Девушка из конструктора сказок. Книга первая

Оглянувшись по сторонам, я увидел уродливые шалаши — хлипкие, скособоченные, сплетённые из веток, обтянутые рваными шкурами и засохшими листьями. Некоторые постройки дымились. Другие выглядели как кучи мусора, готовые рухнуть от порыва ветра. Земля под ногами была усеяна обугленными, расколотыми костями, обрывками шкур и пятнами чего-то липкого и тошнотворного. Всюду ползали мухи. Неподалёку горел костёр, окружённый кучей разбитых черепов — звериных и человеческих, с пустыми глазницами, глядящими в разные стороны. Над огнём, на кривом вертеле, шипел кусок мяса, с которого капал жир и, падая, вспыхивал в пламени.

Хриплые, гортанные крики резанули уши. Я обернулся и увидел людей. Или… не людей. Их лица были перемазаны сажей и грязью. Спутанные волосы свисали до плеч. Дикари были одеты в лохмотья: кто-то в плохо выделанные шкуры с клочьями шерсти, кто-то в накидки из листьев.

Мой взгляд выхватил фигуру у костра. Дикарь с жадностью грыз массивную кость, сдирая зубами багровые куски почти сырого мяса. Хруст стоял такой, будто он ломал собственные зубы. Он тщательно обгладывал её, не обращая внимания на то, как кровь струится по его подбородку и пачкает грудь.

Существо, похожее на женщину, сгорбившись сидело рядом. Она скребла шкуру камнем и невнятно бормотала что-то под нос. Тощие дети с дикими глазами носились между шалашами, вопя и швыряясь палками. Один из них споткнулся, упал в грязь и завыл, но никто не обратил на него внимания.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как ноги вязнут в земле, хотя и знал, что меня здесь нет. Но это не делало картину менее реальной. Запах бил в нос с такой силой, что я не мог дышать: кислая вонь немытых тел смешивалась с дымом, гниющей кожей и чем-то сладковато-протухшим.

Я обошёл кострище, стараясь не смотреть на черепа, но взгляд цеплялся за детали: обугленные рёбра в золе, обломок копья с зазубренным камнем, лужа крови у шалаша. В стороне двое мужчин, рыча, делили кусок мяса: один ударил другого кулаком, и тот с хрипом отлетел. Женщина отвлеклась от шкуры и подняла голову, но не вмешалась — её взгляд был пустым, как у тех разбитых черепов.

— Лира! — крикнул я. — Где ты, чёрт возьми?

Её не было. Только дым, крики и грязь. Нащупав в кармане кнопку остановки времени, я ощутил приятное чувство контроля над ситуацией. В конце концов я смогу нажать кнопку и ждать Лиру. Любопытство взяло верх, и я прошёл к краю стоянки. За шалашами начинался обрыв. Внизу виднелась тёмная гладь широкой реки. Глинистый берег реки был весь в следах.

Несколько людей бродили по мелководью и что-то искали в воде. Ветер принёс запах реки, но даже он не перебивал вонь, исходящую от уютной деревеньки. Я вернулся назад и остановился у шалаша, рядом с которым сидел старик с седыми космами. Он жевал какой-то корень или сухожилие, а его зубы скрипели, как наждачка. Рядом валялась груда костей, и я заметил среди них человеческую руку с обглоданными пальцами. По остаткам руки ползали две жирные зелёные мухи. Желудок сжался, я отвернулся, чувствуя, как холодный пот течёт по спине.

Наконец я увидел Лиру. Она, скрестив руки, стояла в тени дерева и с нескрываемым пренебрежением смотрела на происходящее. Её лицо освещали отблески костра, и на губах играла ироничная улыбка. Она смотрела на дикаря у костра, который, выплюнув корень, поднял с земли остатки человеческой руки и с хрустом начал грызть сырое мясо. Её брови ещё сильнее приподнялись, а губы сжались в брезгливом осуждении.

— Лира! — я направился к ней, чуть не споткнувшись о кость. — Где ты была? Что за фигня тут происходит?

— Налюбовался предками? — её голос был пропитан иронией.

— Это… Разве это люди? — я выдохнул, оглядываясь. — Где мы? Когда?

— Триста пятьдесят тысяч лет назад, — Лира хмыкнула, оттолкнувшись от дерева. — Добро пожаловать в вашу славную историю. Перед нами ваши предки на пути к расцвету цивилизации. Обрати внимание, какие они замечательные архитекторы, — она кивнула на шалаш, который скрипел под ветром, грозя рухнуть. — А какой у них изысканный гастрономический вкус. Полусырое мясо, приправленное грязью. Пять звёзд по вашим меркам.

— Не смешно, — я поморщился, прикрывая нос. — И чем тут воняет?

Лира рассмеялась, её смех звенел, перекрывая вопли дикарей.

— Человек — это… — она сделала паузу, принюхиваясь, — …дурно пахнет. А воняет здесь потому, что ваши предки ещё не изобрели мыло и канализацию. Да и вообще хоть какой-то намёк на гигиену. Пот, гниющие шкуры, остатки еды, дым от костров. Добавь сюда остатки их пищеварения — что тоже не цветочки. Они жрут что попало в полусыром виде — вот тебе и результат. Хочешь, расскажу, как их кишечные бактерии…

— Не надо! — я замахал руками, чувствуя рвотные позывы. — Прошу, выключи это, пожалуйста.

Лира склонила голову, её ухмылка стала шире.

— Соскучился по пушистым динозаврам? Больше не хочешь гостить у родственников? Это же ваша гордость. Венец эволюции — человек разумный! — она развела руками, будто представляя сцену. — Посмотри на эту социальную гармонию. А черепа у костра — это, должно быть, их версия семейного альбома.

— Лира, ну хватит уже издеваться, — я шагнул к ней, стараясь не смотреть на дикаря, который облизывал окровавленные пальцы. — Давай обратно. Это уже не смешно.

Она вздохнула, но глаза её искрились весельем. Вдруг она вскинула руку и указала пальцем на что-то позади меня.

— О, птеродактиль летит!

Я обернулся и задрал голову. Одновременно земля ушла из-под ног. Тело стало невесомым, и я полетел к яркому свету. Я зажмурился, а когда открыл глаза, осознал, что вернулся в московский парк. Свежий и чистый весенний ветер шуршал листвой. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как сердце замедляется.

Солнце стояло в зените, заливая парк ярким светом. Но мне было не по себе. В голове всё ещё звучали крики дикарей, а перед глазами мелькали перья динозавров. Лира, скрестив руки, стояла рядом с той самой ухмылкой, которая всегда означала, что она знает больше, чем говорит. Я несколько раз энергично выдохнул через нос, пытаясь избавиться от фантомной вони костров, и выпалил, не выдержав:

— Лира, ты… — я повернулся к ней, но слова застряли.

— Не понравилась экскурсия?

— Ты… умеешь произвести впечатление. Неужели люди произошли из этих вонючих зверей? Даже динозавры были гораздо приятнее.

— Что значит «даже динозавры»? Ты всё ещё считаешь людей пределом совершенства?

— Ну и почему тогда они не развились до уровня цивилизации? Ты упомянула, что дело было не только в метеорите. Тогда в чём ещё? Признаюсь, музыкальные электродинозавры — это было крайне неожиданно. Наводит на мысль, что есть связь между их пением и тем, как музыка воздействует на человека. Только не пойму, как мы вообще можем быть связаны? Ведь нас разделяют миллионы лет эволюции. И ещё... зубы. Зачем они дружелюбным, продвинутым существам?

— Динозавры, динозавры… Ваши учёные любят винить в их исчезновении астероид. На первый взгляд — логично. Упал камень, пыль столбом — и всем крышка. Убедительно и просто.

— А что не так? — спросил я.

— Отчасти всё так. Но есть вещи, которые в камне не прочитаешь.