Поезд Бездны

Толпа сзади начала сжиматься, десятки испуганных и злых глаз уставились на Генри. Поднялся невообразимый гвалт.

Еле вырвавшись из плотного кольца напуганных людей, Генри буквально протаранил плечом дверь в тамбур, ведущий к водительскому кузову, и подскочил к массивной металлической двери кабины.

Он схватился за ручку. Но заперто. Ручка даже не шелохнулась.

Генри изо всех сил заколотил кулаком в бронированную сталь:

— Тимоха! Тимоха, мать твою, открой! Что за чертовщина происходит?!

Он прижался лицом к небольшому смотровому окошку кабины. Внутри горели тусклые индикаторы приборной панели. Руль и рычаги были на месте.

Но водительское кресло было пусто.

В кабине машиниста никого не было. Совершенно. Но поезд при этом продолжал на полной скорости нестись по узкой скале над бесконечной Бездной.

У Генри окончательно похолодело внутри. Он застыл перед пустой кабиной, не понимая, как состав может ехать сам по себе.

И в этот самый момент за его спиной со скрипом отворилась дверь вагончика-туалета.

Из кабинки, потягиваясь и протирая единственный здоровый глаз, вышел Тимоха. На нем не было привычной форменной куртки, только белоснежная, обтягивающая его накачанную грудь майка-алкоголичка, и пиратская повязка.

Толпа пассажиров, подбежавшая следом за Генри, на секунду полностью лишилась дара речи. Застыл и сам кондуктор.

— Тимоха?! — рябью прошел изумленный возглас Генри. — Ты… ты что делал в туалете?! Кто управляет поездом?!

Пассажиры тут же переключились на машиниста, обрушив на него швал вопросов и ругани:

— Ты почему не за рулем?!

— Где поезд?! Куда мы едем?!

Тимоха ошеломленно оглядел собравшуюся толпу, затем посмотрел в окно на проплывающую за стеклом Бездну и тяжело задышал, подняв свои огромные ладони в защитном жесте.

— Да хорош орать! — басом рыкнул Тимоха, перекрывая шум. — Я сам без понятия, что за чертовщина тут творится! Вчера ночью в кабине воняло каким-то газом. Я вызвал Генри, а потом у меня в глазах потемнело, и я отрубился намертво! Проснулся только что… прямо на полу в туалете! Как я там оказался… вообще не имею понятия!

Паника среди людей вспыхнула с новой силой. Слова машиниста про отключку и неизвестность подействовали на пассажиров как ведро ледяной воды.

— В смысле, ты не знаешь?! — закричал какой-то мужчина из второго вагона. — А кто знает?!

— Что если рельсы впереди просто закончатся?! Мы же улетим в эту пропасть!

— А если топливо кончится?! Мы останемся висеть посреди нигде без воды и еды?!

Шум и крики слились в один сплошной гул.

Тимоха сжал огромные кулаки, повернулся к металлической двери кабины, размахнулся и со всей дури ударил по ней плечом. Раздался оглушительный гул, но бронированная дверь даже не погнулась.

— Заперто намертво, сука! — рыкнул Тимоха и повернулся к Генри. — Чаркин! Беги в конец поезда, в складской вагон! Проверь, что там происходит и нет ли там ручного тормоза или аварийного щитка. А я пока попробую выбить эту хреновину!

Тимоха оглядел перепуганную толпу:

— Эй! У кого в купе есть что-то тяжёлое?! Чемодан с железными ножками, монтировка, гантели?! Несите сюда!

В этот момент из первого купе первого вагона растолкал людей и вышел коренастый, крепко сбитый мужчина. У него была аккуратная короткая прическа Цезарь, бычья шея и широченные плечи, типичная осадка опытного борца.

— Я пойду с кондуктором, — произнес он низким, спокойным голосом. — Мало ли что там в конце поезда. Вдвоем надежнее.

Генри оценил внушительные габариты добровольца и кивнул. Затем кондуктор развернулся к шумящим пассажирам, поднял руки и рявкнул во весь голос:

— Так! Всем слушать меня! Перестаньте орать и марш по своим купе! На ушах сидеть не надо, от ваших соплей рельсы волшебным образом не появятся! Мы с матом и монтировкой сейчас во всём разберемся. Все быстро сели на свои места и не дергайтесь!

Грозный тон Генри и внушительная фигура Тимохи с борцом сработали. Пассажиры, переглядываясь и тихо ропща, начали расходиться по своим вагонам и забиваться в купе.

Генри и его новый спутник быстро шагали сквозь коридоры поезда, направляясь в самый хвост состава, через второй, третий, четвёртый и пятый вагоны.

— Спасибо за помощь, — на ходу бросил Генри, поправляя свои бинты на лбу. — Василий, вроде?

— Чёрный Вася, брат, — отрывисто поправил его борец, тяжело чеканя шаг.

Генри на секунду сбавил ход и окинул попутчика беглым взглядом:

— Чёрный? Да ты вроде… не чёрный. Обычная светлая кожа.

— Нет, брат, ты не понял, — качнул головой Вася, потирая мощные кулаки. — Это прозвище мне на ковре дали. В борьбе есть обычная сила, а есть Чёрная сила. Это когда ты соперника в ковёр втыкаешь так, что у него вся жизнь перед глазами пролетает, понятненько? Неконтролируемая, дурная дурь, брат. Менталочка на максимум, понимаешь? Вот во мне эта Чёрная сила и сидит.

— А, ну да, теперь всё логично, — с лёгким сарказмом ухмыльнулся Генри. — Главное, брат, если мы там встретим какую-то дрянь, втыкай её в ковёр сразу, без лишних разговоров.

— Сделаем в лучшем виде, брат, — серьёзно кивнул Вася.

Наконец они миновали пятый вагон и подошли к тяжелой железной двери, за которой должен был находиться последний, седьмой элемент состава… складской грузовой вагон.

Генри взялся за засов, повернул его с громким металлическим щелчком и дернул дверь на себя.

В лицо им тут же ударил ураганный, ледяной поток ветра.

Генри зажмурился, а когда открыл глаза, его дыхание перехватило, а челюсть буквально отвисла.

Складского вагона не было.

Сразу за дверью пятого вагона начиналась пустота. Металлическая сцепка была словно аккуратно срезана, а рельсы далеко внизу уходили в бесконечную дымку Бездны. Его вообще нигде не было видно, будто он испарился в воздухе.

Генри Чаркин застыл в дверном проёме, держась за поручни, пока ветер трепал его корабельную фуражку.

— Мать твою… — выдохнул кондуктор, глядя в зияющую пропасть прямо за порогом. — А где склад?..

[Вагон №1, Купе №1]

Тяжёлые металлические удары гулко отдавались по всему вагону. Это Тимоха в тамбуре с остервенением пытался пробить бронированную дверь кабины чем-то тяжелым. От каждого удара пол слегка вибрировал, натягивая нервы пассажиров до предела.

В первом купе три девушки сидели друг напротив друга.

— Боже, он же сейчас весь поезд к чертям разнесёт! — накручивала себе мелкую кудряшку бледная Джулия Виртанен. Её пышные кудрявые волосы от нервов казались ещё пышнее, а сама она не находила себе места, постоянно поглядывая то на дверь купе, то на пугающую Бездну за окном. — А если от этих ударов состав сойдёт с рельсов?! Вы вообще видели, на чём мы едем?!

— Джул, успокойся — попыталась разрядить обстановку Лейла Джонс. На её милом личике проскользнула нервная, но тёплая улыбка. Она поправила аккуратную косичку, вплетённую в пышную челку, и сложила руки на коленях. — Зато если этот качок выломает дверь, мы хотя бы узнаем, кто сидит за штурвалом. Может, там вообще автопилот…

— Робот-машинист? — Джулия судорожно вздохнула и прижала ладони к бледным щекам. — И тебе от этого легче?!

— Ну… по крайней мере, роботы не устают! — улыбка Лейлы стала ещё шире, хотя в глазах читался тот же страх. — Девочки, мы же проснулись, живы, руки-ноги на месте. Значит, это не катастрофа, а… просто очень странная экскурсия!

Всё это время у самого окна неподвижно сидела Ли Мэй. Её лицо не выражало абсолютно ничего. Чистые, невероятно синие глаза, смотрели сквозь стекло на туманную пропасть.

— Это не экскурсия, — спокойно, без единой эмоции в голосе произнесла Ли Мэй.

Лейла и Джулия одновременно повернулись к ней.

— В смысле? — нахмурилась Джулия.

— Там ничего нет, — Ли Мэй медленно перевела на них свой пустой, космический взгляд. — Ни городов, ни птиц, ни эфира в радиоволнах. Нас словно перенесли туда, где законы мира больше не работают. И если дверь кабины откроется… не факт, что вам понравится то, что за ней лежит.

В купе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь далекими глухими ударами Тимохи.

Джулия сглотнула и еще сильнее вжалась в сиденье, а Лейла медленно опустила свою милую улыбку, осторожно поправляя косичку.

[Вагон №2, Купе №2]

В соседнем вагоне обстановка была не менее странной, но по-своему сюрреалистичной.

Элизабет Норфест сидела у прохода, угрюмо уставившись в пол. Из-за старой тяжелой травмы её левая нога почти не гнулась, и даже когда Элизабет просто пересаживалась или делала шаг, её движения выглядели так, будто она чеканит строгий военный марш. Её мрачный взгляд мог бы отпугнуть даже бывалого кондуктора.

Напротив неё развалился Чарли Кэмо. Несмотря на полумрак купе, парня украшали огромные непроницаемые солнцезащитные очки.

— Вы вообще осознаете концепцию? — вещал Чарли, таинственно поправляя очки на переносице и активно жестикулируя. — Этот поезд, не средство передвижения. Это метафорический контейнер! Посмотрите на эти рельсы над Бездной. Они слишком идеальны. Какая инженерия способна построить скалу такой ширины над бесконечностью? Никакая! Это созданный мир. Мы внутри чей-то архитектурной симуляции или чьего-то изощрённого испытания. В каждом звуке колес, есть двоякий смысл.

— Чарли, заткнись, а? — прорычала Элизабет своим угрюмым, трескучим голосом. — У меня и так голова трещит от этого качка с монтировкой в первом вагоне, а тут ещё ты со своими мирами и секретными смыслами. Мы в дерьме. В конкретном, глубоком дерьме над пропастью. Вот тебе и весь двоякий смысл.

— Ты слишком поверхностно мыслишь, Элизабет, — ничуть не обиделся Чарли. Под строгой маской любителя теорий заговора проглянуло искреннее сочувствие. Он видел, как на самом деле напугана Норфест за своей угрюмой маской. — Отрицание… первая реакция разума на слом реальности. Я не пытаюсь тебя злить. Я пытаюсь помочь нам найти логику там, где её стирают.

В дальнем углу сидела МофуМофу Старфулл. Выглядела она так, будто не спала последние недели три, глубокие тёмные синяки под глазами ярко выделялись на болезненно-бледной коже. Девушка витала глубоко в своих мыслях, слегка покачивая головой в такт какой-то одной ей слышной музыке.

Она моргала очень медленно и явно с трудом воспринимала реальность.

— Ребята… — неожиданно произнесла МофуМофу очень тихим, заторможенным голосом.

Чарли и Элизабет одновременно повернулись к ней.

— Что такое, Старфулл? — мягко спросил Чарли.

— Вы слышите… эти удары из тамбура?.. — МофуМофу медленно подняла бледный палец. — Если наложить их на стук колёс… получается идеальный ритм… где-то 128 BPM… Очень… красивый басовый рисунок… Под него можно написать такой мрачный трек…

Элизабет медленно закрыла глаза ладонью и тяжело вздохнула:

— Боже… Один видит везде масонов, вторая пишет саундтрек к нашей гибели, а у меня нога отнимается. За что мне всё это?..

[Вагон №4, Купе №1]

В четвёртом вагоне царила своя, особенная атмосфера.

Даркер Аутсайдер сидел у окна, драмативнo завернувшись в длинный чёрный готический тренчкот, надетый поверх простенькой белой рубашки и обычных джинсов. На его правом глазу алела яркая красная линза, а длинные, аккуратно подпиленные ногти правой руки нервно выстукивали сложный ритм по подлокотнику.

Напротив него расположилась Айлин Холл. Она крутила в руках мобильный телефон, на экране которого горела надпись «Нет сети», а затем задумчиво перевела взгляд на своё запястье. Там темнела аккуратная татуировка в виде незнакомого созвездия, дату и место нанесения которой Айлин не могла вспомнить, как ни пыталась.

— Какая ирония… — глубоким, бархатным голосом произнёс Даркер, глядя сквозь красную линзу на синеющую Бездну за окном. — Эта проклятая пропасть под колёсами… Она точь-в-точь как безнадёжная бездна между моим сердцем и ЕЙ. Я здесь, заперт в металлической клетке над небытием, а Она… там, за триллионами световых лет… И мой голос для неё… лишь шорох опавших листьев в глухом склепе.

Айлин поправила рукав и с живым, горящим любопытством уставилась на соседа:

— Слушай, а если выйти на межвагонную площадку и высунуться по пояс, как думаешь, ветер сильно лицо обжигает? Там же вроде туман! А вдруг этот туман состоит из застывшего времени?

— Моя боль застыла во времени гораздо раньше, чем возник этот туман, — мрак в голосе Даркера можно было намазывать на хлеб. — Каждая секунда без её взгляда… это как ржавый гвоздь, медленно впивающийся в…

— Ага, очень поэтично! — перебила его Айлин, подавшись вперёд. — А линза красная не мешает смотреть на Бездну? Кажется, будто мир пылает в аду? И кстати, ты не знаешь, что это за созвездие у меня на руке? Я вот думаю, может, пройтись до первого вагона? Там качок какую-то дверь выбивает, вдруг там взрыв будет или прорыв аномалии? Ужасно хочется посмотреть!

Даркер тяжело вздохнул и посмотрел на свои длинные ногти:

— Инстинкт самосохранения лишь иллюзия для тех, кому есть что терять. Я же потерял её любовь…

В этот момент глухие, тяжелые удары, от которых до этого вибрация ходила по всему составу, внезапно прекратились.

В коридорах поезда впервые за долгое время воцарилась звенящая, давящая тишина.

— О, замолкало! — Айлин мгновенно подскочила с места, её глаза засияли азартом. — Всё, я пошла смотреть!

Тамбур перед кабиной машиниста.

Тимоха сидел прямо на металлическом полу, тяжело отдуваясь. Его раскачанная грудь под белой майкой ходила ходуном, а по лбу градом катился пот. Рядом на полу лежала погнутая металлическая труба, которую он одолжил у кого-то из пассажиров.

Бронированная дверь кабины смотрела на него абсолютно нетронутой гладкой поверхностью. Ни единой вмятины, ни единой трещинки, даже краска не поцарапалась.

Из коридора к нему подошли вернувшиеся из хвоста поезда кондуктор Генри Чаркин и борец Чёрный Вася.

— Ну что, богатырь? — сухо спросил Генри, опираясь о стену и поправляя бинты на лбу. — Кабина сдалась под напором мышечной массы?

— Сука… — тяжело прохрипел Тимоха, вытирая пот тыльной стороной ладони. — Это не сталь. Это какая-то аномальная дрянь. Я херачил со всей дури, труба погнулась, а на двери даже царапины нет! Будто по монолитному титану бил. Поезд едет сам, руль там сам по себе крутится, а войти туда нереально!

— Хреново, брат, — качнул головой Чёрный Вася, хмурясь. — На такую силу даже моя Чёрная сила не помогла бы, тут хоть в ковёр втыкай, хоть не втыкай… дверь бетон.

— А у вас что в хвосте? — Тимоха поднял на них свой единственный здоровый глаз. — Нашли ручной тормоз в складском вагоне?

Генри Чаркин выдержал паузу, снял корабельную фуражку, покрутил её в руках и произнёс своим привычным, но на этот раз зловеще-тихим голосом:

— Склада больше нет, Тимоха.

— В смысле нет? — нахмурился машинист.

— В прямом, брат, — вставил Вася. — Дверь открываешь, а там сразу ветер в харю и пропасть. Вагон отрезало. Или его вообще не было. Мы на пяти вагонах летим хрен пойми куда.

— Да и связь, — Генри вытащил из кармана рацию и служебный телефон, показав их Тимохе. — Абсолютный ноль. Ни радиоволн, ни сотовой сети, ни сигнала SOS. Мы изолированы от слова совсем.

Тимоха опустил голову и сжал огромные кулаки.

Поезд Zetraxium продолжал на полной скорости нестись по тонкой нити скалы над бесконечной Бездной, увозя около двадцать шесть ничего не понимающих пассажиров в неизвестность.

Тишину в коридоре неожиданно раздал оглушительный, исполненный паники женский крик:

— Помогите! Сюда, кто-нибудь, быстрее!

Из двери купе выскочила Сара Ли. Её синие глаза были расширены от испуга, а серебряный браслет на запястье нервно звякал, пока она беспомощно оглядывала коридор.

— Что стряслось?! — Генри мгновенно сорвался с места, тяжело печатая шаги, а за ним поспешил Чёрный Вася.

Из купе выбежала и беловолосая Нора Робертс. Её обычно спокойные серые глаза сейчас горели тревогой:

— Бабе Заре плохо! Сердце! Она почти не дышит, держится за грудь!

Генри и Вася заглянули внутрь. На диванчике, судорожно хватая ртом воздух и бледнея на глазах, корчилась бабушка Зара. Ей пальцы мёртвой хваткой впились в светлую кофту на груди.

— Кондуктор! — Нора схватила Генри за плечо. — Где у вас аптечка?! Где хранятся медикаменты, валидол, хоть что-то?!

Генри на секунду замер. Едва заметная тень пробежала по его бинтованному лбу:

— В… в складском вагоне. Весь медицинский аварийный комплект всегда лежит в хвосте поезда.

— Так принесите скорей, она же умрёт! — отчаянно закричала Сара Ли, чуть не плача от бессилия.

Чёрный Вася тяжко вздохнул, опуская голову, а Генри отвёл взгляд и тихо, но отчётливо произнёс:

— Нечего приносить. Складского вагона больше нет. Его отрезало.

— В смысле нет?! — Нора с ужасом уставилась на кондуктора. — Как это… нет вагона?! Вы что, издеваетесь?!

В купе повисла жуткая, удушающая паника. Девушки были на грани отчаяния, не понимая, как спасти человека без лекарств посреди Бездны.

— Дорогу! Пропустите!

Толпу в коридоре уверенно раздвинул мужчина лет сорока. На нём была строгая, аккуратная рубашка, а взвешенный и собранный взгляд резко выделялся на фоне всеобщего хаоса.

Его зовут Делон Ричардсон.

Он быстро оценил обстановку, протиснулся в купе, опустился на колени перед бабой Зарой и решительно взглянул на окружающих:

— Я врач. Все назад, дайте ей доступ к воздуху!

Делон Ричардсон действовал без лишних суетливых движений, сказывался многолетний опыт врачебной практики.

Быстро расстегнув верхние пуговицы на кофте бабы Зары, он уложил её на бок, расправил грудную клетку и сильным, но точным нажатием на определенные точки на запястье и шее начал восстанавливать её дыхательный ритм. Достав из собственного кармана маленькую баночку с нитроглицерином, которую всегда носил с собой, Делон положил капсулу ей под язык.

— Дышите, — спокойно и властно приказал Делон. — Глубокий вдох через нос, выдох через рот. Вот так. Ещё раз.

Уже через минуту синюшный оттенок на губах бабы Зары стал сменяться нормальным румянцем. Мелкая дрожь в её руках улеглась, а дыхание стало ровным и глубоким.

Сара Ли и Нора Робертс облегченно выдохнули, вытирая пот со лба.

— Жива… — прошептала Сара, сжимая в руке свой серебряный браслет.

Однако, как только физическая боль отступила, разум пожилой женщины охватил дикий, липкий ужас. Баба Зара уставилась затуманенным взглядом в потолок купе и судорожно забормотала, хватая врача за рукав:

— Мы не вернемся… Господи спаси, мы застряли в преисподней… Нам отсюда не выбраться! Поезд едет в ад! Нам всем конец, мы все тут помрём, все до единого…

— Тихо, тихо… — Делон мягко, но крепко сжал её ладонь, глядя ей прямо в глаза. — Сердце биться начало, пульс в норме. Самое страшное для вас сейчас… это паника. Всё под контролем, мы рядом. Отдыхайте.

Пока врач убаюкивал бабу Зару, в коридоре ситуация окончательно вышла из-под контроля.

Зэйл Зигмунд, услышав разговоры про пропавший складской вагон и отсутствие лекарств, окончательно потерял обладание. Его усы нервно топорщились, а глаза налились кровью. Он в два шага подскочил к кондуктору Генри Чаркину и мертвой хваткой вцепился ему в отворот кителя.

— Ты что несёшь, гад в фуражке?! — прорычал Зэйл, тряся Генри из стороны в сторону. — Что значит вагона нет?! Какая ещё Бездна?! Что за херню вы тут устроили, отвечай! Куда вы везёте мою жену?!

В этот момент кондуктор с яростным оскалом сам схватил Зэйла за воротник его зелёного свитера, прижав усатого мужчину спиной к панели вагона так, что зазвенели стёкла:

— Слышь, усатый, руки от меня убрал! — рявкнул Генри. — Я такой же пассажир в этом блядском поезде, как и ты! Тебе показать, куда вагон делся?! Пойдём со мной на подножку, я тебя лично с них сброшу, посчитаешь секунды до дна, если оно там вообще есть!

— Э, э! Братья, хорош! — между ними мгновенно вклинился Чёрный Вася, вставляя свои мощные руки-грабли между дерущимися и растаскивая их в стороны. — Не надо тут Чёрную силу разбуживать! Нашли время морды бить, брат!

— Отпусти меня, Вася! — рвался Зэйл.

— Сам отвали, усатый таракан! — рычал Генри, поправляя съехавшую набок корабельную фуражку.

Пассажиры вокруг подняли дикий шум, пытались их разнять, Тимоха уже заносил свою массивную руку, чтобы растолкать оппонентов, как вдруг…

— НАРОООД! ХВАТИТ МОРДЫ БИТЬ! СМОТРИТЕ В ОКНО!

Оглушительный, исполненный дикого восторга и азарта крик Айлин Холл перекрыл весь гвалт в коридоре. Девушка практически по пояс высунулась из открытой форточки в конце вагона, указывая пальцем куда-то вперёд по ходу движения состава.

— Там платформа! — закричала Айлин, поворачивая к толпе сияющее лицо. — Там рельсы расширяются! Там какой-то небольшой город прямо на скале стоит!

Все замерли. Генри и Зэйл тяжело дыша, медленно расцепили пальцы. Тимоха, Чёрный Вася, Делон и остальные пассажиры как по команде прильнули к окнам коридора.

Далеко впереди, сквозь густую синеватую дымку Бездны, монолитная каменная гряда действительно начала резко расширяться. Прямо над пропастью высился огромный каменный плато-остров, на котором угадывались силуэты старых перронов, готических построек и странных тусклых фонарей.

Поезд Zetraxium, издавая оглушительный протяжный гудок, начал медленно сбрасывать скорость, приближаясь к своей первой нереальной остановке.