и большая политика. М., 2004. С. 111.].

Важным историографическим событием 2000‐х годов стало первое коллективное исследование по истории советского иностранного туризма в 1930–1980‐х годах «Советское зазеркалье…», один из разделов которого посвящен Олимпиаде‐80 в контексте информационно-пропагандистской работы Госкоминтуриста СССР и написан на основе документов ГА РФ, прежде имевших гриф «Для служебного пользования» или даже «Секретно»[24 - Советское зазеркалье. Иностранный туризм в СССР в 1930–1980‐е годы: учеб. пособие / Багдасарян В.Э., Орлов И.Б., Шнайдген Й.Й. и др. М., 2007. С. 208–241.]. Кроме того, введение в научный оборот некоторых ранее засекреченных документов советских спецслужб создало условия для появления первых работ о роли органов госбезопасности в подготовке и проведении Олимпиады‐80[25 - Хлобустов О.М. Олимпиада‐80. Гриф секретности снят // Лубянка. Отеч. спецслужбы вчера, сегодня, завтра: ист.-публицист. альм. 2007. № 5. С. 64–77.].

2010‐е годы отмечены не только появлением работ автобиографического характера, причем изрядно беллетризованных и рассчитанных на широкую читательскую аудиторию[26 - Коваль В.И. Записки олимпийского казначея. 2‐е изд., с изм. и доп. М., 2010.], но и формированием новых исследовательских направлений, связанных с изучением институциональной истории XXII летних Олимпийских игр[27 - Долгов С.Н. Развитие структур государственной власти и общественных организаций СССР по подготовке и проведению Олимпиады‐80 // Власть. 2014. Т. 22. № 1. С. 141–143.], их ролью в советской культурной (публичной) дипломатии[28 - Милованова Р.В. Мегасобытие «Олимпиада‐80»: информационно-пропагандистский инструмент советской ивент-дипломатии // Упр. в соврем. системах. 2016. № 3 (10). С. 49–57; Милованова Р.В., Никонова О.Ю. Агентство печати «Новости» и информационное сопровождение Олимпиады‐80 за рубежом // Вестн. ЮУрГУ. Сер. «Социально-гуманитарные науки». 2017. Т. 17. № 1. C. 37–42; Советская культурная дипломатия в условиях Холодной войны / Нагорная О.С., Никонова О.Ю., Попов А.Д. и др. М., 2018. С. 169–201.]. Тогда же одним из авторов этой монографии были предприняты попытки рассмотреть Олимпиаду‐80 в контексте развития советской индустрии гостеприимства и попыток проникновения западных транснациональных корпораций на советский рынок[29 - Попов А.Д. «Марафон гостеприимства»: Олимпиада‐80 и попытка модернизации советского сервиса // Cahiers du monde russe. 2013. Т. 54. No. 1–2. P. 265–295; Его же. Репетиция капитализма?: международная коммерческая деятельность Оргкомитета «Олимпиада‐80» (1975–1980 гг.) // Вестн. Харьков. нац. ун‐та им. В.Н. Каразина. Сер. «История». 2014. Вып. 49. С. 129–143.].

Одной из последних работ данного периода по рассматриваемой тематике стало исследование проблематики прав человека применительно к XXII летним Олимпийским играм. Поскольку «третья корзина» Хельсинкских соглашений 1975 г. включала сотрудничество в области науки, культуры и спорта, Москва стремилась активно использовать этот формат в своих интересах. Но если для западных политиков олимпийское движение соотносилось с идеалами демократии и правами человека, то в Советском Союзе акцент делался на укреплении мира и сотрудничества между народами. Поэтому получение права на проведение Игр в Москве советские пропагандисты трактовали как подтверждение признания миролюбивой внешней политики СССР международным сообществом[30 - Дубровский Д.В. Права человека vs. Олимпийские игры – нужное вычеркнуть? Дебаты о правах человека и Олимпийские игры 1980 в Москве [Электронный ресурс] // Неприкоснов. запас. 2018. № 5 (121). С. 255–274. URL: http://www.intelros.ru/readroom/nz/121-2018/37312-prava-cheloveka-vs-olimpiyskie-igry-nuzhnoe-vycherknut-debaty-o-pravah-cheloveka-i-olimpiyskie-igry-1980-v-moskve.html.]. Продолжилась и историографическая традиция вписывания единственной советской олимпиады в общий контекст международного олимпийского движения, в том числе периода холодной войны[31 - Белоусов Л., Ватлин А., Стрелков А. Олимпийское движение: история и современность. М., 2016.].

В общеисторических произведениях, посвященных эпохе развитого социализма (застоя) и персоналии Л.И. Брежнева, тема Олимпиады‐80 либо вообще отсутствует, либо бегло упоминается в контексте бойкота и роста международной напряженности в результате событий в Афганистане. Так, в недавно изданной книге немецкого историка Сюзанны Шаттенберг, которая позиционируется автором как «первая научная биография Л.И. Брежнева», о подготовке и проведении в СССР XXII летних Олимпийских игр не говорится вообще ничего. При этом С. Шаттенберг выдвигает интересный и, на наш взгляд, совершенно справедливый тезис о том, что «генсек был не теоретиком и мыслителем, а прагматиком и инженером, который видел социализм лучше всего осуществляемым в крупных проектах». Однако затем автор предельно кратко раскрывает этот тезис на примере строительства Байкало-Амурской магистрали[32 - Шаттенберг С. Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны / пер. с нем. В.А. Брун-Цеховского. М., 2018. С. 389, 426–429.], даже не попытавшись вписать в эту концептуальную модель ни Олимпиаду‐80, ни возведение позднесоветских автогигантов (ВАЗ, КамАЗ), ни масштабные проекты 1960–1980‐х годов в области атомной энергетики.

Не ставя для себя целью анализ довольно обширной зарубежной (прежде всего англоязычной) литературы, где в том или ином контексте упоминается Олимпиада‐80, авторы ограничиваются рядом соображений об общей специфике данной литературы. Во‐первых, американская историография, как и советская, в первой половине 1980‐х годов прошла этап преобладания пропагандистской риторики. При этом у одной части авторов не вызывало сомнений, что именно Советский Союз традиционно использовал спортивные мероприятия для пропаганды социалистических ценностей[33 - Hazan B. Soviet Impregnational Propaganda. Ann Arbor, 1982. P. 50–52.]. Другие зарубежные исследователи подчеркивали, что использование спорта для решения внешнеполитических задач в эпоху холодной войны считалось обеими сторонами вполне приемлемой дипломатической формой. Так, в 1960–1970‐е годы Советский Союз неоднократно бойкотировал спортивные мероприятия, исходя из сугубо внешнеполитических соображений. Представитель СССР, комментируя отказ советской стороны участвовать в ответном матче в отборочном турнире Чемпионата мира по футболу 1974 г., который должен был пройти в Чили 21 ноября 1973 г., открыто заявил: «Когда советские футболисты отказываются играть матч, – это, конечно, политика… Кто бы ни говорил, что “спорт вне политики”, мы не считаем такие заявления серьезными»[34 - Цит. по: Senn A.E. Power, Politics and the Olympic Games. A History of the Power Brokers, Events, and Controversies that Shaped the Games. Champaign, 1999. P. 174.]. Впрочем, секретарь по вопросам охраны окружающей среды Великобритании М. Хезелтайн в письме А.А. Громыко в связи с бойкотом Олимпиады‐80 также сообщал, что британскому правительству «впервые предстоит использовать спорт как политическое оружие, но цель в конце концов оправдает средства»[35 - Цит. по: Корторн П. «Мягкая сила» в международных отношениях: Британия и бойкот московской Олимпиады в 1980 году [Электронный ресурс] // Россия сегодня: сайт. 2013. 8 авг. URL: http://inosmi.ru/world/20130808/211680922.html.].

Распад СССР стимулировал более глубокую разработку политических аспектов Олимпийских игр в Москве[36 - Corthorm P. The Cold War and British Debates over the Boycott of the 1980 Moscow Olympics // Cold War History. 2013. Vol. 13. No. 1. P. 43–66; Lahey D.J. The Thatcher Government’s Response to the Soviet Invasion of Afghanistan, 1979–1980 // Ibid. P. 21–42; Jefferys K. Britain and the Boycott of the 1980 Moscow Olympics // Sport in History. 2012. Vol. 32. No. 2. P. 279–301.]. Ряд зарубежных авторов обратили внимание на то, что жалобы на превращение Олимпийских игр в «игрушку» массмедиа оставляют в стороне тот факт, что они с самого начала были типичным рекламным мероприятием. Сам Пьер де Кубертен сначала агитировал за улучшение физической формы французов, а после – за создание международной «элиты действия»[37 - Алкемейер Т. Стройные и упругие: политическая история физической культуры // Логос. 2009. № 6 (73). С. 204.]. Своеобразный путеводитель по коридорам власти Международного олимпийского комитета (далее также – МОК) представляет собой работа бывших функционеров олимпийского движения[38 - Шаппле Ж.-Л., Кюблер-Мабботт Б. Международный олимпийский комитет и олимпийская система. Управление мировым спортом. М., 2012.].

Во-вторых, исследования крупных спортивных событий (в том числе Олимпийских игр) – отдельное исследовательское направление в историографии Европы и Америки, включая международные конференции и специальные издания наподобие Sport in History.

В-третьих, распространилась тенденция рассматривать Олимпийские игры как один из примеров глобальных мегасобытий, которые тесно связаны не только со спортом, но и с глобальной экономикой, развитием территорий, процессом урбанизации, массовой культурой и постоянно совершенствующимися медийными технологиями[39 - См., например: Roche M. Mega-Events and Modernity: Olympics and Expos in the Growth of Global Culture. L., 2000; Трубина Е. Указ. соч.].

В публикациях западных авторов большое внимание уделяется влиянию конфликта вокруг Игр на политические круги западных стран и дебатам, развернувшимся из‐за предложений о бойкоте Олимпиады, которые начали звучать еще в середине 1970‐х годов, т.е. за несколько лет до введения советских войск в Афганистан[40 - Corthorm P. Op. cit.; Jefferys K. Op. cit.]. Поднимается также проблема вреда, который наносит спортсменам превращение Олимпийских игр в орудие международной борьбы[41 - Lahey D.J. Op. cit.]. Размышления Николаса Сарантакеса, вписывавшего Олимпиаду‐80 в реалии холодной войны, помогают понять зависимость олимпийского движения от международной политики через «механизм представительства стран в МОК, попытки политического давления на его руководство, коррупционные схемы и бойкоты»[42 - Sarantakes N.E. Dropping the Torch: Jimmy Carter, the Olympic Boycott, and the Cold War. Cambridge, 2011. P. 15–31, 32–45, 114–130.]. Говоря об итогах бойкота Олимпиады в Москве, Сарантакес признаёт ущерб, нанесенный СССР, но отмечает и тот факт, что спортивные соревнования в Москве были проведены на достойном олимпийском уровне[43 - Ibid. P. 226–243.].

В целом при кажущемся обилии и разнообразии литературы, освещающей различные аспекты подготовки и проведения XXII летних Олимпийских игр, их комплексного и многопланового исследования с позиций исторической науки на основе широкой источниковой базы, за прошедшие 40 лет так и не появилось. С одной стороны, мы имеем дело с историографической инерцией периода холодной войны, а с другой – с затянувшимся процессом ввода в широкий научный оборот документов, определенная часть которых (в первую очередь отражающая деятельность МВД СССР и КГБ СССР) так и остается недоступной исследователям. Думается, что отказ от некоторых сложившихся ранее стереотипов, сбалансированное внимание как к международным, так и к внутренним проекциям этого мегасобытия, а также ряд новых исследовательских ракурсов позволят более глубоко и достоверно оценить историческую роль Олимпиады‐80.

Методологические основания

Исследовательский дизайн предлагаемого вниманию читателя монографического исследования основывается на следующих теоретико-методологических положениях.

1. Функционирование большого (в том числе олимпийского) спорта рассматривается как совокупность организационных, экономических, политических, социокультурных и массмедийных факторов. В частности, так называемая модель ресурсов успеха позволяет выделить центральные ресурсы организации большого спорта на трех различных уровнях: социальном уровне (религия, отношения полов, распределение бедности и богатства, динамика роста населения, политико-экономическая ситуация в стране, качество и характер образования и СМИ), уровне организации большого спорта в стране (руководящие и управляющие структуры, кадровый потенциал, размеры и структура финансирования, количество и качество тренировок, продуманная система соревнований, обеспечивающая выполнение полноценной национальной спортивной программы) и уровне всей совокупности обстоятельств, которые оказываются существенными для большого спорта (связь большого спорта с правовой системой, массмедиа, наукой, системой образования, армией, медициной и массовым спортом)[44 - Дигель Г., Фарнер М. Большой соревновательный спорт: сравнение опыта разных стран // Логос. 2009. № 6 (73). С. 35–39; Digel H. Leistungssportsysteme im internationalen Vergleich // Spitzensport. Chancen u. Probleme / H. Digel (Hrsg.). Schorndorf, 2001. S. 242–258.].

2. Спортивная деятельность признаётся частью культуры современного человека, а также сферой диалога между народами и специфическим языком коммуникации[45 - Эйхберг Г. Культура олимпийского и других движений: исключение, признание, праздник // Логос. 2009. № 6 (73). С. 58, 65, 72.].

3. Констатируется, что в ХХ столетии, на фоне растущего государственного участия и явного или скрытого субсидирования, спорт превращается в поле геополитической борьбы[46 - Бурдьё П. Как можно быть спортивным болельщиком? // Логос. 2009. № 6 (73). С. 107.]. Фактически в некоторых случаях можно говорить о своеобразном «олимпийском империализме», когда соперничество государств на спортивных аренах стало продолжением их политической борьбы и экономической конкуренции, а для достижения спортивных побед использовались все имевшиеся у государства ресурсы. Чтобы претендовать на статус великой державы, необходимо было, в том числе, завоевывать много олимпийских медалей.

4. Обращается внимание на приобретение спортом новейшего периода не свойственных ему ранее черт: секулярности; уравнения возможностей и условий соревнования; специализации ролей; рационализации; бюрократической организации, количественного (статистического) учета результатов; «погони за рекордами»[47 - Гуттман А. От ритуала к рекорду // Там же. С. 148.].

5. Предлагается понимание международного спорта как одного из инструментов «мягкой силы» (soft power), хотя степень его «мягкости» во многом определяется неспортивными факторами и в некоторых случаях может приобретать крайние формы антагонизма. Рассмотрение Олимпиады‐80 в более широком внешнеполитическом и культурно-дипломатическом контексте дает возможность по-иному взглянуть на роль спорта в формировании мировой политической повестки (спортивная и олимпийская дипломатия), а также позволяет посмотреть на нее как на одну из последних попыток системно конкурировать с капиталистическим миром в холодной войне, а также сохранить и укрепить социалистическое содружество.

6. Олимпийские игры (наряду с чемпионатами мира по футболу и всемирными торгово-экономическими выставками) следует рассматривать как классический пример так называемых мегасобытий, являющихся следствием мировых глобализационных процессов. Первый адаптированный к советской системе опыт проведения мегасобытия в СССР – проведение Всемирного фестиваля молодежи и студентов в 1957 г. Именно тогда сформировалась опциональная матрица проведения мегасобытия «по-советски», которая включала такие элементы, как витрина достижений (демонстрация всему миру важнейших достижений в деле социалистического строительства и формирования «нового советского человека»)[48 - Советские издательства подготовили к Фестивалю 947 различных изданий общим тиражом около 48 млн экз. Только центральные издательства выпустили 273 наименования книг, плакатов, альбомов, открыток и прочих изданий тиражом свыше 39 млн экз. Например, «Молодая гвардия» издала сборник о жизни советской молодежи и профессиональном образовании в СССР. В «Московском рабочем» вышли путеводитель по Кремлю, спортивный путеводитель и справочник «Спортивная Москва». Издательство «Искусство» выпустило иллюстрированный карнавальный сборник, брошюры о народных танцах, сборники песен демократической молодежи, книги «Веселый отдых» и «О любви и дружбе». «Изогиз» подготовил свыше 20 красочных плакатов, фотоальбомы «Москва», «Кремль», «Третьяковская галерея» и «Государственный Эрмитаж», а также серию цветных открыток «Города СССР». Издательство «Физкультура и спорт» предложило участникам Фестиваля фотоальбом «Спартакиада народов СССР», а Издательство литературы на иностранных языках – англо-русский, франко-русский, испано-русский и немецко-русский разговорники (Перед открытием VI Всемирного // Сов. печать. 1957. № 7. С. 46).]; информационный мегаповод (обеспечение максимального и гиперпозитивного освещения мегасобытия для отечественной и зарубежной аудитории)[49 - Например, в дни Фестиваля ежедневно выходила газета «Фестиваль».], мегаплощадка управляемого кросс-культурного диалога (создание площадок для контролируемой коммуникации между советскими и иностранными гражданами, направленной на популяризацию идей социализма у гостей из‐за рубежа), рекорд гостеприимства (стремление обеспечить иностранным гостям такую степень удобства и комфорта, которая превосходила бы уровень сервиса западной индустрии гостеприимства); эффективный менеджмент мегасобытия (достижение всего вышеперечисленного с максимальной самоокупаемостью за счет привлечения внутренних и внешних ресурсов, прямых и косвенных источников покрытия организационных расходов)[50 - См.: Советская культурная дипломатия в условиях Холодной войны… С. 132.].

7. Задачи и формы организации Олимпиады‐80 рассматриваются как один из незаслуженно забытых примеров отечественной модернизации, причем такой модернизации, которая впервые имела не аграрный или индустриальный, а постиндустриальный характер. При этом затронувшая в основном непроизводственную сферу (ранее занимавшую откровенно маргинальное положение в советской плановой экономике) олимпийская модернизация СССР в 1975–1980 гг. реализовывалась с использованием некоторых советских мобилизационных механизмов, отработанных еще в годы первых пятилеток во время проведения форсированной сталинской индустриализации (подробнее этот вопрос освещается в гл. 7).

Источниковая база

Положенный в основание исследовательского дизайна принцип реконструкции многоплановой истории Олимпиады‐80 настоятельно диктует расширение источниковой базы работы с учетом не только ее репрезентативности, но и существующих исследовательских ограничений. В силу того, что подготовка и проведение XXII летних Олимпийских игр были возложены прежде всего на общесоюзный Оргкомитет «Олимпиада‐80», именно его материалы составили первооснову большого массива привлеченных авторами документов Государственного архива Российской Федерации (далее – ГА РФ)[51 - ГА РФ. Ф. Р‐9610. Организационный комитет по подготовке и проведению XXII летних Олимпийских игр 1980 г. в г. Москве (Оргкомитет «Олимпиада‐80»). 1975–1981 гг.]. Основные архивные документы по рассматриваемой проблематике из Российского государственного архива новейшей истории (далее – РГАНИ) уже были введены в научный оборот путем их публикации в сборнике «Пять колец под кремлевскими звездами»[52 - Пять колец под кремлевскими звездами: док. хроника Олимпиады‐80 в Москве / гл. ред. Н.Г. Томилина; авт.-сост. Т.Ю. Конова, М.Ю. Прозуменщиков. М., 2011. В сборнике, охватывающем период 1976–1981 гг., размещено 303 документа: материалы Политбюро и ЦК КПСС, документы министерств, ведомств и общественных организаций, справки и отчеты Спорткомитета и Оргкомитета «Олимпиада‐80», информация советских дипломатических организаций за границей и записи бесед с представителями зарубежных государств, письма и телеграммы.]. Учитывая, какую роль играло высшее партийное руководство страны в принятии ключевых решений во всех сферах жизни, значение включенных в этот сборник многочисленных разнообразных и точно прокомментированных документов сложно переоценить. А то обстоятельство, что многие из документов, опубликованных в этом сборнике, по состоянию на осень 2019 г. так и не выдаются рядовым исследователям и даже отсутствуют в предназначенных для них описях, только повышает значимость археографических трудов сотрудников РГАНИ.

Дополнительно авторами были привлечены совершенно не использовавшиеся в публикациях предшественников по теме Олимпиады‐80 документы из Центрального государственного архива города Москвы (далее – ЦГА Москвы). Так, впервые вводятся в научный оборот материалы московского Оргкомитета «Олимпиада‐80»[53 - ЦГА Москвы. Ф. Р‐2376. Главмосолимпиада Мосгорисполкома. 7 января 1976 г. Президиум Совмина СССР принял решение создать при Мосгорисполкоме Главное управление по подготовке г. Москвы к проведению XXII Олимпийских игр (далее также – Главмосолимпиада). В структуру Главмосолимпиады, существовавшей с 27 февраля 1976 г. (этим днем датируется соответствующее решение исполкома Моссовета) по 1 апреля 1981 г., входили: несколько управлений (в том числе размещения туристов и подготовки массовых профессий; торговли и общественного питания) и четыре самостоятельных отдела, в том числе внешних сношений. 25 июля 1976 г. начальником Главка стал председатель Федерации хоккея Москвы Владимир Алексеевич Анисимов (Там же. Оп. 1. Д. 108. Л. 3).], Моссовета и Мосгорисполкома[54 - Там же. Ф. Р‐150. Московский городской совет и Исполнительный комитет Совета народных депутатов (Моссовет и Мосгорисполком).], Московского городского комитета по культуре и спорту[55 - Там же. Ф. Р‐758. Комитет по физической культуре и спорту при Мосгорисполкоме.], добровольных спортивных обществ (далее также – ДСО) «Динамо»[56 - ЦГА Москвы. Ф. Р‐1067. ДСО «Динамо».], «Спартак»[57 - Там же. Ф. Р‐457. ДСО «Спартак».] и Центрального стадиона им. В.И. Ленина[58 - Там же. Ф. Р‐3029. Центральный стадион им. В.И. Ленина.] по данной теме, благодаря чему можно совершить более глубокое погружение в олимпийскую повседневность столицы СССР, где проходили основные события Игр.

Для анализа международных связей в области физкультуры и спорта также используются неопубликованные материалы из других фондов ГА РФ: впоследствии упраздненного постановлением Госсовета СССР от 14 ноября 1991 г. № ГС‐13 Комитета физической культуры и спорта СССР (далее также – Госспорт СССР)[59 - ГА РФ. Ф. Р‐7576. Комитет физической культуры и спорта СССР (Госспорт СССР).], уже упомянутого Оргкомитета «Олимпиада‐80» и «Совинтерспорта»[60 - Там же. Ф. Р‐10029. Всесоюзное внешнеэкономическое объединение «Совинтерспорт».].

В силу того, что активное участие в подготовке и проведении Олимпиады (в том числе в приеме и обслуживании советских и иностранных гостей) приняли три главных туристских ведомства (ВАО «Интурист», БММТ «Спутник» и Центральный совет по туризму и экскурсиям (далее также – ЦСТЭ) ВЦСПС), документы этих ведомств стали существенным дополнением к материалам союзного и московского оргкомитетов «Олимпиада‐80»[61 - Там же. Ф. Р‐5451. Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС). 1917–1990 гг. Оп. 67. Дела постоянного хранения Подготовительного комитета «Олимпиада‐80» за 1976–1980 гг.; Ф. Р‐9612. Учреждения по руководству иностранным туризмом в СССР (Объединенный фонд). 1929–1991 гг. Оп. 3. Госкоминтурист СССР; РГАСПИ. Ф. 5М. Документы БММТ «Спутник». 1958–1991 гг. Оп. 3. 1977–1991 гг.]. Авторы используют и некоторые материалы Совета по иностранному туризму РСФСР, связанные с проведением XXII летних Олимпийских игр[62 - ГА РФ. Ф. 10004. Главное управление по иностранному туризму при Совете Министров РСФСР (Главинтурист РСФСР). 1964–1992 гг.]. В качестве примера олимпийской подготовки в регионах были использованы некоторые документы центральных архивов Украины[63 - Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины (ЦГАВО Украины), г. Киев. Ф. 4672. Главное управление Украинской ССР по иностранному туризму. 1964–1988 гг.; Ф. 4745. Украинский республиканский Оргкомитет «Олимпиада‐80». 1978–1980 гг.], а также Республики Крым[64 - Государственный архив Республики Крым (ГА РК). Ф. П‐1. Крымский республиканский комитет Компартии Украины. 1917–1991 гг.; Ф. Р‐3287. Крымский областной Совет народных депутатов и его исполнительный комитет. 1945–1991 гг.]. Наличие здесь документов по теме исследования обусловлено тем, что Киев принимал матчи олимпийского футбольного турнира, по территории Украинской ССР проходила трасса следования олимпийского огня из Афин в Москву, а также транзитные маршруты направлявшихся на Олимпиаду‐80 иностранных автотуристов. В то время как Южный берег Крыма стал одним из популярных направлений специально разработанных на 1980 г. олимпийских туров, по которым путешествовало большое количество иностранных туристов[65 - О роли Южного берега Крыма как одного из основных международных туристских центров СССР см.: Попов А.Д. Всесоюзная здравница: история туризма и курортного дела Крыма в 1920–1980‐е годы. Симферополь, 2019. С. 141–154.].

К сожалению, для авторов оказались недоступными ведомственные материалы из Центрального архива ФСБ России (на направленный туда запрос был получен ответ об отсутствии интересующих авторов документов в открытом пользовании), а в ЦГА Москвы оказались засекреченными даже хранящиеся там дела партийных организаций Главного управления внутренних дел Мосгорисполкома и Московского управления КГБ, которые могут содержать косвенную информацию об организационных установках и эффективности деятельности сотрудников московской милиции и органов госбезопасности в олимпийский период. Такая секретность выглядит странно в условиях, когда копии некоторых важных документов по данной теме распространяются на электронных носителях[66 - Хлобустов О. Олимпиада‐80: «команда Андропова» против иностранных спецслужб [Электронный ресурс] // Чекист.ru. URL: www.chekist.ru/article/1727; Его же. Как готовились «органы» к проведению Олимпиады в Москве 25 лет назад [Электронный ресурс] // Agentura.ru: сайт. URL: www.agentura.ru/culture007/history/olimpiada/?print=Y.] и размещены в тематическом разделе на сайте Владимира Буковского[67 - Советский архив: собран Владимиром Буковским. 9.4. Олимпиада‐80 [Электронный ресурс]. URL: https://bukovsky-archives.net/pdfs/olympiada/olym-rus.html. Речь идет о документах, которые должны были стать доказательством вины в так называемом деле КПСС. Подробнее см.: Архивы Кремля и Старой площади. Документы по «делу КПСС»: аннот. справ. док., представл. в Конституц. Суд Рос. Федерации по «делу КПСС» / сост. И.И. Кудрявцев; под ред. В.П. Козлова. Новосибирск, 1995.], откуда в более или менее полном и достоверном виде распространяются в Интернете в различных форумах и блогах.

Что касается опубликованных документальных источников, то помимо уже упоминавшегося сборника «Пять колец под кремлевскими звездами» стоит выделить трехтомный официальный отчет, подготовленный Оргкомитетом «Олимпиада‐80» для МОК, из которых наиболее важную информацию содержит том 2 («Подготовка и проведение»)[68 - Игры XXII Олимпиады, Москва, 1980: офиц. отчет Орг. ком. Игр XXII Олимпиады, Москва, 1980: в 3 т. Т. 2: Подготовка и проведение. М., 1981; также была издана версия этого отчета на английском языке.].

Исключительно важную роль для установления фактографических деталей и анализа содержания олимпийского дискурса 1970–1980‐х годов играют материалы советской периодики: издававшихся на разных языках олимпийских альманахов и бюллетеней («Олимпиада‐80», «Олимпийская панорама»), специальной спортивной периодики (журнал «Физическая культура» и газета «Советский спорт»), профильных советских журналов («Внешняя торговля», «Культура и жизнь», «Общественное питание», «Турист»), более массовых популярных журналов («Крокодил», «Огонек», «Работница», «Смена»), а также центральной газетной периодики («Известия», «Правда» и проч.). Для уточнения восприятия советской действительности в период подготовки и проведения Олимпиады‐80 со стороны иностранных наблюдателей были привлечены и некоторые характерные публикации, освещавшие ее ход на Западе, – материалы американских газет The New York Times и The Washington Post, британской газеты The Guardian, западногерманского журнала Der Spiegel и др. Все эти издания, в отличие от неприемлемого для советской стороны «Радио Свобода / Радио Свободная Европа», имели своих официально аккредитованных корреспондентов в олимпийской Москве, хотя советская сторона нередко считала содержание их репортажей как минимум недостаточно объективным.

Отдельный информационный массив представляют собой визуальные источники – как традиционные (плакаты, фотографии, кадры телевизионных трансляций, документальные и мультипликационные фильмы), так и представляющие собой специфическую рекламно-сувенирную продукцию, выпускавшуюся в огромных количествах советскими и зарубежными предприятиями с выплатой отчислений Оргкомитету «Олимпиада‐80». Например, первые почтовые марки, посвященные предстоявшим XXII летним Олимпийским играм, были выпущены Министерством связи СССР уже в декабре 1974 г. А в декабре 1977 г. появилась серия марок «Туризм по Золотому кольцу» (по две марки, посвященные каждому городу)[69 - На олимпийские конверты // Турист. 1980. № 1. С. 33.]. Юные любители спорта получили в подарок набор из 24 открыток «Олимпийская азбука». На лицевой стороне каждой открытки располагались пиктограмма и юмористический рисунок (медвежонок Миша, занимающийся одним из олимпийских видов спорта), а на обратной стороне – краткая информация об этом виде спорта[70 - Хроника // Там же. № 3. С. 9.]. Но наиболее информативным содержанием отличаются фото- и художественные альбомы, подготовленные как накануне Олимпиады‐80, так и после ее проведения[71 - См., например: Казанский И. Указ. соч.; Художник и олимпийская Москва: альбом. М., 1984.].

Нельзя оставить без внимания и многочисленные карикатуры на олимпийские и спортивные темы, опубликованные в 1980 г. на страницах самого популярного советского сатирического журнала «Крокодил». Здесь, в частности, публиковались и карикатуры некоторых иностранных художников-карикатуристов (в основном из социалистических стран), принявших участие в организованном «Крокодилом» международном конкурсе «Олимпийская улыбка». Визуальные источники расширяют наши представления о том, каким образом Олимпиада‐80 и связанные с ней события презентовались советской и зарубежной аудитории, неизбежно вовлекаясь в противостояние холодной войны на уровне сюжетов, интерпретаций и символов.
1 2 3 4 5 6 >>
На страницу:
1 из 6