Девушки мечты

— Мама всю жизнь занималась домашним хозяйством, — тихо произнесла Арзу, опуская глаза в свою тарелку, пытаясь избежать его внимательного взгляда. — Папа почти всю мою жизнь трудится в Германии, на стройке.

Чагатай мягко улыбнулся, ненадолго задумался, потом взял кусочек омара и, накалывая его на вилку, протянул девушке.

— Давай попробуй, — предложил он, слегка приподняв брови. — Не бойся.

Немного поколебавшись, Арзу осторожно взяла предложенный кусок. Напряжение, охватившее её с самого прихода сюда, постепенно отступило. Возможно, Чагатай вовсе не был таким страшным человеком, каким казался сначала.

— Видно, скромность у тебя в крови, — заметил он, внимательно следя за реакцией девушки. — Это хорошо. Только вот мне кажется тебе здесь уютнее, чем где-либо ещё.

— Простите, что вы имеете в виду? — растерянно спросила Арзу, подавившись вопросом.

— Знаешь, мне кажется, эта жизнь создана специально для тебя, — продолжал рассуждать вслух Чагатай, делая паузу перед решающим выводом, который заставил девушку замереть от страха. — Ведь ты была любовницей Селлахатина Джавадзаде, полагая, что он даст тебе богатство и внимание. А он всего лишь воспользовался тобой и оставил одну.

Слова резанули Арзу болью, точно удары ножом по ранам прошлого, которые она изо всех сил старалась забыть.

— Откуда вам это известно? — еле слышно выдохнула она, бросив насторожённый взгляд на Чагатая, тщетно надеясь разглядеть эмоции на его холодном лице.

— Для меня в нашей стране нет секретов, — спокойно ответил мужчина, предоставляя ей возможность осознать сказанное. — Любую необходимую мне информацию я добываю легко. Ты оказалась здесь потому, что твои мечтам не суждено было сбыться рядом со своей семьёй или с Селлахатином. Тебе нужна защита, уверенность, возможно, даже сила. Всё это я готов предложить, если ты согласишься принять моё предложение.

— Единственное, чего я желаю, — сказала наконец Арзу после долгого молчания, — это заниматься пением и заслужить признание публики. Никакой власти мне не нужно.

— Всем нужна власть, — небрежно возразил Чагатай, удобно откинувшись назад. — Например, твоему шефу Джину хочется вывести своё производство проституток на международный уровень.

Лицо Арзу выразило недоумение и недовольство. Её голова была полна вопросов, на которые никто не давал ясных ответов, оставляя лишь загадочные намёки.

— Кто-то против его планов? — и кажется, ей удалось прощупать немного почвы.

— Например, я, — Чагатай улыбнулся, делая вид, что не сказал ничего такого. — Я не хочу, чтобы богатейшие люди мира доверяли свои секреты и… многое чего ещё, — он многозначительно вздернул брови. — Человеку, который считает себя… каким-то мифическим существом из народных преданий. Его цель — лишь личная выгода, и тебя он использует только ради того, чтобы потом бросить в ноги, как какую-то подстилку, но только для элиты. Ты знаешь, чем заканчиваются вот такие шабаши в том же Дубае, к примеру? Девушки подвергаются жестокости, над ними измываются те, кто считает себя людьми, а остальных — просто мусором, и неважно, какая бы красивая обёртка не была.

Слова Чагатая звучали слишком убедительно, слишком откровенно. Да и Джин не скрывал своих намерений никогда. Но было что-то, что не давало ей покоя. Зачем вдруг она, никому ещё не известная девушка из клуба, понадобилась такому человеку, как Чагатай? Он что, не может уладить все свои вопросы непосредственно с самим Джином, а не ставить её между двух огней? Выглядело это примерно так.

— Откуда у вас такая уверенность? — сглотнув невидимый ком в горле, спросила Арзу. — Вы уже организовывали подобные мероприятия?

— Я был наблюдателем.

— Меня это не вдохновляет, — Арзу вздрогнула, отстраняясь. — Вы говорите мне об ужасах элитных развлечений, сами это видели, и при этом хотите, чтобы я выбрала вашу сторону? Зачем мне идти против человека, который пока ничего плохого мне не сделал? Наоборот, однажды он спас меня от насильника. А это, между прочим, был один из ключевых его клиентов.

— Ох, Арзу, – Чагатай рассмеялся, медленно отпивая вино. – Ты думаешь, это была случайность? – он поднял на нее взгляд, и в глазах мелькнул тот самый огонек, что загорался, когда он был близок к цели. – Джин – мастер манипуляций. Он знал, что тебе это нужно. Знал, что ты будешь ему благодарна, и эта благодарность станет твоей первой цепью. Ты – его пешка, и он очень умело расставляет свои фигуры на шахматной доске.

— Но и вы хотите меня использовать, – внешне Арзу была спокойна, хотя внутри всё бушевало. Она чувствовала, что вот-вот задохнётся в этой паутине. – Он хочет, чтобы я стала его пешкой. Вы хотите, чтобы я была орудием в ваших играх. Где правда, где ложь?

— Я не хочу делать тебя пешкой, дорогая Арзу. Я обещал сделать из тебя знаменитую певицу, и я сдержу слово. У тебя будет то, чего ты хочешь. Наше сотрудничество станет взаимовыгодным, если ты только согласишься на мои условия. С Джином тебя ничего не ждет. Очень скоро он тобой насытится, точно так же, как и Силин.

Где-то под ложечкой у Арзу больно закололо. И в этом Чагатай, как ни прискорбно, был прав…

— А вы, значит, хотите меня спасти… – выдохнула она, голова уже раскалывалась от всего этого.

— Не спасти, а направить. Направить твой талант к стадионам, а не к кучке озабоченных толстосумов.

«Стадионы…» – пронеслось в голове у Арзу. Конечно, всё это звучало заманчиво и где-то даже правдоподобно. И всё же Чагатай, как думала она, снабжал ее теми же сказками, что и Джин. Он говорил, что мир эскорта ужасен, но сам же хотел заполучить его. Это было слишком двусмысленно.

— Я должна обдумать ваше предложение, господин Чагатай, – медленным и ровным тоном произнесла Арзу. – Мне полагается такая возможность?

— Конечно, но не тяни с решением, – он буднично пожал плечами. – Я ведь тоже не могу ждать и надеяться понапрасну.

На этой точке Чагатай дал Арзу ясно понять, что вечерняя встреча в столь приватной атмосфере подошла к финалу. Радовала ли её такая развязка, учитывая первоначальное ожидание? Может быть. Однако новое задание, которое предложил Чагатай, стало ещё большим камнем на душе.

— Можно задать вопрос? — спросила Арзу перед тем, как вернуться в салон роскошного «Майбаха», до которого проводил её Чагатай. Остановившись рядом, он молча кивнул в знак согласия.

— Если я соглашусь сыграть роль против Джина, полностью доверяя вам, какие конкретные шаги мне предстоит предпринять? Надеюсь, вы не ожидаете, что я убью его... — последняя фраза прозвучала вместе с лёгким нервным смехом.

— А почему бы и нет? — ответил мужчина, игриво подмигивая. — В нашем кругу такие вещи принято решать путём полного вывода противника из игры.

Возникла сиюминутная пауза.

— Вы имеете в виду бизнесменов? — уточнила Арзу, хмуря брови.

— Именно так, — подтвердил Чагатай с намёком.

— Ну разумеется...

С этими мыслями Арзу забралась в автомобиль, чувствуя внезапное облегчение. Этот мужчина источал тяжёлое давление своей атмосферой, особенно когда говорил о зловещих замыслах. Что-то здесь казалось странным. Зачем этому человеку раскрываться девушке вроде неё, если имелась возможность привлечь опытную Силин, прекрасно осведомлённую обо всём?

Тогда-то Арзу заметила светящийся экран телефона, спрятанного в маленьком клатче, сигнализируя звонком от «Ирем».

— Ну, рассказывай, как сходила на свидание? — насмешливо спросила Ирем. — Что думаешь делать с полученной информацией?

— Разве у меня есть выбор? — ответила Арзу горькой улыбкой, осознавая свою беспомощность.

— Молодец, начинаешь понимать ситуацию. Послушай внимательно, Арзу, — продолжила та холодным голосом, похожим на металл. — Это далеко не детская игра. Если проболтаешься Джину или попытаешься лавировать между двумя сторонами, я моментально отправлю ему видеозапись вашего совместного ужина. Он увидит, кто и что скрывает от него. Чагатаю будет абсолютно всё равно, и я тоже останусь вне подозрений, а вот тебя ждёт серьёзная расплата. Давай-ка веди себя разумнее.

***

Джин неспешно приближался к тихому острову Бююкада, самостоятельно ведя маленький катер, приобретенный много лет назад, но до сих пор ни разу не использованный. Наконец появилась возможность пустить его в ход...

Через пару минут он ступит на землю, хранящую воспоминания детства. Когда-то он регулярно гостил здесь вместе со своим старшим кузеном, пока отец был занят делами, а мать тяжело болела. Однако теперь мысли Джина занимало вовсе не детское прошлое, связанное с этими местами.

Снова и снова в памяти возникал мучительный вопрос: какие объяснения найдет Руя спустя десять лет своего предательства? Этот образ будто застрял глубоко внутри, вызывая болезненные ощущения каждый раз, едва он начинал думать о прошлом. Правда, Джин заранее знал ответ, поэтому предпочитал не задерживаться на этой теме долго. Нужно просто принять её извинения и поручить ей работу помощника администратора. Делать официанткой нельзя — постоянные посетители заведения, пресытившиеся богатством снобы, порой проявляют желание «купить» и сотрудниц персонала, не принимая отказов.

Остров вновь встречал его привычной спокойствием и мягким плеском воды. Окутанная легким туманом вечернего воздуха, Бююкада выглядела идеальным уголком после суеты большого города. Всему Архипелагу (а их было девять) дали имя «Принцевы острова» ещё во времена византийской эпохи. Здесь находились места изгнания низложенных монархов, назойливых супруг и кастрированных наследников престола. Печальная судьба. Позже османские власти потеряли интерес к этим землям, считая их необжитыми и дикими. Популярность вернулась лишь ближе к концу XIX столетия, когда территории заполнили дачи, гостиницы и клубы отдыха обеспеченной публики.

Романтично-мечтательная атмосфера островов осталась неизменна даже сегодня: тенистые сосновые леса, уютные деревянные дома с открытыми террасами и улицы, свободные от автомобилей. Лишь редкий туристический электробус нарушал эту идиллическую картину. Острова словно переносили гостей в старый добрый Стамбул, навсегда ушедший в историю.

Вот и для Джина время давно будто бы замерло, именно тогда, когда Руя отвернулась от него, оставив один на один с огромной ложью. Что могла сказать та женщина, чьи глаза некогда отражали целый мир, а за ними пряталась ледяная расчётливость? Какими словами можно возместить годы страданий и одиночества? Её раскаяния и правдивость уже не волновали...

Катер мягко притёрся к причалу. Сердце Джина забилось чаще, он поднялся на сушу. Среди высоких кипарисов виднелся дом.

— Эй, дядя, что это за катер такой красивый? — неожиданно раздалось позади голосами двоих мальчишек, рассматривающих судно с интересом.

— Похоже, это «Тиана», — уверенно вставил парень постарше. Его взгляд почему-то показался знакомым. — Мы с папой раньше плавали на подобном по Персидскому морю ловить рыбу.

Информация оказалась достаточной для понимания ситуации. Перед ним предстал сын Руи и того самого мужчины. Кто бы подумал, что первой случайной встречей станет столкновение лицом к лицу с ребёнком противника. Несмотря на неожиданность, сердце Джина оставалось удивительно спокойным — никакой злобы, никаких эмоций. Он молча наблюдал за мальчиком, рождённым женщиной, разрушившей его жизнь.

— Ты, должно быть, сын Руи? — окликнул Джин мальчишку, успевшего испачкать одежду - солью и песком моря.

— Откуда вы знаете? — удивленно откликнулся тот.

— Мы... — слегка помедлив и взвесив возможные последствия, он добавил, — знакомы давненько.

Мальчик внимательно посмотрел на незнакомца своими глазами цвета ореха, такими похожими на материнские. Они выразили смесь заинтересованности и легкой тревоги, словно пытались найти соответствие между лицом мужчины и неясными образами воспоминаний. Наконец, парень качнул головой:

— Как ваше имя?

— Э-э... — замявшись сильнее прежнего, Джин наконец произнёс. — Метин.

— Дядя Метин?! — вскрикнул парнишка радостно, прыгнув на месте. — О тебе мне дядя Искандер часто рассказывал! Пойдём скорее, скажем маме, что ты приехал!

Не давая Джину возможности ответить, ребёнок побежал к дому, громко выкрикивая своё сообщение с таким восторгом, что звуки его голоса разнеслись над замершим воздухом побережья. Невольно улыбнувшись искренней наивности ребёнка, Джин последовал за ним. Единственным непонятным моментом оставалось, почему Искандер вообще заговорил с ним обо всём этом. Тем не менее чувство тревожности, терзавшей его последние дни, стало постепенно ослабевать. До тех пор, пока во дворе не возникла сама Абиде.

Облаченная в тонкую кружевную шаль, она ступила из дома и немедленно устремила строгий взгляд на гостя. Казалось, она готова была испепелить его взглядом, однако её выражение лица осталось неподвижным. Чувствуя нарастающую холодную злость, Джин ощутил присутствие женщины, немало способствовавшей тому, чтобы сделать его существование невыносимым.

— Эмирхан! — властно рявкнула Абиде, перехватив попытку внука поделиться новостью. Её глаза были прикованы к мужчине. — Немедленно иди домой и разыщи мать!

Повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь шумом ветвей на усиливающемся ветерке. Обескураженный вмешательством бабушки, Эмирхан бросил прощальный заинтересованный взгляд на гостя и поспешил в дом. Наступившая пауза стала ещё тяжелее.

— Ну здравствуй... несостоявшийся зять.

Сделав несколько уверенных шагов вперёд, Джин заставил женщину рефлекторно отступить назад. Его наблюдательность отметила мгновенное проявление страха в её взгляде, исчезнувшее за знакомой маскировкой надменности. Именно эта мигом возникшая реакция дала ему понимание: Абиде отлично сознаёт, какую опасность представляет его гнев.

— Ты позволяешь себе разговаривать со мной подобным образом? — проговорил Джин тихо, но голосом, исполненным мощью сдерживаемого возмущения. — Очнись, женщина. Я пришёл поговорить исключительно с Руёй. Здесь твоё участие неуместно.

Презрительно расправив плечи, подчеркивая собственное превосходство, Абиде ничего не ответила и молча позволила ему войти в дом. Пульсация жилки возле её виска свидетельствовала о неприятии ею присутствия бывшего воздыхателя своей дочери.

С легким скрипом паркета, уже повидавшего немало шагов, Джин очутился внутри дома, оглядываясь вокруг в поисках Руи, однако ее нигде не оказалось видно. Абиде осталась за дверью, закрывая ее после его входа, так и не зайдя внутрь вслед. В какой-то мере он испытывал благодарность к этой неприятной женщине за то, что послушалась его просьбы и исчезла с глаз долой.

Бледное освещение торшера наполняло прихожую тусклым светом, и он быстро глянул в сторону гостиной, где также никого не обнаружил. Откуда-то сзади раздалось еле слышимое движение. По лестнице. Напрягшись, Джин приготовился развернуться навстречу источнику звука, хотя сделать это сразу было непросто.

— Привет, — мягко сказала Руя, заставляя его вздрогнуть от неожиданности.

Оборачиваясь резче, чем следовало, он ощутил, как сердце подпрыгнуло от испуга, смешанного с давно сдерживаемым волнением. Несмотря на попытку скрыть свое беспокойство, глаза ясно выдавали истинность чувств — Джина охватила сильнейшая тревога ожидания момента встречи лицом к лицу, чтобы наконец переступить через бурю эмоций и насладиться взаимным молчанием.

— Привет... — пробормотал он глухо, словно повторяя услышанное ранее.

— Спасибо, что пришел, — проговорила Руя, и ее лицо озарилось легкой улыбкой, наполненной одновременно смущением и чувством вины.

Он застыл, лишившись дара речи. Что значит эта её улыбка? Неужели она не злится из-за произошедшего?

— Приехал ради извинений, — выдавил из себя Джин, глубоко глотнув воздуха, слова вырывались поспешной чередой. — Мой поступок тогда никак не соответствовал достойному поведению мужчины. Сам не понимаю, почему так произошло. Короче говоря, прости меня.

— Ну почему же ты не понимаешь, отчего вдруг такое случилось? — с легким пожатием плеч проговорила она, грустно вздыхая. — Ты вправе сердиться на меня.

— Не надо! — резко возразил он, отводя глаза. — Давай сделаем вид, будто ничего не было. Этот эпизод... давай просто вычеркнем его из памяти.

Улыбка Руи вернулась вновь, та самая, которая неизменно сбивала его с толку и вынуждала говорить глупости. Чувствуя себя абсолютным идиотом, точно подростком пятнадцати лет, боящимся подойти к симпатичной девушке, Джин понял, что срочно надо взять контроль над собой.

— А остальные эпизоды? — негромко поинтересовалась она, приблизившись ещё немного.

Отступив назад, Джин почувствовал учащенное биение сердца при близости. Жажда снова почувствовать ее тепло и аромат стала почти физически невыносимой. Однако он усилием воли удерживал порывы тела.

— Какие еще эпизоды? — насупившись, изобразил удивление, надеясь уйти от прямого ответа. — Больше ничего такого и не было, Руя.

Их взгляды пересеклись, и Джин заметил нечто странное: вместо ожидаемого упрека или вызова, глаза её мерцали теплым пониманием. Она не выглядела раздражённой. Казалось, будто она терпеливо ждёт...

— Пошли, поставлю тебе чай, — спокойно предложила Руя. — С медом и имбирем, как ты любишь. И поговорим заодно.

Джин коротко кивнул, готовый заявить, что больше ненавидит такой чай, но понимал, что это будет явная ложь. Поэтому молча проследовал за ней в направлении кухни.

На кухне царил мягкий сумрак, такой же, как и в остальных комнатах дома. Пока Руя выгребала остатки меда из баночки, ожидая закипания чайника, локон волос, выбившийся из торопливо сделанной причёски, сполз ей на плечо. Джин не сводил с нее глаз.

Он замер возле входа, не осмеливаясь сделать шаг навстречу. Внезапное желание притронуться к ней, провести рукой по непокорному волнистому локону стало мучительно острым. Когда-то давно именно так он поступал каждый раз, а Руя радостно улыбалась и благодарила его за внимание, когда они вместе занимались приготовлением еды на своей уютной кухне в Бодруме. Особенно памятным остался один случай: Руя легонько чмокнула его в кончик носа, после чего поцелуи продолжились, пока с полки не полетел пакет муки и столовые принадлежности. На этой кухне случалось многое другое, воспоминания о чём Джин старался подавлять всеми силами, понимая, насколько опасно вновь погружаться туда, откуда потребовалось выбраться с невероятными усилиями.

Тут же взяв себя в руки, он собрался перейти к делу, ради которого приехал. Однако Руя заговорила первой:

— Твой клуб потрясающий. Ничего красивее я еще не видела. Разве что в стареньких голливудских фильмах...

— Приму это за похвалу, — отозвался Джин, стоя в дверях и сложив руки на груди. — Только давай не будем терять время зря. Скажу сразу: Искандер попросил меня предложить тебе место работы.

При этих словах Руя вздрогнула и посмотрела на него тревожно, едва не ошпарившись горячим паром. Крышка чайника звонко стукнулась о плиту.

— Я бесконечно признательна Искандеру, но ведь ты совсем не обязан...

Не давая ей договорить, Джин перебил:

— Мне абсолютно нетрудно. Если действительно нужна работа, можешь устраиваться. Это не милостыня, поверь.

Поставив невостребованный чай куда подальше, Руя обогнула стол и остановилась прямо перед ним. Задумавшись ненадолго, она глубоко вздохнула, будто стараясь достучаться до его сердца. Цветочный аромат её духов мягко окутывал Джина, перемешанный с дыханием.

— Дай мне возможность рассказать правду!

Его лицо оставалось каменным и равнодушным, будто рядом стояла совершенно чужая женщина, а не та, которую он любил и продолжает любить долгие годы.

— Правду? — сквозь зубы процедил Джин с едким сарказмом. — Спустя десять лет? Пожалуйста, не утруждайся.

Тем не менее Руя упорствовала. Сделав ещё шаг вперёд, она попыталась прикоснуться к нему.

— Метин, прошу тебя...

Резким движением Джин поднял ладонь вверх, создавая между ними незримый барьер. Голосом, похожим на щелчок бича, он потребовал замолчать.

— Всё. Довольно. Меня привела сюда одна лишь учтивость. Извинился за грубость и предложил тебе работу. Больше нечего обсуждать. Теперь пойду.

Развернувшись, Джин направился прочь. Но душераздирающий всхлип Руи больно кольнул его сердце, словно сдавленное узлом. Как и раньше, смотреть и слышать её слёзы было невыносимо. Но если раньше он делал всё возможное, чтобы утешить её нежностью и любовью, сегодня единственным доступным вариантом оставалась горькая правда.

— Да... — коротко добавил, вполоборота перед уходом. — Кстати говоря, если бы твой муж не погиб, сомневаюсь, что ты оказалась бы здесь.