Девушки мечты
— Да, Искандер, я виновата! Очень сильно виновата! Но поверь, мои поступки имели основания...— Руя расплакалась и опустилась на диван в гостиной. — Дай мне хотя бы попытаться объяснить всё самой… Я больше не способна нести такой тяжёлый груз одна...
Искандер ощутил раздражение, однако взглянул на неё скорее сочувственно. Уже с первой минуты разговора Руя выглядела совершенно подавленной, сейчас же слёзы текли нескончаемым потоком. Несмотря ни на что, он не мог подойти ближе, чтобы успокоить её или выразить понимание. Тем не менее было очевидно искреннее сожаление в её словах. Сам Искандер тоже больше не стремился брать на себя ответственность объявлять новоиспечённому отцу подобную новость. Лучше пусть сама Руя, создавшая эту ситуацию, и расскажет всё.
— Ты ведь знаешь, что скоро у него день рождение, — холодно произнёс он, продолжая наблюдать за её слезами. — Будь готова.
Руя молча кивнула, неспособная вымолвить и слово. Она осознавала, каким человеком кажется сейчас Искандеру, но иначе поступить не могла. Хотя предстоящие разговоры обещали быть мучительными, а впереди ожидались ещё большие трудности, Руя твёрдо решила двигаться навстречу истине, и это был лишь первый шаг. Даже думать страшно, какой будет реакция Метина, увидев её вновь. Однако она чувствовала готовность.
Вечером в субботу Руя сказала матери и сыну, что собирается ненадолго уехать вместе с Искандером.
— Неужели он нашёл тебе какую-нибудь работу? — удивлённо спросила мать, слегка подняв брови. Абиде внимательно следила, как дочь аккуратно укладывает волосы и накладывает косметику. Хотя Руя старалась выглядеть спокойной, мать легко заметила лёгкую дрожь рук дочери, свидетельствующую о сильном внутреннем беспокойстве.
— Да, — ответила Руя, пытаясь контролировать своё взволнованное дыхание. — Не уверена точно, сколько продлится эта поездка. Пока меня не будет, пожалуйста, останься с Эфе, ему здесь пока непривычно одному спать.
Абиде бросила на дочь задумчивый взгляд, но ничего не сказала.
Искандер уже стоял возле катера, ожидающим переправить их с острова в Стамбул. Осматривая аккуратную причёску и деловой наряд девушки — брючный костюм и блузку — он заметил:
— Придётся тебе переодеться.
— Почему? — растерянно спросила Руя, недоумевая, почему вдруг он счёл её внешний вид неподходящим. — У меня с собой вообще ничего другого нет…
— Не страшно, в клубе полно роскошных нарядов — бросил он короткую ухмылку, искоса взглянув на кузину, которая окончательно запуталась.
Руя была совершенно растеряна. Клуб? Шикарные костюмы? О чём думал Искандер? Её ожидания относительно встречи с Метином рухнули, уступив место ощущению, будто её втянули в какую-то странную игру, правила которой ей абсолютно непонятны.
— Ничего не понимаю, Искандер, — тихо произнесла она, глядя вдаль на тёмное море. — Зачем мне менять одежду? И куда мы направляемся?
Голос предательски дрожал, хотя она изо всех сил пыталась держать эмоции под контролем. Напряжение, скрываемое от матери, постепенно усиливалось.
Искандер загадочно улыбался, уклончиво отвечая:
— Не беспокойся, Руя. У тебя будет потрясающий вид.
Эти слова одновременно успокоили и вызвали ещё больше недоумений. Он, что действительно готовил её к свиданию с Метином в каком-то клубе, облачив в роскошный наряд? До чего нелепый образ возникал перед её мысленным взором…
С каждым километром к Стамбулу город начинал светиться огнями, отражающимися в воде. Руя чувствовала себя всё более растерянной. Она мечтала о откровенном разговоре, возможности высказаться, но оказалась погружённой в неопределённость, где её ожидали новые трудности.
— Просто поверь мне, — произнёс Искандер, когда они вышли из автомобиля, который доставил из порта.
Затаив дыхание, Руя ступила в полутьму. Название клуба «Девушки мечты» сияло над массивными дверьми, манила ее будто в другое измерение. Искандер твердо повёл её через запасной вход, оставив позади шум городской суеты и окунувшись в ритмичный пульс музыки. Даже в узком проходе уже витали ароматы изысканных парфюмов и слышались приглушенные звуки веселья.
Тяжёлая дубовая дверь распахнулась, открывая картину, которую Руя видела разве что в старинных фильмах. Клуб выглядел прямо как декорация из книг эпохи декаданса начала XX века. Хрустальные люстры мягко освещали помещение, отражаясь в бесконечных зеркалах. Тёмно-красные бархатные шторы, диванчики и кресла зелёных оттенков добавляли ощущение таинственности и приватности.
Звуки утончённой музыки смешивались с громкими разговорами посетителей, создавая волшебный фоновый шум. Запахи табака, дорогого шампанского продолжали заполнять воздух вокруг. Испытывая восхищённое удивление, Руя заметила легкую усмешку Искандера. Теперь ей стало ясно — это было не обычное заведение, а особое пространство, где властвовал тот самый человек, ради встречи с которым её сердце трепетало в предвкушении.
— Следуй за мной, — тихо сказал Искандер, ведя её в сторону гримёрной комнаты, пока она продолжала оглядываться по сторонам.
Там, внутри, женщины, одетые в яркие театральные платья с перьями, завершали последние приготовления перед выступлением. Руя остановилась, зачарованно наблюдая за этими дамами, чей взгляд спокойно скользил по ней, оценивая и изучая.
— Кто это, Искандер? — спросила одна из девушек, замерев с кистью в руке.
— Особенная гостья, — загадочно произнес он, обращаясь к Руе. — Говорят, ты прекрасно поёшь. Спой нам что-нибудь.
— Я… — растерянность снова охватила её, находившуюся посреди хаоса подготовки и ожиданий. — Не знаю...
Но Искандер сразу нахмурился и решительно объявил:
— Дамы, пожалуйста, покиньте комнату ненадолго.
Женщины молча повиновались, оставив всё своё занятие и удалившись за двери.
— Зачем весь этот спектакль? — наконец собралась спросить Руя, когда осталась наедине с кузеном. — Где мы вообще находимся?
— Это его клуб, — сухо пояснил Искандер, внимательно глядя на неё. — Я намеренно привёл тебя сюда, чтобы развеять твои иллюзии. Давай-ка подберём тебе подходящее платье, — приблизившись к высокой стойке с одеждой, он осмотрел представленные модели и выбрал длинное изумрудное платье. — То, что нужно.
Платье, переливающееся яркими искрами, оказалось в руках Руи, однако красота ткани почти не привлекла её внимания сейчас. Её мысли были заняты другим вопросом:
— Мне казалось, у нас будет возможность нормально пообщаться.
— Решение остаётся не за мной. Моя роль заключается в организации вашей встречи, и я предпочитаю сделать твоё появление незабываемым. Помнишь слова той песни?
Руя неуверенно кивнула, окончательно теряясь в быстрой смене событий. Заметив её смятение, Искандер нетерпеливо повторил:
— Переодевайся, а я отойду, предупредить всех о предстоящих изменениях программы.
С чувством неловкости Руя скрылась за ширмой, сжимая в руках сверкающий наряд. Слова Искандера казавшиеся ей такими не понятными постепенно прояснялись.
Она вспомнила песню, о которой упомянул кузен. Ту самую, исполненную ею однажды и ставшую началом большого пути. Песню-признание, рождённую за одну ночь, наполненную искренностью и чувствами. Тогда она пела её в простом белом платьице, пропахшим морской солью.
Сейчас же на ней было идеально подобранное зелёное платье, плотно облегающее тело, словно тяжёлый панцирь. Взглянув на своё отражение в зеркале, Руя почувствовала комок в горле. Означал ли этот наряд конец истории или только начало новой главы?
***
— В чём дело, парень? — недоуменно спросил Джин, глядя, как пьяный Искандер, шатаясь, направляется к VIP-секции с бутылью виски. Его рубаха была расстёгнута, волосы слегка растрепались, будто бы ему стало вдруг жарко.
— Да выпил чуток для смелости, — слабо оправдался тот.
Искандер неуклюже приблизился к Джину, неуверенно моргая и бормоча нечто неразборчивое. Затем рухнул на ближайший диван, вызывая раздражение у именинника. Вместо поздравления кузен умудрился набраться вдрызг и помешал важнейшей сделке!
— Давай-ка сюда! — проворчал Джин, усаживаясь рядом. — Такой вечер в трезвости я уже точно больше не вынесу…
Но, несмотря на своё опьянение, Искандер быстро спрятал бутылку и указал на балкон:
— Ступай туда и поглядишь на мой сюрприз.
Глаза Джина недоверчиво округлились, однако любопытство победило. Он почувствовал пристальный взгляд брата и пожал плечами, отправляясь вперед.
— И прости меня! — громко бросил Искандер уже развалившийся обратно на диван. — Другого варианта у меня не осталось…
Оперевшись руками о металлический поручень балкона, Джин настороженно всматривался внутрь зала, ожидая увидеть неожиданный подарок от брата. Возможно, опять одна из его нелепых выходок…
Зал ненадолго погрузился в темноту, и через секунду мягкий луч света высветил женщину возле микрофона. Её тело подчеркивалось сверкающим зелёным платьем, пальцы нежно сжимали микрофон. Волосы золотисто-тёмного оттенка струились мягкими локонами вдоль плеч, подчёркивая изысканные черты лица.
Она стояла неподвижно, будто шедевр скульптора, и зал затаил дыхание. Джин напряг зрение, стараясь разглядеть её лицо. Прожекторы выхватили её из мрака, и внезапно окружающее пространство перестало иметь значение. Только она существовала сейчас, настоящая, ослепительная, не иллюзия, не мечта.
Его сердце сжала ледяная дрожь, или, напротив, оно пылало таким огнём, что Джин едва дышал. Будто горячая лава потекла по жилам, обещая неизбежную гибель. Холод пронзил его до мозга костей, лишая воли двигаться дальше.
А затем раздался голос. Тишайший, проникающий глубоко, чистота которого поражала. Словно бы заполнял собой каждый уголок помещения, касаясь даже мельчайших предметов вокруг. Этот голос проникал прямо в сердце клуба – к нему.
«Историй любви — миллионы, да,
Но эта — одна, она только твоя.
Тихая, светлая, как рассвет,
Звучит лишь для нас, в ней ответа след.
Ты не мираж. Ты — реальность моя.
Ты — мир, душа, жизнь, любовь, семья.
С тобой краски ярче, с тобой тепло,
Просто знай: я люблю, мне с тобой светло.»
Глава 5.1 Интриги за кулисами
Руя замерла в тишине. Последний звук, сорвавшийся с её уст, завис неподвижно, будто капля воды, навеки остановленная временем. Под ярким светом прожекторов её лицо выглядело беспомощно открытым, каждое чувство проступало отчётливо и ясно. Среди множества незнакомых лиц, наверху, на балконе, она заметила единственное.
Его глаза уже утратили прежнее пламя, сейчас они излучали глубокую, проникающую прямо в сердце грусть, столь близкую и понятную ей. Взгляд притягивал, погружая в тёмную пучину, оставляющую лишь ощущение холодной пустоты. Именно ему предназначались её слова, песня, порождённая глубокой любовью, открытая исповедь души. И вновь он молча внимал...
Дышать стало тяжело. Воздух сделался густым и тяжёлым, будто бы пропитанный горечью утраченных мечтаний. Вспоминания нахлынули мгновенно: его улыбка, прикосновения тёплых ладоней, тихие признания в ночи — всё это превратилось в прах, развеялось лёгким ветерком.
Зрители бурно захлопали. Сделав пару шагов назад, к краю сцены, Руя исчезла за кулисами. Внутри осталась лишь гулкая пустота — отголосок песни, которую она сама перестала ощущать.
Прошлое болью сдавило грудь: долгие одинокие годы, бесконечная любовь к одному-единственному человеку. Бездумно двигаясь вперёд, она шла в гримёрную комнату, остро нуждаясь вдохнуть свежего воздуха. Каждый шаг отзывался тупой пульсацией в голове, словно невидимый маятник отсчитывал минуты напрасно потраченного времени, годы, ушедшие зря.
Единственный мужчина, которого она любила. Тот единственный. Стоял там, вдали, на балконе, и её голос проник глубоко внутрь него, подобно острой стрелы. Однако выражение его лица оставалось загадочным и равнодушным, будто каменная маска, за которой таилась неизмеримая пропасть. Эта бездна поглотила все её эмоции, всю скорбь и страстное желание.
Пальцы коснулись прохладной металлической ручки двери гримёрки. Войдя внутрь, она почувствовала духоту помещения, тяжёлую атмосферу терпкого аромата и несбыточных ожиданий.
Подошла ближе к зеркалу. Лицо в нём смотрелось утомлённо и грустно. Когда-то яркие глаза потускнели, стали мрачными, словно покрытые тонкой паутиной прожитых лет.
— Зачем? — тихо спросила она своё отражение. — Почему я исполнила эту песню?
Но ответа не последовало. Лишь молчание, холодное и опустошающее, такое же, каким стало её собственное сердце. Боли больше не было, осталась лишь звонкая, оглушающая пустота. И в этой пустоте Руя ощутила себя совершенно потерянной, бесконечно одинокой, как никогда раньше.
Дверь слегка поскрипела, открываясь, и вслед за этим в гримёрную влетел настоящий эмоциональный ураган. Его острый, горящий взор моментально зацепился за фигуру Руи, погруженной в созерцание своего отражения в зеркале.
Не колеблясь ни секунды, он оказался прямо у неё за спиной и резко схватил её тонкую шею ладонью. Обжигающее дыхание и тихий, будто зловещий шепот проникли ей в самое ухо, пропитанные горьким упреком:
— Предательница...
Это слово вырвалось настолько мощно, будто способно было расколоть воздух. Пространство гримёрной мигом преобразилось в поле битвы двух миров: там сошлись ненависть предательства и глубокая внутренняя боль.
Пальцы стискивали горло, а сам он возвышался над ней, отражаясь в зеркалах сумрачной комнаты, воплощая хаос чувств и разрушительную ярость. Гнев искрился в его взгляде, а голос звучал твёрдо и непреклонно, подобно хлёсткому удару плетью.
— Что тебе здесь надо?
Руя дрогнула, напряжённо встречаясь взглядом с ним через отражение зеркала.
— Мы должны поговорить... — пробормотала она еле слышно, дрожа под напором его бешенства.
— Я не хочу слышать твоих оправданий!
Лицо мужчины перекосила боль, скрываемая за маской непримиримой злобы.
— Метин…
Имя слетело с уст Руи тихо и жалобно, почти моляще.
Но в тот же миг рука, державшая её хрупкое тело, сжалась ещё крепче.
— Замолчи немедленно! Никогда больше не называй меня так! — прорычал он, отпуская её резко и грубо, отчего она пошатнулась вперёд. — Убирайся прочь отсюда!
Он застыл неподвижно, следя, как она неуверенно пятится, опираясь на столик, подобно раненому животному. Во взгляде промелькнул слабый отблеск раскаяния, но тут же потух, погребённый под волнами обид. Он заметил, как дрожит её рука, насколько бледнее стало лицо, однако злость взяла верх, подавив всякую жалость.
— Уходи, — снова произнёс он тихо и устало, словно лишённый последних сил.
Отвернувшись, он уже не мог выдержать её взгляда. Эта гримёрка казалась ему замкнутым пространством, медленно сдавливающим грудь и грозящим вот-вот раздавить его.
Руя глубоко вздохнула, собираясь с последними силами, чтобы направиться к выходу. Шаг давался тяжело, однако она понимала необходимость немедленно покинуть комнату, пока его гнев не достиг своего пика. Его жестокие слова, грубое прикосновение и произошедшая трагедия вновь остро отозвались в сердце.
— Надеюсь, позже ты сможешь выслушать меня спокойно, — едва слышно произнесла Руя.
Но эти слова возымели обратный эффект.
Его глаза вспыхнули дикой яркостью. Ослеплённый злостью, словно выпущенное на волю животное, ярость поглотила рассудок, сметая границы здравого смысла.
Резким движением он одним махом сбросил всё с туалетного столика: флаконы духов, косметику, расчески — всё упало на пол, разбилось на мелкие кусочки, рассыпалось и смешалось с резкими ароматами дорогих парфюмов.
— Ты оглохла, женщина!? — прорычал он, тяжело и шумно дыша. Словно загнанный в ловушку хищник, разъярённый и обезумевший. — Нам не о чём говорить! — Больше не тратя ни секунды, бросился к Руе и снова крепко ухватил её, теперь уже за руку чуть повыше кисти. — Самостоятельно не уходишь — значит, я тебе помогу!
Проходя через узкий коридор мимо удивленных взглядов других артистов, он потащил её к запасному выходу. Все окружающие застыли, поражённые увиденным зрелищем.
Руе ещё никогда не было настолько стыдно за себя, даже тогда, когда решилась выйти замуж за мужчину исключительно ради сокрытия его тайной ориентации.
Всего несколько минут назад она сияла на сцене, величественно принимая восхищенные взгляды зрителей и гром аплодисментов. Но сейчас её волочили, словно никому не нужную вещь, выставляя на обозрение чужих глаз и вызывая чувство глубокого позора.
Каждое движение отзывалось мучительной болью — скорее душевной, нежели телесной. Платье, которое совсем недавно казалось ей праздничным, сейчас превратилось в нечто нелепое и неуместное. Когда она попыталась освободиться, его железная хватка удерживала её намертво.
В один миг, Руя очутилась снаружи, на мрачном пустынном тротуаре возле грязного контейнера. Подол запутался вокруг ног, и она споткнулась, упав на мокрый от дождя асфальт. Он остался стоять в тени входа, бесстрастно наблюдая за её падением.
— Никогда больше даже близко не подходи ни ко мне, ни сюда, — жёстко проговорил он, чётко выговаривая каждое слово.
Силы закончились, и она лишь сильнее прижала ладони к холодной поверхности асфальта. Его голос, полный неприкрытого презрения и жестокости, снова зазвенел в голове.
Руя понимала заранее, что тёплого приёма ждать нечего, но такой степени ненависти не могла себе представить. Теперь она ощутила всю мощь этой враждебности на собственной коже.
Громкий стук захлопнувшейся двери вернул её к реальности. Он ушёл, оставив её одну посреди мрачной улицы, где единственным звуком были капли дождя, брызгающие вокруг. Здесь запах гнили и влаги резко контрастировал с прежними благоухающими духами.
В тот момент стало ясно: их история завершилась навсегда, безвозвратно уничтоженная злобой и обидой.
Руя медленно поднялась, тяжело опираясь руками о землю. Тело тряслось от холода и пережитых эмоций. Последним взглядом окинув вход, где он исчез, она развернулась и пошла вперёд, сама не ведая куда.
— Руя! — услышала вдруг голос Искандера, выскочившего вслед за ней из клуба.
Разрыдалась. Сейчас она ненавидела всех окружающих людей, включая кузена, ставшего невольным свидетелем её позора.
Искандер же молча усадил её в автомобиль и приказал водителю доставить к набережной.
— Останусь, поговорю сам, — бросил он напоследок. Но Руя уже абсолютно не слушала его слов.
***
Тяжелый щелчок деревянной двери отсек Джина от приглушенных звуков музыки и смеха зала. Каждое движение по зеркально-гладкому паркету казалось невыносимо шумным, болезненно повторяя учащенное сердцебиение. Имя её звенело внутри его головы подобно острому лезвию, царапающему сознание. Он не верил своим глазам. Невозможно! Но она была здесь, прямо в его клубе, а он, словно потерявший рассудок зверь, грубо вытолкнул её прочь, точно ненужную собаку.
Мысль эта терзала душу, вызывая чувство омерзения самим собой. Вспоминать тот миг, когда её испуганные глаза блеснули во мраке после грубого захвата руки, становилось ещё тяжелее. Жест был резкий, неуместный, подобный попытке быстро избавиться от боли, ударив в самое больное место — собственное сердце.
Её нельзя было видеть. Ни здесь, ни сейчас. Полнейшее сумасшествие!
Руки дрожали, едва справляясь с задачей наполнить стакан виски. Получилось даже чрезмерно много.
Оглядываться назад — значило подвергнуться настоящей пытке. Ведь он — Джин, хозяин шикарного, светящегося огнями заведения, и вдруг оказался здесь таким никчёмным, потерянным существом, лишённым опоры. Да нет уж, лучше вообще не вспоминать её вовсе.
Однако разум никак не желал смиряться с новым положением вещей. Откуда? Зачем? Эти навязчивые вопросы кружились вокруг, делая состояние ещё ужаснее. Алкоголь представлялся единственным спасением от наваждения, способным похоронить нежелательную гостью глубоко в подсознании. Кабинет, его убежище, та самая цитадель покоя, теперь манил возможностью скрыться от реальности.
— Проклятье! — прокричал он, резко бросив пустой бокал в сторону стены, где тот разбился вдребезги.
Все усилия выбросить её образ из мыслей лишь глубже затягивали обратно. Здесь, запершись в кабинете, он наконец позволил себе признать правду: он раздавлен, дезориентирован и абсолютно беспомощен перед возвращением Руи в свою жизнь.
Искандер, войдя с решительным намерением устроить разнос своему двоюродному брату, замер. Его губы, готовые выплеснуть поток возмущенных обвинений, раскрылись и неподвижно застыли — словно рыба, выброшенная на сушу. Его любимый, непоколебимый, как скала, кузен сидел на полу, привалившись к стеллажу с книгами, похожий на поверженное великое древо после тайфуна. Лица Джина не было видно, оно скрывалось между руками, плечи вздрагивали так, будто он пытался стряхнуть невидимые цепи. Тихий сдавленный звук рыдания, сорвавшийся с губ, оказался для Искандера гораздо громче любого шума и звука, исходившего до этого момента.
— Брат... — еле слышно выдохнул он.
Искандер тут же позабыл про свою задумку провести назидательную беседу. Перед ним разыгрывался сюжет, который ему уже знаком до боли. Здесь не было прежнего Джина, способного свернуть любые горы одним движением руки. Сейчас перед ним сидел человек, раздавленный предательством возлюбленной. Полностью уничтоженный.
Понемногу, осторожно, Искандер присел рядом с ним. Говорить он сейчас был неспособен. Любые слова казались ничтожными перед таким эмоциональным штормом. Просто молча сидел, чувствуя холод пола сквозь тонкие брюки, ожидая окончания бури или пока Джин осознает, что нуждается в поддержке.
Неожиданно тот вскинул взгляд вверх. Глаза его были воспалены болью и тревогой, застыв напротив изумленных глаз Искандера.
— Для чего тебе всё это понадобилось? — прозвучал тихий вопрос, будто бы опасаясь услышать неприятную правду. — Зачем вообще решил привести её сюда?
Голос Джина выражал такую безнадежность, что Искандеру страстно хотелось заключить брата в объятия и уверять, что скоро всё станет лучше, хотя он совершенно не представлял, как именно исполнить это обещание.
— И гений порой совершает ошибки..., — произнёс Искандер виноватым тоном, чувствуя тяжесть ответственности за случившееся.
Джин оставался непонимающим, однако, обретя небольшую ясность мысли, поинтересовался:
— Откуда она вдруг снова появилась?
— Её семья переживает тяжёлые времена. Муж умер.
Джин энергично протёр глаза, стирая выступившую влагу.
— Умер, говоришь? — переспросил он недоверчиво, но голос зазвучал чуть увереннее.
— Не знаю подробностей, но видимо умер не своей смертью. А теперь ещё какие-то бандиты гоняются за ней и её сыном. Видно, у муженька было много врагов.
— Что ты тут несешь? — Джин снова поддался хрипоте. — У неё сын есть?
Словно не услышав ничего о «бандитах», он зацепился лишь за одно — наличие сына. Ребенок того самого человека, ради которого она уничтожила их отношения, беспощадно вычеркнув его из своего существования, даже не удосужившись нормально поговорить и объяснить причины.
Искандер пристально глядел на брата, размышляя над откровением, которое сделала ему Руя. В сущности, догадываться было несложно: мальчик сильно походил на родного папу, особенно если сравнить их детские фото. Но говорить об этом Джину — совсем другая история.
— Да, мальчику исполнилось девять, — осторожно произнес Искандер, стараясь смягчить удар. — Братец, я не смог оставить их одних в таком положении. Она обратилась ко мне за помощью...
Джин устало опустил руку себе на колено.
— В чём конкретно заключается твоя помощь?
— Руя попросила одолжить ей деньги... Сначала я отказался, но потом почувствовал себя обязанным помочь. Ведь она тоже мне сестра…
Однако чувство вины в глазах Искандера никак не задело Джина.
Подумав немного, тот тяжело выдохнул:
— Делай, как считаешь нужным, — поднялся с пола. — Только в этом деле я участвовать не намерен.
— Но послушай!..
Теперь перед Искандером стояла задача деликатнее донести мысль: Руя должна трудоустроиться в клубе. Так он сможет одновременно поддержать свою родственницу финансово и намекнуть Джину, что здесь растет его собственный сын. Идея возникла спонтанно, подобно тоненькой ниточке. Оставалось придумать, как сделать ее крепким канатом понимания, доступным каждому.
— Я хочу, чтобы Руя здесь работала. А поскольку я один из учредителей клуба, мое мнение имеет решающее значение.
— Серьёзно? — его нахальство вызвало у собеседника раздражённый смешок. Казалось, Искандер откровенно потешается над ним. — Тебе правда кажется, что после того, как ты привёл сюда эту женщину, я вдруг растрогаюсь и найму её? Да и кем именно?