Журнал «Рассказы». Сквозь пепел звезд

– Кирилл, – ответил я легким ударом своего кулака об его. – Московский «Физтех», квантовая интерпретация ЭПР-парадокса.

– Матерь Божья, грозный теоретик собственной персоной!

– Не совсем теоретик, моя группа занята изучением гравитационных волн для описания структуры пространства-времени…

– Не грузи, приятель. Знаешь, я слыхал, что русские не дураки выпить. Если оба вернемся – надо будет проверить. У тебя есть любимая женщина?

– Да. Надя.

– Красивая?

– Безумно. Но она сейчас сильно болеет. Легкие на износе.

– Чертова пыль, – сплюнул под ноги норвежец. – Ну ничего. Победишь – сможешь отвезти на реабилитацию. У нас в Осло есть хорошая клиника…

Наш разговор прервал громкий гудок. Время пришло.

Для последнего напутствия Хафтор собрал нас вокруг себя, и мы внимали каждому его слову с буквально сакральным трепетом, точно десять Моисеев на горе Синай.

– Основной поток начинается чуть ниже, чем обычно, примерно три-четыре километра, проблем с подъемом и входом быть не должно. Только не забудьте оставить немного топлива для торможения после сброса. Магнитосфера стабильна, рисунок меняется плавно, но не забывайте – до полного захода солнца еще часа полтора, а это может здорово дезориентировать на дистанции для разгона. После ухода в коридор сразу же начинайте активно вертеть головой. Не вляпайтесь в черные зеркала. Ищите открытые окна, где хоть что-то можно разглядеть. Первое время падения почти нет, поэтому легко будет ухватить какую-нибудь безделушку. Цапнул – и сбрасывайся пузырем! Промедлишь – начнешь двигаться с ускорением, проваливаясь все глубже в ширину…

Нас выстроили в шеренгу по двое, временной интервал между парами – полторы минуты. Достаточное время для разгона и последующего прыжка. Закованные в «номады», мы походили на куколок гигантских бабочек с гротескными ногами и деформированными крыльями вдоль корпуса.

Меня поставили с Матсом в третью двойку. Он сразу же поднял стекло шлема и довольно осклабился.

– Судьба, видать, – пошутил я, больше для собственного успокоения.

– Ага! Слыхал, в прошлый раз парень из Массачусетского урвал аж целую бутылку колы. Стеклянную, прямиком из восьмидесятых двадцатого. Прикинь! Когда вернулся, так они ее чуть ли не всем кампусом пили. И грант тогда ему обломился, чокнуться можно. Самый широкий прыжок за всю историю чемпионата, как никак.

– А направление?

– Автономные гидропонные системы. Эти пустоголовые янки все пытаются выращивать свою чертову кукурузу…

– ПЕРВОЙ ПАРЕ УЧАСТНИКОВ ПРИГОТОВИТЬСЯ! – взорвал вечерний воздух многократно усиленный рупором голос Хафтора. – ЗАПУСК РАКЕТНЫХ УСКОРИТЕЛЕЙ ЧЕРЕЗ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД!

– Ну что, приятель, поехали! – улыбнулся Матс, опуская забрало из тонированного стекла.

– Удачи…

– 10… 9…

Высоко в небе закручивался гордиев узел полярного сияния. Колоссальное количество энергии, сокрытое в этих лучах, порожденных частицами быстрого солнечного ветра, позволяло совершить невозможное – пробить брешь в монолите пространства и времени.

– 6… 5…

Широко открытыми глазами я завороженно смотрел в пепельно-серое, под стать цвету земли под ногами, небо, наливающееся заревом изумрудного пожара.

– 3… 2… 1… СТАРТ!

Первая двойка пошла, распоров горизонт двумя сизыми шрамами ракетных ускорителей. Мы все следили за их движением: как они набирают необходимую высоту и входят в мерцающий поток полярного сияния, как раскрывают солнечные крылья, как начинается их разгон…

– СЛЕДУЮЩЕЙ ПАРЕ УЧАСТНИКОВ ПРИГОТОВИТЬСЯ!

Шаг вперед, еще один. Ближе к пропасти, ближе к полету. «СТАРТ!» Взмывают ввысь еще две стремительно уменьшающиеся фигурки; они разгоняются, чтобы исчезнуть. Прыгнуть «в ширину», преодолев границу времени, и вернуться, прихватив с собой частичку прошлого.

Следующие мы с Матсом. Синхронно шагаем к обрыву. Небо над нами испещрено серебристыми точками – дроны и аэростаты; миллионы человек со всех уголков планеты следят сейчас за каждым нашим движением.

Пошел обратный отсчет.

– 10… 9…

Закрываю глаза…

– 7…

В голове Надино лицо.

– 6…

Пальцы судорожно сжимают поворотные рычаги, большой палец правой руки завис над кнопкой управления тягой.

– 3… 2… 1… СТАРТ!

Реактивная струя пероксида водорода подшвырнула меня вверх метров на восемь, следом подключились два двигателя, работающие на авиационном керосине. Я начал набирать скорость, двигаясь к одному из широких рукавов полярного сияния, чья зеленая тень отражалась в стекле моего шлема.

Боковым зрением заметил движущегося по параллельной траектории Матса. Он вырвался вперед, а затем резко вильнул влево, заходя на длинную дугу, пиковая точка кривизны которой пересекалась с потоком. Я ускорился, подсознательно не желая быть вторым, но норвежец успел нырнуть в рукав раньше. В отличие от Матса, я пару секунд двигался параллельно потоку, медленно сближаясь с ним. Все ближе и ближе. Наконец одним плавным движением пробился внутрь.

Костюм надежно защищал от излучения и температуры, но времени было мало. Где-то над ухом тревожно запищал датчик топлива. Двумя заученными движениями я отцепил реактивный ранец, развернул солнечные крылья, походившие на перепонки белки-летяги. Теперь мое движение совпадало с движением заряженных частиц солнечного ветра вдоль силовых линий магнитного поля планеты.

Светофильтры в шлеме защищали глаза, но даже сквозь них зеленое свечение плазмы было нестерпимо ярким. Температура росла, внутри костюма становилось жарче с каждой секундой. Я стремительно наращивал скорость, уши закладывало от чудовищной перегрузки. Вся колоссальная энергия полярного сияния теперь принадлежала мне. Судя по индикатору, я достиг семидесяти процентов пороговой скорости. Совсем немного разогнаться – и можно открывать коридор…

И тут я чуть не вылетел из потока, с трудом войдя в крутой изгиб и растеряв половину скорости. Проклятая оптика! Еще чуть-чуть – и вписал бы свое имя в список погибших и пропавших без вести участников чемпионата. Перегруппировавшись, с трудом вернулся к центру рукава, прошел еще два резких поворота, вышел на оптимальный прямой отрезок, ставший финишной прямой.

Когда стрелка механического спидометра достигла красной зоны, я активировал конденсатор Казимира и буквально провалился в пространственно-временной коридор. Он открылся сразу со всех сторон, словно гигантский мыльный пузырь, состоящий из ослепительно-ярких искр. Температура резко скакнула вверх, когда я пробивался сквозь гравитационный порог, затем финальная вспышка; мой вопль утонул в оглушительном треске деформирующегося потока, затягиваемого внутрь червоточины…

…Я пересек горизонт событий.

Мрак, абсолютный мрак. Шум собственного дыхания в ушах. Где-то там, внизу, под ногами, мерцали холодные огни дальних звезд, усыпавшие черную гладь, на которую я падал. Падал с таким ускорением, что меня, казалось, должно расплющить в блин при столкновении. Но удара не последовало. Вместо этого развернулся переливающийся цветами радуги циклопический тессеракт – тот самый «коридор», бывший моей целью.

Здесь, находясь за пределами пространства и времени в типичном их понимании, я был недосягаем для гравитации. Тело наполнила пьянящая легкость невесомости, и несмотря на то что я продолжал падать, падение это фактически не ощущалось. Грани тессеракта походили на замутненные стекла, сквозь некоторые я видел расплывчатые образы, с каждой секундой обретавшие четкость.

Цвета, движения, звуки. Словно мириады телевизионных экранов, транслирующих разные передачи одновременно. Сцены из прошлого и будущего, что-то даже выглядело знакомым. Непрерывный поток образов переполнял сознание, опьянял. А потом я увидел в одном из «окон» крупный цветок необычного фиолетового цвета, зачарованно протянул к нему руку.

Отсутствие возможности нормально ориентироваться сыграло со мной злую шутку. Приблизившись к одной грани тессеракта, я соскользнул ниже, угодив правой рукой и ногой в нечто походившее на плиту из жидкого обсидиана. Я попытался вырваться, но словно попал в трясину. Медленно, но неотвратимо меня затягивало внутрь. Все попытки вырваться оказались тщетны. Я был один на один с этими «зыбучими песками» где-то за пределами известной человеческому разуму Вселенной. Боролся, но проигрывал.