Девушки мечты
— Силин, нужно поговорить, — сухо бросила она. — Идём.
Силин равнодушно пожала плечами и отправилась вслед за Ирем. Наконец поняв, какое количество еды успела съесть, Назлы мгновенно вскочила и исчезла неизвестно куда. Остались вдвоём только Арзу и Мелисса.
— Опять пошла вызывать рвоту, — тяжело выдохнула девушка, будто бы давая молчаливый ответ на невысказанный вопрос Арзу.
— А зачем ей это надо? Разве не легче просто меньше есть?
— У Назлы булимия. Стоит ей увидеть аппетитную еду, как она сразу начинает жадно поедать всё вокруг, после чего избавляется от всего съеденного. Как-то раз она поправилась аж на целых пять кило, и её концертный наряд уже невозможно было застегнуть. Тогда Ирем едва удержалась, чтобы не поколотить её, громко ругаясь, грозила уволить из клуба, утверждая, что Назлы останется обычной девицей лёгкого поведения, если та вновь осмелится открыть рот. После такого Назлы буквально довела себя голодовкой почти до потери сознания.
Арзу ничего не могла ответить на это. Ей оставалось лишь глубоко сопереживать Назлы, мучающей саму себя, включая постоянные операции по восстановлению своей «девственности». Ради чего? Чтобы быть третьеразрядной танцовщицей сцены клуба? Один раз Силин вскользь заметила, что Назлы удаётся зарабатывать исключительно потому, что умело изображает абсолютную наивную простушку. Именно поэтому.
А сама Арзу твёрдо осознала, что обязана использовать любые шансы. Ведь сам Джин выступает её покровителем — мужчина, о котором девчонки судачат шепотом, совершенно точно испытывающие к нему симпатию. Нет уж, она будет внимательно прислушиваться ко всем его рекомендациям и наставлениям. Иначе жизнь сведётся к такому же жалкому существованию, как у Назлы.
***
— Можешь не утруждать себя объяснениями, я и так всё знаю!
Джин повернулся на звук голоса с совершенно невозмутимым видом, встретившись взглядом с отцом. В отличие от спокойствия сына, его лицо выражало явное беспокойство и волнение. Очевидно, Искандер досконально изложил всю ситуацию, и папа сразу же кинулся в группу поддержки.
Однако поддержка Джину была абсолютно не нужна. Конечно, накануне он дал волю чувствам и утратил самоконтроль, но минувшей ночью вновь вспомнил своё главное правило: оставаться твёрдым, игнорируя слабость и решительно оставив прошлые переживания позади. Собравшись духом, он провёл привычную утреннюю зарядку, насладился чашечкой крепкого кофе и отправился в клуб заниматься повседневными делами. Сейчас снова стоял собранный человек, никак не напоминающий вчерашнего смятённого мужчину, столкнувшегося лицом к лицу с прошлым романом.
Повернувшись к окну, Джин бросил взгляд на часы. Рабочая бригада, привлечённая для выполнения ремонтных работ в клубе, уже давным-давно должна была явиться.
Отец же осторожно приблизился, его ладонь слегка повисла рядом с плечом сына, будто боясь разрушить тонкую гармонию момента.
— Сынок... — робко обратился он. — У тебя всё хорошо?
— Абсолютно, — спокойно отозвался Джин, отводя глаза.
— Немыслимо…откуда у неё вообще взялась такая наглость...
— Отец, — резко оборвал и строго посмотрел. — Давай обойдёмся без обсуждений. Серьёзно, всё в полном порядке.
Но отец понимал, что эта холодность лишь способ бегства от собственных переживаний. Он уже видел подобное раньше…
— Хоть здесь-то перестань изображать бесчувственность, — тихо сказал Омер. — Мне известно, какая буря внутри владеет тобой.
— Никакой бури у меня внутри нет! — вскипел Джин, мгновенно утрачивая выдержку. Развернувшись, он направился в главный зал. — А тебе, пожалуй, стоит прекратить строить из всего дешёвую драму!
Спустившись вниз, Джин очень кстати обнаружил ожидающих его работников.
— Здравствуйте, господин Доган, — быстро представился мужчина с седыми волосами, протягивая руку. — Меня зовут Джан Каболу, я дизайнер интерьеров.
—Рад знакомству, — поспешно пожимая протянутую руку, пробормотал тот, украдкой наблюдая, как отец спускался вслед за ним. — За работу беритесь немедленно, следующая суббота должна застать сцену уже преобразившейся.
Разговор шел о реконструкции сценической площадки. Хотя ремонт проводился совсем недавно, Джину захотелось снова изменить всё вокруг, чтобы ничего больше не напоминало о её присутствии.
— Может, сначала обговорим детали? — возразил дизайнер, обеспокоенно добавляя: —Ваш клуб ведь такое сокровище, я бы не хотел выполнить работу, которая не понравится.
Слишком назойливое поведение дизайнера раздражало Джина. Сейчас ему были абсолютно неважны обсуждения декораций и прочих мелочей. Самое главное — обновить обстановку как можно быстрее.
— Доверяю вашему профессиональному чутью, — сухо ответил и отвернулся.
Недовольный дизайнер коротко кивнул и молча вместе с помощниками принялся за работу. Тем временем Омер приблизился к сыну.
— К чему все эти перемены, если и так всё в порядке? — с укором спросил отец. — Неужели тебе действительно стоит прилагать столько усилий ради каких-то незначительных воспоминаний?
Джин сердито сморщился. Проницательность отца, его железная логика лишали возможности притворяться, будто это решение продиктовано простой прихотью.
Взгляд Омера пронзал сына словно ножом. Единственного наследника, которого он обожал всю жизнь, теперь нельзя было узнать. Смотреть на эту метаморфозу было невыносимо тяжело.
— Да, именно так, — жёстко отрезал Джин, глядя вдаль через величественный зал. — Просто поменяю здесь всё, и точка.
— Метин! — неожиданно громко крикнул Омер, впервые за долгое время обратившись к нему по имени. Эхо произнесённого больно кольнуло сердце обоих мужчин. — Опомнись наконец! Неужели думаешь, что сможешь спрятаться от за этим?
Джин резко вздрогнул, почувствовав взгляд работников, привлечённых громким голосом отца.
— Что ты хочешь сказать, папа? — выдавил он, стараясь казаться спокойным, однако внутри ощущая напряжение натянутой струны. — По-твоему, причина моих действий кроется в прошлом?
Омер грустно ухмыльнулся.
— Разве я ошибаюсь? Ведь именно та, которую ты любил без памяти, в итоге тебя обманула. С тех пор в твоих глазах все женщины стали лишь товаром, который можно купить. Ты возомнил себя хозяином их жизней. — Отец прикрывал его собой от любопытных взглядов, и его негромкий голос звучал с неподдельной заботой. — Но помни: за любую дорогую вещь приходится платить, и иногда ценой становится твоя собственная душа.
Но Джину стало лишь неприятнее слышать эти речи, он отвечал высокомерно.
— Так какой же урок, по-твоему, мне следует извлечь из твоего опыта, отец? Снова поверить в прогнившие идеалы, где чувство выдают за добродетель, а не за выгодный обмен? Я видел воочию, как «любовь» рассыпается в прах при появлении более заманчивой перспективы. Как клятвы тают, стоит лишь замаячить шансу изменить свою жизнь.
— Да, тебе довелось увидеть подобное, однако это вовсе не означает, что все поголовно такие. Или ты искренне веришь, что одна единственная ошибка перечеркивает всю твою жизнь? Зачем губить самого себя из-за одного несчастья?
— Все твои разглагольствования бессмысленны, — хмыкнул Джин с упорством, — я доволен тем положением вещей, которое создал сам. Люди возле меня счастливы, моя жизнь подконтрольна.
— Нет, сын мой, это самообман чистой воды. Контроля нет никакого — ты лишь построил себе золочёную тюрьму из собственных страхов и обид, откуда наносишь удары окружающим, первым делом — самому себе. Полагая таким образом обрести силу, ты лишь навлекаешь бесконечное одиночество. В конце концов оно уничтожит тебя.
Джин демонстративно отвёл взгляд, показывая нежелание продолжать диалог. Отцовские слова ранили, но уверенность осталась непоколебимой. Омер тяжело вздохнул, понимая тщетность усилий. Сын выбрал путь разрушения собственной судьбы.
— Подумай хотя бы раз о моих словах, — произнёс он тихо, едва касаясь его плеча, надеясь на пробуждение сознания. — Задумайся, Метин.
Джин смотрел вслед уходящему отцу. Затем вернулся в кабинет и просидел там гораздо дольше запланированного срока, забыв обо всём остальном.
Где-то глубоко внутри оставалась искорка понимания, что жить так невозможно вечно. Правда, мгновенного прозрения ждать не приходилось, и Джин, вероятно, продолжит следовать прежним убеждениям. Однако чувство полного одиночества уже начало приносить боль. Даже Хандан, хотя девушка казалась вполне хорошей и могла сделать его спокойнее, Джин оттолкнул подальше, услышав её нелюбезное замечание о возможной замене. Но эта фраза вновь подтвердила убеждение: женщины корыстны, и ничего здесь не исправишь.
— Ну наконец-то успокоился...
Голос Искандера вернул Джина обратно в действительность.
— Сегодня здесь настоящий базар какой-то, — проворчал он про себя и посмотрел на своего родственника. — Опять со своими просьбами пожаловал?
— Нет, мне просто нужно спокойно поговорить, — уверенно произнёс Искандер, присаживаясь напротив Джина. — Вчера же ты не пожелал выслушать меня.
— И сегодня желание такое не возникло.
Однако под долгим взглядом Джин вскоре уступил и слегка махнул рукой, показывая, что визит Искандера не был бессмысленным.
— Так значит, её муж скончался? — спросил он равнодушно, когда Искандер снова объяснил, почему приходится заботиться о своей кузине.
— Именно так.
Искандер улыбнулся, однако выражение лица Джина стало ещё мрачнее.
— Чего улыбаешься? Мужик умер, а тебе весело...
— Брось-ка ты это дело! — его слова и выражение лица раззадорили Искандера сильнее прежнего. — Давай не будем разбираться, кто из нас больше рад этому событию. Просто прошу позволить Руе самой справиться с возникшими трудностями. Ведь тебе же не хочется видеть, как твой брат разорится, кормя свою капризную тётушку.
Выслушав это, Джин потёр подбородок, словно взвешивая сказанное.
— Ещё же мать есть…
— Вот именно. Абиде приехала, — сухо уточнил Искандер. Повисло короткое понимание ситуации. Затем Искандер выразил вслух собственные размышления: — Забавно получилось, правда? — скривившись, добавил он. — Наши мамы давным-давно покоятся, а эта ведьма — бодрее всех!
— Ещё пару сотен лет протянет точно, — фыркнул Джин, резко сменив настроение. — Ну ладно, убедил меня. Где она теперь обосновалась?
Поначалу Искандер не мог поверить происходящему, думая, что придётся ещё поуговаривать брата целую неделю. Однако ситуация развивалась неожиданно благоприятно. Лед тронулся.
5.3
— Ты точно уверен, что это правильно? — осторожно поинтересовалась Руя, глядя, как Эфе веселился во дворе вместе с мальчиком из соседнего дома. Она разговаривала по телефону с Искандером, обсуждая важную проблему.
— Да, Руя, — произнёс он с лёгкой грустью в трубку. — Я ведь уже говорил тебе, что инициатива встретиться принадлежит лично ему. Постарайся, пожалуйста, сделать эту встречу наиболее полезной и содержательной.
— Сделаю, — покорно согласилась Руя, мысленно пытаясь представить себе потенциальный разговор. Появление Метина, некогда грубо отказавшего ей, теперь стало неминуемым событием.
— Удачной встречи, — коротко попрощался Искандер.
Руя проследила глазами за бегающим сыном: связки на ноге практически восстановились и сейчас он радовался общению со сверстником. Несмотря ни на что, ребёнок чувствовал себя счастливым, и это наполняло душу матери теплом.
Руя тяжело вздохнула и решила пойти в душ. Проводя целые дни взаперти в одной и той же обстановке, она давно перестала заботиться о внешнем виде — волосы чаще всего собирала в простой хвост, вспоминая беззаботную юность, когда мама не наряжала её, словно куклу, на званые вечера. Однако именно сегодня нужно было задуматься над внешним видом. Почему вдруг стало важно впечатление перед человеком, питавшим ненависть к ней? Ответа не было, но это казалось значимым.
Прямо перед лестницей, ведущей на второй этаж, Руя услышала звонок в дверь. Сквозь матовое стекло просматривалась мужская фигура.
«Чёрт...» — сердце бешено забилось, ладони покрылись холодным потом. Сделав глубокий вдох и решив встретиться лицом к лицу с неизбежностью, она медленно повернула ручку двери. Но там оказался вовсе не Метин.
— Руя? — человек в свободном зеленом плаще широко улыбнулся, искренне радуясь встрече.
Она внимательно осмотрела гостя сверху вниз: высокий рост, аккуратная прическа-ежик, рыжие волосы слегка тронуты сединами и серые глаза, в которых читался живой интерес.
— Эрол? — недоумевающе прошептала Руя, сомневаясь до последнего момента.
— Ну конечно! Неужели не узнала меня сразу? — продолжал добродушно смеяться мужчина.
Отступив назад, она тихо перевела дух. Перед ней стоял Эрол Кесал, сын давнего приятеля её покойного отца, который мечтал увидеть их вместе. Они были почти одногодками с кузеном, потому Руя плохо знала Эрола лично. Бывали случайные семейные ужины, однако девочку сразу уводили играть отдельно, пока взрослые общались. Однажды она услышала разговор отца с господином Месутом в саду: «Нам надо бы женить наших детей». Но судьба распорядилась иначе: болезнь отняла жизнь отца Руи, мать погрязла в долгах, а Эрол какое-то время жил заграницей. Их дороги разошлись, чтобы снова встретиться через многие годы — и, судя по всему, совершенно неслучайно, думала Руя.
Усадив его в гостиной, она выяснила, что причиной всего опять оказалась её родная мать. В груди Руи снова вспыхнула волна раздражения.
— Мама, зачем ты это делаешь?! — воскликнула она резко, оказавшись вдвоём с ней на кухне.
— Что именно? — удивлённо подняла бровь Абиде. — Нужно держать запасной путь открытым. Если вдруг твои отношения с Метином не сложатся...
— Значит, уже придумала альтернативу? — скептически хмыкнула Руя, опершись спиной о шкафчик. — Тебя вообще заботит, какие последствия будут от твоих действий? Или ты как обычно забыла спросить моё мнение?
Но мать осталась равнодушна к возмущению дочери.
— Я переживаю за тебя, дочка... В твоей жизни и так столько всего произошло… А сейчас Метин ведет себя высокомерно, считая, что твоя гордость потеряна навсегда. Мне хочется видеть рядом с тобой человека надежного. Посмотри на Эрола — замечательный мужчина, юрист!
— Меня это абсолютно не интересует, — отрезала Руя.
— Он служит семье Аксис! — сказала мать с видом победителя. — Говорят, Чагатай Аксис дружит с ним и часто приглашает его на охоту и рыбалку.
Руя понятия не имела, о ком речь, смутно припоминая, что фамилия принадлежала влиятельной медиа-компании.
— Помнишь кинофестиваль в Эль-Рияде? Там вся семья их была. Если есть шанс привлечь внимание таких значимых людей, нельзя упускать возможность!
— Какую?.. — ошарашенно пролепетала Руя, осознавая наконец замысел матери. — Тебе важен не Эрол... Ты хочешь, чтобы я завлекла Чагатая Аксиса…
Тут терпение её лопнуло окончательно.
— Бог тебя покарает! Покарает! — крикнула она в отчаянии.
Охваченная вспышкой необузданного гнева, Руя поспешила укрыться в уборной. Включив холодную воду, она умывала лицо дрожащими руками, пытаясь восстановить дыхание. Её терзали мысли о том, как вообще возможно выстроить мир с Метином ради ребёнка, пока собственная сумасшедшая мать строит козни, заботясь исключительно о роскоши и праздности.
Вернувшись обратно, Руя чувствовала, как внутри неё бурлит смесь злобы и отчаяния. Тем временем Эрол прохаживался по гостиной, осматривая всё с видом счастливого обладателя долгожданного подарка.
— Дом очарователен, Руя, — отметил он, едва та появилась в дверях, заметно покрасневшая и взволнованная. — Отец всегда хотел иметь жильё на Принцевых островах, но жизнь постоянно отвлекала.
Руя смогла лишь слабо кивнуть, изобразив нечто похожее на улыбку, изо всех сил стараясь игнорировать мысль, что мать наверняка уже успела обсудить с ним каждую деталь их возможного союза.
— Обсуди это с моим двоюродным братом, — сухо ответила она. — Возможно, он согласится выставить дом на продажу.
Эрол бросил на неё внимательный взгляд, притворившись, будто ничего необычного не произошло. Затем в комнату вошла Абиде, украшенная фальшивой приветливой улыбкой, и принялась рассказывать гостю подробности их эмиратской жизни.
— Честно говоря, я был поражён, узнав, что Руя вышла замуж за арабского предпринимателя, — произнес Эрол, осторожно удерживая изящную фарфоровую чашечку. — Признаться, мне стало крайне неприятно.
Абиде громко рассмеялась, тогда как Руя мрачно молчала.
— Ах, Эрол, будь я в силах изменить ситуацию! — драматично вздохнула мать, обращаясь к собеседнику. — Моя дочь была совершенно непреклонна. Полюбила этого араба и ничего не поделаешь! Сколько я её уговаривала, молила: «Доченька, золотце, ну разве Эрол тебе не милее? Разве он не прекрасная партия?» Отец ведь так надеялся...
«Невероятно...» — мысленно повторяла Руя, однако предпочла хранить молчание, отказываясь принимать участие в этой нелепой комедии.
— Наверняка он обещал ей сказочную любовь, — продолжал Эрол, бросая колкий взгляд на Абиде.
Та, не заметив насмешки, охотно поддержала разговор:
— Да-да, наговорил молодой девчушке всяких сладких обещаний, а она и растаяла. Что уж теперь делать... любовь, знаешь ли, штука непредсказуемая. Сейчас же, после смерти Бахира, Руя горько сожалеет о своей опрометчивости.
— Из-за чего он ушёл из жизни? Старость? — прозвучал очередной вопрос.
Фальшивая комедия тянулась бесконечно долго, но вскоре Эфе вошёл в гостиную и попросил разрешения выйти погулять с приятелем возле моря. Руя немедленно поднялась следом, радуясь возможности покинуть дом, но вдруг вспомнила, что Метин должен появиться совсем скоро. Значит, Эрола надо срочно выпроводить, а мать желательно куда-нибудь закрыть.
Эфе получил разрешение уйти ненадолго.
— Так это твой ребёнок, Руя? — спросил Эрол, провожая мальчика взглядом. — Надо же, какой большой паренёк.
— Да, — коротко подтвердила она, скрещивая руки на груди и бросая неприязненные взгляды на мать. — Эфе — единственное сокровище моей жизни. Его желания для меня важнее всего. Сейчас он переживает многое, и перемены ему точно ни к чему. Думаю, я останусь верна памяти моего мужа и буду помнить наши прекрасные дни вместе.
— До чего благородно с твоей стороны, Руя, — спокойно ответил Эрол, не проявляя никаких признаков раздражения.
— Именно, — вмешалась Абиде, явно раздражённая упорством дочери. — Уверена, покойный Бахир сейчас плачет от счастья, наблюдая, как ты отвергла все возможные блага ради сохранения его доброго имени. Просто образцовая вдова!
***
— Кто это? — Силин почувствовала смущение, увидев возле своего дома черный «Майбах». Такие автомобили раньше подъезжали исключительно за ней одной, однако сейчас она совершенно не планировала куда-либо ехать.
— За мной, — мимоходом откликнулась Арзу, выходя из короткого коридора, ведущего ко спальням первого этажа.
При виде девушки в роскошном длинном платье светло-бежевого цвета с открытым задним вырезом Силин буквально остолбенела от удивления, словно лишившись дара речи.
— Джин в курсе? — выдавила наконец из себя потрясённая Силин.
— Конечно, — спокойно усмехнулась Арзу, еще раз окидывая взглядом своё отражение в зеркале. — Именно он купил мне это платье.
Она ощущала, как нарастают тихие волны недовольства окружающих. Нарушая негласные нормы поведения, Арзу выстраивала собственные отношения, казавшиеся остальным странными и неправильными. Особый интерес Джина к ней вызывал пересуды среди женщин, рождая зависть и раздражение. Об этом Арзу догадалась после случайно подслушанного разговора между Ирем и Силин.
Несколькими часами ранее:
— Ты, идиотка, разве не видишь, что тебя вскоре уберут отсюда? — шипела Ирем, заперевшись вместе с Силин в её спальне. — Погляди-ка, какая смелая оказалась деревенская девчонка! И Джин тоже... чертов сукин сын! Вообразил, будто сможет легко избавиться от меня.
— Я-то точно уверена, что у меня соперников нет, — Силин напротив оставалась совершенно невозмутимой и рассудительной. — А наша новая девочка... да брось переживать, она целиком под моим руководством. Будет делать исключительно то, что я прикажу.
— Скоро тебя вышвырнут вон, дура легкомысленная...
— Нет, меня не выгонят, а вот тебе стоит опасаться, дорогуша моя, посудница несчастная, — в конце фразы отчетливо прозвучал смешок от Силин.
Верно, постыдное наказание, наложенное Джином на Ирем, давно превратилось чуть ли не в клубную легенду. От этой мысли Арзу становилось тепло на душе — ведь именно из-за нее хозяин наказал свою помощницу.
— О чём вообще речь? Ты просто комична! — фыркнула Ирем. — Но я-то, в отличие от тебя, контролирую ситуацию полностью, так что если желаешь и дальше быть королевой клуба, рекомендую как следует пораскинуть мозгами.
Арзу резко отступила от двери, поняв, что обе женщины начали подозревать неладное. Тихонько и осторожно девушка скрылась прочь, разочарованная тем, что не успела услышать продолжения разговора. Теперь Ирем казалась ей вдвойне отвратительной особой, строящей интриги даже против владельца заведения. Внутри Арзу вскипел справедливый гнев. Хотя Джин не был ангелом и нередко использовал людей ради своей выгоды, однако он не опускался до уровня мерзавки вроде Ирем. Именно это различие между ними ощущалось остро. Без Джина клуб попросту перестанет существовать — такая беспардонная личность, как Ирем, неизбежно разрушит всю магию места.
После встречи с Чагатаем Арзу твердо решила открыто обсудить происходящее с самим Джином.
Автомобиль, олицетворяющий богатство и престиж, спокойно ожидал Арзу возле ворот. Лакейски вежливый водитель в идеальном костюме услужливо распахнул дверь. Девушка улыбнулась, представив, как Силин, наверняка внимательно следящая за происходящим, уже едва сдерживает приступ ярости.
Мощный «Майбах», плавно двигаясь сквозь стамбульский вечер, скользил взглядом по улицам, освещённым фонарными столбами. Для Арзу эта поездка была настоящим открытием неизвестности, окном в мир, ранее доступный лишь через страницы глянца, большая часть которых принадлежала именно Чагатаю Аксису.
Сидя на мягком кожаном кресле, слегка касаясь руками края аккуратно подобранного платья, Арзу чувствовала себя захлестнутой волнами противоречивых чувств: смесь ожидания, тревоги, страха и даже острого интереса.
После получасового молчания водитель наконец нарушил тишину:
— Приближаемся.
Глубокий вдох помог немного справиться с учащенным сердцебиением. Подняв подбородок и расправив плечи, девушка обвела взглядом массивные стены старинного поместья среди буйства зелёных насаждений — места, где, согласно слухам, решались судьбы многих людей.
— Благодарю, — тихо прошептала она, почти неуверенно.
У остановившегося автомобиля рядом с главным входом, украшенным фонтанами в стиле барокко, водитель предложил руку, сопроводив девушку внутрь. Медленно продвигаясь вслед за ним, Арзу восхищённо озиралась вокруг, погружённая в волшебное очарование тенистого сада.
— Проходите сюда, пожалуйста, — снова подал голос водитель, открывая двери.
Повернув голову, девушка увидела впереди широкую каменную лестницу, ведущую к уютной террасе. Оставшуюся дорогу она прошла одна, но недолго. Среди свечей и сервированного стола, наполненного ароматами изысканных блюд, возвышался сам Чагатай.
— Приветствую тебя, Арзу, — его голос прозвучал неожиданно мягко и приятно после услышанного ею в клубной атмосфере тона. — Очень рад твоему согласию. Как тебе мои владения?
— Впечатлена, — искренне ответила девушка.
Подойдя неспешно ближе, Чагатай пристально осмотрел её внимательным взглядом знатока искусства, похожим на тот, который он использовал при оценке новых активов своей империи. Помогая ей устроиться за столом, он налил вино в хрустальные бокалы. Сердце девушки дрогнуло не от страха, а скорее от приятного возбуждения.
— Здесь, вдали от городской суеты, мы сможем говорить честно и открыто, — начал Чагатай, указывая на расставленные блюда. — Приятно видеть, что ты пришла сюда без колебаний.
— Почему бы мне колебаться? — осторожно поинтересовалась Арзу, бросив взгляд на омаровое мясо, щедро приправленное черной икрой.
— Сегодня редко встретишь женщину, способную следовать правилам игры без возражений.
— Ну да, — усмехнулась она. — Просто вы избалованы атмосферой большого города. В местах моего происхождения своевольность женщин наказывается строго, порой жёстко.
— Знаю, — подтвердил Чагатай уверенно. — Верю, рано или поздно просвещение доберётся и до Анатолии. А теперь расскажи о себе подробнее. Кем являются твои родители?
Девушка не сразу нашла подходящие слова. Она чувствовала себя неловко под его проницательным взглядом, который словно проверял её на искренность.