Оценить:
 Рейтинг: 4.5

Мёртвая вода

Год написания книги
2016
Теги
1 2 3 4 5 ... 11 >>
На страницу:
1 из 11
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Мёртвая вода
Инна Тронина

Время перемен #1
Во время октябрьских событий 1993 года погибает семья молодого гениального химика Бориса Добина. Обезумев от горя, Борис принимает страшное решение – отравить московский водопровод и тем самым уничтожить город, а потом покончить с собой. Такие возможности у него есть. Только что Добину удалось выделить килограмм чистого вещества, которое оказалось в пятьсот раз сильнее цианистого калия. Супер-яд синтезировался химиком по заказу одной из столичных ОПГ. Перед тем, как приступить к исполнению жутких планов, Борис написал прощальное письмо своему другу Олегу Величко. Случилось так, что в самый разгар боёв близ Дома Советов Олег познакомился с французской журналисткой Франсуазой де Боньер. Её муж, бывший майор милиции Андрей Озирский, в это время находился в расстреливаемом из танков здании Парламента. Он принимал активное участие в октябрьских событиях на стороне Верховного Совета. Когда «Белый Дом» пал, группа Озирского по подземным коммуникациям вышла из окружения. Встретившись с женой и её новым знакомым, Андрей узнал, какая колоссальная опасность угрожает столице. И, несмотря на то, что сам тяжко переживал горечь поражения, он решил остановить отчаявшегося мстителя…

Инна Тронина

МЁРТВАЯ ВОДА

ГЛАВА 1

– Юлька, Юлька, немедленно уходи отсюда! Я тебе что сказал? Сиди в ванной и не смей по квартире шастать!

Борис Добин выглянул из-за платяного шкафа и отчаянно замахал руками на дочку, которая с любопытством заглянула в комнату. Его друг Олег Величко сидел на паркетном полу за креслом и непрерывно курил, зажигая сигареты одну от другой. Борис от него не отставал – благо, и без того квартира стала грязной. Внизу, во дворе, что-то горело, и дым валил прямо в разбитое окно. На ковре отчётливо отпечатались известковые следы – рано утром сюда наведались солдаты с офицером. Они искали боевиков из «Белого Дома», но никого не обнаружили и ушли. Больше всего Борис боялся, что служивые вернутся.

Несмотря на то, что друзья курили «Мальборо», «Винстон» и «Кент», в комнате воняло только соляркой и дымом. Казалось, что среди дня наступили сумерки – небо, дома, деревья покрылись чёрным, жирным налётом. Совсем рядом, под ярким, не по-осеннему тёплым солнцем, горело белоснежное мраморное здание – шикарная «высотка», знаменитая на весь мир. С самого утра танки били прямой наводкой по Дому Советов Российской Федерации. Остановившиеся стрелки на башне показывали десять часов три минуты, хотя давно уже перевалило за полдень.

– Пап, мне там страшно! – заныла Юлька, уцепившись за дверную ручку. – Можно, я с тобой посижу? Если хочешь, приползу на четвереньках…

Восьмилетняя девчонка между делом лакомилась «Мамбой», толкала туда-сюда дверь и вообще чувствовала себя на вершине блаженства. Вокруг творилось что-то очень интересное, новое, никогда раньше не виданное. Кроме того, школьников распустили по домам до нормализации обстановки, что само по себе их сильно обрадовало.

Проглотив сладкое лакомство, Юля улеглась на живот и по-пластунски поползла к перепуганному отцу. Олег же не считал себя вправе гнать вон из комнаты чужого ребёнка – пусть даже дочь лучшего друга. Сам Борис настолько не привык стеснять своё чадо, что даже сейчас махнул рукой, соглашаясь с Юлькой. Олег давно замечал, что дочка уже давно вертит Бобом, как хочет.

Сейчас Юлька, конечно же, играла в войну. Она приподнялась над ковром кудрявую растрёпанную головку, весело взглянула сначала на отца, потом – на Олега Павловича. Тот погрозил егозе пальцем, в очередной раз, делая глубочайшую затяжку. Он думал о том, что творится с матерью, которая сейчас осталась одна, в квартире на Новом Арбате. А ведь там слышна вся эта канонада; да во дворах, наверное, стреляют. Как бы у мамы сердце не прихватило – сейчас даже и врача сюда не вызовешь…

Октябрьское солнце светило Юльке в глаза. Они оказались не карими, как думал Олег, а густо-зелёными. Где-то в глубине зрачков Юльки дрожали крохотные золотые точечки.

– Пап, Олег Павлович, смотрите, я правильно ползу? Физрук говорит, что я неуклюжая. Но ведь это же ерунда, правда?

И Юля принялась самозабвенно изображать то ли партизанку, то ли диверсантку, лавируя между опрокинутыми стульями и брошенными на пол подушками. Когда обстрел только начался, мать Бориса Дебора Самсоновна попыталась загородить окна, да так всё и бросила. Шкаф, за которым сидел Борис, тоже сдвинули с места, но до окна не дотащили – он был слишком тяжёл. Конечно, часть оконного проёма шкаф закрывал – где-то на треть. А дальше не прошёл – мешал толстый ковёр; кроме того, его короткие ножки цеплялись за неровности на паркете.

Мебель морёного дуба была памятью о бабушке и дедушке Бориса. Этих родственников он то ли вообще никогда не видел, то ли помнил очень смутно. Дебора Самсоновна отказалась от своих намерений и решила, что оно к лучшему. Мало ли, что ещё случится во дворе, и, чего доброго, пострадает дорогая ей мебель.

– Я тебе что сказал?!

Борис всё-таки решил призвать дочь к порядку. Он не привык кричать на Юльку, и получалось это у него очень смешно. В новой роли Добин нервничал, то и дело сбиваясь на фальцет.

– Марш обратно в ванную! Сиди там с мамой и бабушкой, от греха подальше. Тебя тут только не хватало! В ванной не страшно, страшно здесь. Знаешь, что по крышам снайперы ходят? Увидят, что ты здесь ползаешь, и пристрелят за милую душу. Тебе оно надо?

– Не надо! – Юлька откровенно не верила отцу.

Авторитетом Борис у неё не пользовался. Свою мать, Изабеллу, девчонка боялась куда больше. Бабушка же всё чаще раздражала её своей воркотнёй. Прикинув так и этак, она упрямо поползла к окну.

– Я хочу быть с тобой, понимаешь? Если здесь опасно, пойдём к нам. Между прочим, мама боится, что вы в комнате. Олег Павлович, а Татьяна Васильевна сейчас дома?

– Не знаю, – честно признался Величко. – Может, на работе. Впрочем, многих сегодня отправили по домам. Я не могу с ней созвониться – телефоны-то не работают. Чёрт, совсем дышать нечем! Интересно, это покрышки жгут, или «Белый Дом» так коптит? Юля, можешь сесть рядом со мной. Только не резвись очень – здесь всё серьёзно.

– Хорошо, я тихонько посижу. – Спорить с гостем Юлька всё-таки не решалась.

Она показала смущённому отцу язык и устроилась под боком у Олега. Подобрав под себя маленькие ноги в линялых джинсах, втянув голову в ворот пёстрого турецкого свитера, девочка о чём-то задумалась. Но молчание ей быстро наскучило, и Юля снова начала болтать.

– Пап, а завтра будут стрелять? Я не хочу в школу идти. Вот бы всю неделю так…

– Ты что, с ума сошла?! – возмутился Борис. – Всего несколько часов прошло, а я уже поседел, наверное. А о маме, о бабушке ты подумала? Лишь бы в школу не ходить, а тут гори всё ярким пламенем – в самом прямом смысле. У нас даже продуктов почти нет в холодильнике. Что кушать будем? Как вообще жить в таких условиях? Ты понимаешь, что это – гражданская война?

– Да ну тебя, пап! На гражданской войне лошади скачут, – авторитетно возразила Юля.

Борис хотел что-то возразить, но в это время за окном сильно грохнуло. Юля, обхватив Олега за плечи, уткнулась лбом ему в грудь. С потолка посыпалась извёстка. Борис страдальчески поморщился, отчаявшись выгнать дочку обратно в ванную.

Юля, отрезвлённая грохотом, внезапно стала серьёзной. Теперь её глаза казались почти чёрными.

– В ванной очень душно. Там уже батарея греет. И бабушке плохо. Она хочет в спальню пойти… Олег Павлович, а это всё долго будет? – Юле уже не очень хотелось неделю сидеть дома без еды и прочих радостей жизни.

– Не знаю, – честно признался Олег. – И никто не знает.

Он то и дело посматривал на ручные часы, проклиная себя за то, что не остался с матерью. Вчера пообещал её подъехать в понедельник, что в мирное время было легче лёгкого. Отсюда ходу – минут десять, нога за ногу. Но сейчас между Рочдельской улицей, где жил Борис, и Новым Арбатом оказалось поле боя.

Снова послышались выстрелы, и Юля шёпотом спросила у Олега:

– Это автоматы?

– Нет, БМП[1 - БМП – боевая машина пехоты.] из «Шилок» лупят, – рассеянно ответил Величко.

– Откуда ты знаешь? – нервно спросил Борис.

– На военных сборах слышал.

Борис хотел перебраться поближе к другу и к дочери. Но, не успел он сделать и двух шагов, как оконное стекло треснуло. Сверкающие на солнце осколки усеяли ковёр. С Юлькиной полки свалилась икебана из ярких осенних листьев и травы. Вчера, когда сняли оцепление у «Белого Дома», местные жители очень радовались. Им надоело жить, будто в осаде, и всё время показывать военным документы. Взрослые бросились по магазинам, а дети допоздна играли во дворе.

И вот теперь, с утра, все забились в квартиры. А от вчерашнего праздника свободы осталась частичка необычно красивой в этом году осени. И совсем рядом, на родных, знакомых улицах – стрельба, дым, грохот…

– Папа! – закричала Юля. – Не шевелись! Ты живой?

– Живой покуда. Успокойся. – Борис вернулся обратно за шкаф.

– Чего они стреляют? – капризно спросила Юля.

– На всякий случай, – хмуро сказал Олег. – Во всё, что движется.

– Юлька, немедленно марш в ванную! – истошно закричал Борис. – Пусть жарко и душно, зато в безопасности.

На набережной грохнул танк, и это запрыгало между пресненскими домами. Крупнокалиберные пули, словно град, зацокали по кирпичным стенам. Совсем рядом, во дворе, надрывно рычали БТРы, и громко матерились солдаты. Похоже, что им тоже было не по себе, и везде мерещились снайперы. В то, что каски и жилеты спасут их от пуль, парни не очень-то верили.

– По-моему, уже двухсотмиллиметровки в ход пошли, – на слух определил Величко. – Если в этом духе продолжится, весь квартал разнесут. И вообще, не понимаю, зачем стрелять во дворах…

– И наш дом тоже разрушат? – испугалась Юлька. Она смотрела исподлобья, словно Олег и был во всём виноват.

Тот смахнул извёстку с кудряшек девчонки.

1 2 3 4 5 ... 11 >>
На страницу:
1 из 11

Другие электронные книги автора Инна Тронина