Я попытался взять его за руку, но она прошла сквозь меня.
Отец держал в руках маленькую бутылку водки и стопку. Налив в нее немного водки, молча выпил.
Остатки из стопки он вылил мне на могилу.
– Привет Андрюха, – закурив сигарету, сказал папа, – как ты тут?
Я смотрел на него, но он меня не видел.
– Я к тебе сегодня не с мамой, – отец опустил голову вниз и тяжело вздохнул.
– Не хотели тебе говорить… Вернее собирались, но не успели. Мы с мамой расходимся.
Папа пожал плечами.
– Давно уже как-то не клеилось у нас. Ну, ты парень взрослый уже – поймёшь, – отводя, как будто от стыда, в сторону глаза, закончил он.
– Как же надоел этот дождь, – кутаясь в пальто, проворчала женщина.
Она была моложе отца, и это было видно.
– Может сигарету ему прикурить?
– Он не курил, – буркнул в ответ папа.
Достав вторую стопку, он налил и в нее, и в свою, водку.
Поставив ее под крест, сказал: – Давай, Андрюха, выпьем, – и махом выпил.
– Милый, ты за рулём, не пей много, – забеспокоилась женщина.
Я смотрел на отца, на его новую спутницу и мне было чертовски обидно и больно это слышать. Обидно было за маму.
– Может, пойдем? – чуть позже, обратившись к отцу, спросила женщина, – холодно.
Она все куталась в свое тонкое пальто.
Отец, поднявшись, поставил бутылку мне под крест. Она была почти полна.
Папа был явно чем—то взволнован.
– Андрюх, на следующей неделе памятник тебе поставлю и оградку, – он положил руку мне на крест. – Ну, давай, пойдем мы. Люблю тебя. Земля тебе пухом и царства небесного.
Потом отец повернулся к женщине, обнял ее сзади за плечи, и они ушли.
Я сидел молча и смотрел им в след.
«Да уж пухом, – подумал я, – опять сегодня в сырости этой спать. За царство спасибо, только вот нет его, к сожалению».
Потом они сели в машину и уехали.
А я всё думал.
От этой новости мне было совсем не хорошо.
М-да уж, моя первая весть, полученная здесь, и сразу вот такая.
Я сидел молча и смотрел в одну точку.
Как и сказал вчера Михаил: – Они здесь как на исповеди, а нам приходится это слушать и принимать, другого нам теперь ничего не остаётся.
Чуть позже я услышал детские голоса.
Подняв голову, я увидел двух девочек, чьи могилки мы сегодня видели.
О чем они говорили, я не разобрал.
Девочки прошли мимо, держась за руки, не обратив на меня никого внимания.
День подходил к концу. Дождь, слава богу, к вечеру совсем перестал лить и в тучах появились просветы.
Михаила до сих пор не было. Наверное, задержался у Николаича. А может быть и ещё к кому зашел, не знаю.
Водку, которую оставил отец, я так и не трогал.
Посидев ещё немного, так и не разобравшись в своих мыслях, я полез обратно в могилу.
Буду снова ждать…
Больше мне ничего не остаётся. Как и всем, находящимся здесь, по эту сторону жизни.
Только ждать…
В этом теперь и заключается наша суть умерших. Ждать и иногда сниться им – живым.
Глава третья
Всё хорошо, я был дома.
Из кухни доносился приятный запах еды. Это было воскресенье и мама, как обычно, стряпала в этот день пироги.
Из телевизора на кухне доносилась музыка.
Мама любила слушать по Муз-тв передачу «Золотая лихорадка».
Там звучали песни групп: «Мираж», «Ласковый май» и других – песни времен ее молодости.
В окно моей комнаты светило яркое летнее солнце, штора едва колыхалась от лёгкого дуновения ветра в открытую форточку.