Исцеление

Колин быстро вернулся домой, достал холст и краски. Он не хотел писать что-то конкретное – чувствовал, что рука сама выведет нужные линии, и доверился творческому потоку. Пока он рисовал, в голове всплывали обрывки их с Кирой разговора о доверии потоку и зову своей души, о том, что внешнее – всегда отражение внутреннего. И Колин писал без остановки, без устали – так отчаянно и неистово, как будто от этого зависела вся его жизнь. Мазок за мазком, линия за линией, в какой-то момент он понял, что с силой сжимает кисть и отбросил ее в сторону. Остались только его руки и краски.

Сначала ум сопротивлялся: «Писать руками? Да ты с ума сошел!» Но истинный творческий поток сметает все внутренние барьеры и ограничения, все «как надо» и «как правильно» – и нужно просто отдаться внутреннему порыву, импульсу.

Колин сдался и начал писать пальцами: сначала робко и неуверенно, словно знакомясь с красками, потом все смелее и яростнее. Пальцами он чувствовал «характер» краски: красная обжигала своей страстью, синяя освежала и отрезвляла, голубая окутывала нежностью…

Закончив писать, он выдохнул, посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что уже за полночь. Колин рисовал пять часов к ряду! Он посмотрел на картину и улыбнулся: впервые был настолько доволен своей работой.

На холсте бушевало море – не грозное, но мощное, живое, дышащее, а еще – разное. Где-то на самом горизонте в почти призрачном мазке угадывался силуэт маяка – крошечная точка света, не подчиненная стихии, а направляющая ее.

– Доверие потоку, – прошептал Колин, понимая, что нарисовал не просто пейзаж. Он, сам того не ведая, отразил то, что было у него на душе: спокойствие, переходящее в легкое волнение, и трепет от предстоящих кардинальных перемен – его личной бури.

Он подумал о скорой встрече с Николя и почувствовал, как вспотели ладони. Колин ждал этой встречи с нетерпением и страхом. Желание познакомиться с Николя – всемирно известным художником с большой буквы – боролось в нем со жгучим стыдом: «А кто я такой? Всего лишь любитель…»

Легкая усталость от многочасового стояния у мольберта и насыщенного дня дали о себе знать, и Колин заснул.

Наутро он встал бодрым и отдохнувшим, полным решимости следовать всем указаниям Киры, чувствующим, что именно она может стать тем самым ключиком к его новой жизни. Ему было страшно, но очень интересно.

Сразу после того как Колин ушел, Кира пошла в свой кабинет, чтобы зафиксировать мысли, которые пришли ей в голову во время встречи, и примерный план их дальнейшей работы. Примерный – потому что в работе, кроме применения понятных и проверенных психологических техник, она доверялась своей интуиции и оставляла люфт для неожиданно приходящих идей.

Кира села за стол и погрузилась в свои мысли: «Колин… Как бы я его описала?» Четким, твердым почерком она вывела в блокноте: «Сочетание высокой чувствительности и волевого напора, граничащего с отчаянием. Внешняя робость конфликтует с внутренней решимостью. Похоже, это классическая история гадкого утенка, который уже готов стать лебедем, но еще не верит в свои крылья. Моя любимая стадия работы», – улыбнулась Кира.

Она пыталась вспомнить какие-то примечательные черты его внешности: среднего роста, волосы светло-русого, даже пепельного оттенка, большие голубые глаза… Улыбка обнажала красивые ровные зубы и ямочки на щеках. Но отнюдь не это приковывало взгляд.

Первым, что бросилось Кире в глаза, – были его руки. Она любила красивые мужские руки и всегда обращала на них внимание. У Колина были тонкие изящные пальцы. Если бы она не знала, что он художник, подумала бы, что перед ней музыкант – непременно пианист. Кисть тонкая, больше похожа на женскую, что выделялось на фоне его атлетического телосложения.

«Да, интересный молодой человек, – подумала Кира. – Посмотрим, что из всей этой затеи выйдет».

Она написала своему хорошему другу Николя: попросила его посмотреть картины Колина и дать свою честную оценку. В ответ получила: «Кириша, для тебя все, что угодно. Ты опять спасаешь очередного гения? Жду вас обоих с большим нетерпением!» И в свойственной ему манере Николя поставил несколько смайлов: сердечки, огонечки – каждое его сообщение сочилось экспрессией. Кира обожала Николя – своего близкого друга и человека, с которым чувствовала особую связь.

На следующее утро она написала Колину и сообщила о согласии Николя посмотреть его картины. Она попросила Колина отобрать две-три работы, которые он сам считает наиболее удачными.

Ответ Колина ее не удивил: «Хорошо, профессор. Благодарю вас за помощь!»

«Пока не за что, Колин, – ответила Кира. – Кстати, у тебя есть деловой костюм? Дресс-код мероприятия предполагает деловой стиль».

«Нет…»

«Поняла. Завтра у меня запланирована встреча в издательстве, освобожусь к 18:00. Если ты не занят после, заеду за тобой. Я знаю отличный магазин, где есть все, что нам нужно для презентации у Николя».

«Я не занят, но мне неудобно вас отвлекать».

«Ни о чем не беспокойся! Я же сама решила ввязаться в эту авантюру. И не переживай о деньгах».

«Да, но я не могу так – без оплаты».

Колин писал и писал что-то еще. «Печатает…». Он стирал и писал заново, изо всех сил стараясь подобрать слова.

Кира, видя это, написала первой: «Колин, мир дает тебе возможность – просто возьми ее. И я понимаю, что вот так сразу это тяжело, поэтому предлагаю бартер: я тебе костюм, ты мне – одну из своих картин».

«Я согласен».

«Вот и славно! Завтра в 18:15 я за тобой заеду».

«Спасибо, Кира».

Кира поставила лайк и провела остаток дня, перечитывая отдельные фрагменты своей книги и внося финальные правки.

На следующий день, решив все вопросы в издательстве, Кира заехала за Колином, и они отправились к ее знакомому портному, который держал свой бутик в Лондоне – они с Мишей всегда покупали костюмы только у него.

– Серж, здравствуй! – приветливо сказала профессор, переступив порог бутика.

– Кира, как я рад! – Серж расплылся в широкой улыбке и жестом пригласил гостей пройти в центр зала. – Чем могу быть полезен вам и вашему… – Серж на секунду запнулся, – спутнику? – Он с интересом посмотрел на Колина.

– Серж, для начала познакомься. Это Колин – начинающий художник и студент психологического факультета.

– Весьма рад с вами познакомиться, Колин! Люблю работать с художниками – они как никто понимают мою творческую натуру.

Колин широко улыбнулся, сбросив остатки напряжения.

– И я рад с вами познакомиться. Кира утверждает, что у вас лучшие костюмы в городе и я ей доверяю.

– О, вы меня покорили!

Кира улыбнулась и продолжила:

– Серж, через три дня закрытый показ Николя.

– Слышал, слышал, – закивал Серж.

– И мы с Колином в числе приглашенных, – продолжила Кира. – Нам нужен костюм в деловом стиле, чтобы Колин смотрелся элегантно. В общем, все как ты умеешь: нужно создать магию образа.

– О, Кира, благодарю вас! Все сделаем в лучшем виде! – Серж карикатурно раскланялся, чем рассмешил посетителей, а потом внимательно осмотрел Колина со всех сторон. – Присаживайтесь на диван, сейчас моя помощница принесет вам чай, а я подберу то, что сделает Колина неотразимым!

– Спасибо, Серж.

Колин не мог оторвать от портного взгляд: он был невысокого роста, со спортивной фигурой, блестящими черными волосами, темно-карими глазами и смуглой кожей. Казалось, есть в нем что-то от индуса. Ловкими и четкими движениями Серж перебирал костюмы на вешалках и подавал их помощнице.

Кира словно читала мысли Колина:

– Отец Сержа из Индии, приехал сюда много лет назад. Мать Кэтрин – англичанка, дочь известного портного. Они познакомились случайно и сразу влюбились друг в друга. Родители Кэтрин были против такого брака, но дочь была непреклонна. В итоге они смирились и благословили влюбленных. Отец Кэтрин научил всему ее новоиспеченного мужа и передал ему свой бизнес, а позже Кэтрин родила сына – Сержа, – который унаследовал не только семейное дело, но и талант своего деда. У него отличный вкус! Он не просто следит за модой, а сам задает тренды мужского гардероба и, что самое важное, хорошо чувствует человека, умеет создать нужный образ. Он один из лучших портных в городе.

– Профессор, его костюмы наверняка стоят очень дорого! – Колин нервно сжал кулаки.

– Баснословно! – Кира усмехнулась. – Как наверняка однажды будут стоить твои картины. У нас бартер, помнишь? Ни о чем не волнуйся.

Колин согласно кивнул.

– А давайте вы сами выберете себе картину – ту, что понравится вам больше всего?

– Звучит заманчиво!

– А вы посмотрите картины, которые я возьму к Николя?

– С удовольствием! Я заеду к тебе около 18:00. Удобно будет?

– Спрашиваете! – Колин воодушевился, а Кира улыбнулась.

В это время вернулся портной и пригласил Колина в примерочную. Кира не ошиблась: Серж удивительным образом считал деликатный характер Колина, который сочетался с его настойчивостью и напором, и подобрал костюм, гармонировавший не только с его внешностью, но и с характером.

После всех примерок и дефиле по залу, которые сопровождались шутками и смехом, Колин определился с костюмом, остановив свой выбор на глубоком синем, полуприталенном.

– Этот синий цвет – просто убийственная история, мистер Колин! Вы не останетесь незамеченным на приеме! – Серж шутливо понизил тон и почти по секрету добавил: – Я слышал, в этот раз Николя собирает весь бомонд – как-никак, его целый год не было в городе!

Колин почувствовал, как вспотели ладони: «Бомонд – и я…. Это просто нелепо!»

Кира увидела замешательство в его глазах и тихонько шепнула ему:

– Николя ждет тебя. Это твой шанс. Воспользуешься им?