– Так и было. Деньги достать было крайне сложно… Но простите, это такая болезненная для меня тема.
– Это вы меня простите… Мне хочется понять, как у вас с дочерью сложились такие отношения. Может, потому что она дочь? У меня с родителями все было иначе. Я родился, когда они уже были зрелыми людьми. Матери было тридцать девять, отцу чуть больше. У меня всегда была няня, с которой я проводил гораздо больше времени, чем с родителями. Потом учился в Лондоне в закрытой школе. И потом в университете.
– Вам не хватало родительской любви и внимания?
– Да. Ни мать, ни отец никогда не говорили мне, что любят меня. Даже в детстве. А мне почему-то хотелось это слышать. И когда я вижу совсем другие отношения между родителями и детьми, я, наверное, завидую… Простите мне мою откровенность.
– Ну что вы! Теперь понятен ваш интерес. Мне жаль, что вы не получили от отца с матерью то, что вам было необходимо. Вероятно, их дела отнимали слишком много времени. Зато вы получили прекрасное образование. И серьезный бизнес перешел к вам по наследству.
– Мне кажется, что я бы с радостью променял все это на обычное детство с родителями, которым не все равно, что чувствует их сын… О, извините, я не привык жаловаться, а сейчас только этим и занимаюсь!
– Надо же говорить о своих чувствах. Нельзя все держать в себе. Рада, что вы решили поделиться со мной.
– Спасибо за понимание и поддержку!
Алексей уезжал в каких-то смятенных чувствах. Он так и не решился спросить, знала ли Татьяна Максимовна его отца и была ли между ними какая-то переписка. Этот вопрос его мучил, не давал покоя. Но он боялся услышать что-то такое, из-за чего больше не сможет приехать в этот дом. А ему хотелось побывать здесь снова.
***
Алексей в бумагах отца пытался найти семейный альбом. Ведь он был когда-то. Это потом все хранилось в электронном виде, а сначала фото печатали на бумаге.
Альбом лежал под стопкой книг. Алексей узнал его по красивому корешку, украшенному причудливым узором. В детские годы Леша любил листать толстые страницы альбома, разглядывать снимки.
Фото родителей в свадебном наряде. А вот его первый снимок – мать держит на руках сверток и заглядывает под кружевной уголок.
Она часто говорила, что в первые дни, а то и месяцы боялась брать его на руки. Сразу же пришлось пригласить няню. Но мать всегда с готовностью позировала перед объективом фотокамеры отца. А он очень любил ее снимать.
Фотографий матери больше всего в альбоме. Алексей у нее на руках, рядом с креслом, у ее ног с машинкой или конструктором. Всегда и мать, и сын одеты дорого и красиво. Отец часто ездил за границу и привозил все самое лучшее жене и сыну. Потом уже и мать сама не отказывала себе в заграничном шопинге.
Отец во время приватизации оказался в нужное время и в нужном месте. Сохранил предприятие, рабочие места. Это было важно в те годы, когда люди теряли работу. И к тому же у него получилось наловить в мутной воде достаточно рыбы, чтобы поправить финансовое положение и предприятия, и свое личное.
Он был директором завода. Не позволил его пустить с молотка, рисковал, занял кучу денег, чтобы приватизировать, а потом вывести уже в виде частной фирмы на совершенно другой уровень.
Но так высоко в бизнесе, как он в итоге оказался, он бы не смог взлететь без денег, которые достались в наследство от двоюродного дедушки жены. Это была очень большая сумма, к которой прилагалась и заграничная недвижимость.
Фотографий отца в альбоме было немного. И только профессиональные снимки. Фото носили деловой характер. Для журналов, газет, где часто писали о бизнесе отца в рекламных статьях и просто в информационных.
Страницы альбома закончились на фотографиях, где Алексей был первоклассником. Огромный букет и рядом улыбающаяся мать. А ему так хотелось, чтобы в школу его повела няня. И она повела, вернее повезла вместе с водителем на следующий день и потом каждый день его сопровождала. До десяти лет, пока мальчика не определили в частную лондонскую школу.
А мать разъезжала по самым разным важным для нее делам, впрочем, не забывая звонить, требуя отчет и от сына, и от няни, а потом и от руководства школы и личного наставника Алексея.
Она занималась благотворительностью, какими-то общественными делами. Ей нужно было много людей рядом. Домашний очаг ее тяготил. Алексею было хорошо и без матери, он обожал няню. А мать казалась такой холодной и чужой. В частной школе мальчик скучал, но не по маме. Ему не хватало няни, ее заботы и тепла.
Мать и сын так никогда и не стали близки. Когда умер отец, Алексей и вовсе отдалился от матери. И она не искала причин для визитов к сыну. Алексей за минувший год навестил ее в Италии лишь однажды. И больше желания видеть мать у него не было. Теперь их общение ограничивалось звонками вежливости.
Закрыв последнюю страницу альбома, Алексей отложил его в сторону. Его он и возьмет с собой, чтобы показать Татьяне Максимовне. Вот тогда и случится самый подходящий повод для того, чтобы задать вопрос о том, знала ли она его отца.
Отложив альбом, Алексей увидел ежедневник в кожаном переплете и взял его в руки. Знакомый торопливый почерк. Отец предпочитал сам записывать волнующие его моменты, далеко не все доверяя своим помощникам и секретарю.
Это был очень старый блокнот. И Алексей уже готов был его убрать, потому что увидел только деловые записи прошлых лет, как вдруг из ежедневника выпал конверт. В углу с адресом отправителя стоял штемпель больницы, которая позже стала дорогой клиникой. Туда отец частенько жертвовал приличные суммы. Алексей недавно видел в отчетах. Сейчас клиника стала репродуктивным центром.
Молодой человек достал из конверта листок.
«Виктор, приветствую тебя! К сожалению, и эта попытка не увенчалась успехом. Но у меня есть и хорошая новость: появилась еще одна кандидатура, готовая оказать нам помощь. Женщине 24 года. Здорова. Остро нуждается в деньгах для лечения и реабилитации двухлетней дочери после автоаварии. Ее муж в этой аварии погиб. Она готова попробовать, но только один раз с подсадкой одной оплодотворенной яйцеклетки. Кто-то может сказать, что это почти нулевой шанс. Но я бы решился довериться судьбе. Вдруг это как раз тот самый счастливый случай, который сработает! Жду вас!»
Конверт выпал из рук Алексея, а из него показался край фотографии. Еще не увидев фото полностью, он уже знал, кто на нем.
***
– Татьяна Максимовна! Мне нужно вас увидеть и поговорить! – Алексей звонил прямо из аэропорта, когда только приземлился самолет.
Шел дождь, но он не замечал ничего вокруг.
– Разумеется, вы можете приехать ко мне прямо сейчас!
Татьяну Максимовну встревожил взволнованный голос Алексея.
– У вас все в порядке или что-то случилось?
– Я все расскажу вам при встрече.
В загородном доме Николаевых прямо посреди гостиной стоял таз и наполнялся водой, капающей с потолка.
– Надо заменить с десяток черепиц. Но сейчас такую уже не найти, поэтому Алена считает, что нужно перекрыть всю крышу заново. Вот только деньги на эти цели уже потрачены.
Татьяна Максимовна выглядела растерянной и уставшей.
– Получается, что вы приезжаете, когда мой дом терпит какие-то бедствия, – извиняясь, говорила она. – Но вы проходите, пожалуйста! У вас же какой-то разговор.
– Это может подождать, а вот крыша вашего дома нуждается в срочном ремонте.
Алексей тут же уехал. А несколько часов спустя, когда дождь прошел, и выглянуло солнце, приехала строительная бригада. Специалисты быстро починили крышу. Причем им даже черепицу менять не пришлось. Денег они не взяли, заверив, что за их работу уже заплачено.
– Мамуль, тебя не затопило дождем? – интересовалась Алена по телефону, она позвонила сразу после отъезда строителей.
– Доченька, теперь крыша нашего дома, как новая! – радостно сообщила Татьяна Максимовна.
– О, мамуль! Я так рада!
– Алексей мне помог.
– Какой молодец! И много ты заплатила его людям?
– Он не взял бы денег. Да у меня и дать уже нечего, – сказала Татьяна Максимовна и осеклась.
– А деньги с аукциона?
– Их нет. Я хотела тебе рассказать. Ко мне приезжала моя подруга Нина. Ты же знаешь, ее внук нуждается в дорогостоящем лечении. Дочь Нины в отчаянии. Она не просила денег. Я сама предложила. И это безвозвратно. Им нечем будет вернуть.