Девушки мечты
— Почему же ты ему не помог?
— Не понимаю, о чём ты… — изумлённо посмотрел на неё он.
— Знаю, что сама виновата во всём случившемся, однако поверь, у меня не оставалось иного выхода, — твёрдо сказала Руя. — Если б я тогда не убежала, последствия могли оказаться куда хуже. Нам всем.
Искандер шумно вздохнул, показывая нежелание разбираться в её туманных намеках.
— Проклятье, Руя! Или рассказывай прямо, или прекрати задавать нелепые вопросы! Думала, я не старался вытянуть брата из беды, в которой он оказался благодаря тебе? Полагала, мне было всё равно на его будущее? Отнюдь! Больше всего тревожился именно я! Меня буквально разрывало изнутри, глядя, как мой собственный брат теряет рассудок из-за какой-то женщины! — лицо Искандера покраснело от гнева, голос слегка дрожал. — Поверь, я предпринимал попытки спасти ситуацию. Но он отказывался слушать, поскольку был абсолютно поглощён тобой. Ведь ты даже не удосужилась толком объяснить своё решение. Именно из-за тебя он потерял себя, замкнулся, перестал общаться с нами месяцы напролёт. Так чего ты сейчас ждёшь? Чем возмущена, Руя?
Она вздрогнула, словно получив удар ножом. Каждое слово кузена ранило сильнее прежнего. Хотя ей отчаянно хотелось думать, что Метину удалось справиться с болью её предательства, Руя понимала: никаких оправданий уже не существует, остаётся лишь принять горечь правды.
— Если он и сумел восстановиться после всего пережитого, то никто не имеет права его осуждать, — завершил свою мысль Искандер. — В первую очередь это касается тебя.
Глаза Руи затуманились слезами, которые она быстро вытерла.
— Ты прав. Абсолютно прав.
— Тогда, если разговор завершён, прошу разрешить мне вернуться к делам. И помни, моё терпение тоже небезгранично. Если сама не решишься сказать Метину об Эфе, это сделаю я.
Руя поняла серьёзность угрозы и отчасти чувствовала благодарность за предоставленную отсрочку.
— Успокойся, я сама ему расскажу, — тихо ответила она.
Продолжать разговор не имело смысла: Искандер чётко выразил свою позицию. Руя молча вышла, ощущая груз тяжести на душе, сопровождавший её с тех пор, как она - молодая и испуганная в чужой стране впервые обнаружила свою беременность. Но кого это волновало? Очевидно, не кузена.
Едва успевшая попасть на последний рейс парома, Руя тяжело брела домой через тихий остров.
Морская прохлада развевала её волосы, будто стремилась выветрить тревогу из головы. Однако тяжёлые мысли крепко держались, подобно водорослям, сжимающим сердце мёртвой хваткой. Шаги по когда-то родимой, а ныне отчуждённой земле отзывались острой болью. Родной дом вдруг показался ей тюремной клеткой, а окружающие — равнодушными свидетелями её бедствия.
Слова кузена лихорадочно кружились в голове, вселяя беспокойство: «Сама не решишься сказать — я сделаю это». Эти слова, сказанные спокойно и решительно, стали неумолимым приговором. Она знала точно, почему он так считал. В глазах Искандера она уже давно стала чужой, тогда как Метин оставался родным человеком до конца. Тот действительно хотел открыть всю правду, и был прав, однако осознание этого не облегчало её страдания.
Теперь у неё не осталось шанса оправдаться, а сознание было заполнено сумбурными мыслями: стоит ли открываться человеку, чья жизнь столь далека от её собственной?
— Мамочка! — Эфе, будто лишившись рассудка, бросился ей навстречу прямо с порога.
Сзади послышался ворчливый голос Абиде:
— Остановись немедленно, непослушный сорванец! Что ты глухой?!
Руя забыла обо всём и поспешила к сыну. Эфе прижался к ней, сильно дрожа от страха.
— Что произошло, сынок? — встревожилась она, предполагая очередную ссору между ним и бабушкой.
Такие конфликты были частым делом. Мать втихую ненавидела внука, называя его ошибкой судьбы. Узнав о беременности дочери, Абиде настаивала на аборте, считая, что нужно отказаться от ребёнка ради будущего ЭКО с Бахиром.
«Ты совсем ничего не соображаешь?! — возмущённо визжала Абиде. — Если зять узнает, что ребёнок не от него, а от твоего любовника, нам всем крышка!»
Однако Руя упорствовала. Когда судьба подарила ей счастье прежде, чем её существование окончательно поглотили ложь и притворство, девушка решила отстаивать свою позицию до последнего. Фортуна оказалась благосклонна: Бахир искренне воспринимал Эфе как родного сына, единственного своего преемника.
— Что произошло? — не переставала ворчать Абиде, догоняя их. — Этот бестолковый мальчишка впустил в дом какого-то постороннего человека!
— Дядя сказал, что он — электрик, — робко ответил Эфе, искоса взглянув на маму, чтобы смягчить её недовольство.
Слушая эти оправдания, Руя хмуро морщилась, запутавшись среди хаотичных криков матери и сына. Голова прояснилась лишь после того, как Абиде произнесла имя Саида.
— Неужели он сумел нас обнаружить? — с тревогой произнесла она, в глубине души веря, что это всего лишь их необоснованные страхи.
— Естественно, нашёл! По-твоему, такого типа как Саид легко остановить?
Руя прижала сына еще сильнее, ощущая, как мелко вздрагивает его хрупкое тело. В его взгляде читался настоящий животный страх — не притворная боязнь, которую он порой изображал во время препирательств с бабушкой.
— Мам, он оставил письмо, — неуверенно пробормотал Эфе.
— Покажи сюда, — тихо потребовала Руя, стараясь не разжигать панику сильнее.
Абиде протянула ей аккуратно согнутый пополам клочок бумаги. Мальчик покорно кивнул и уткнулся лицом ей в плечо, продолжая судорожно всхлипывать.
Руя сразу прочитала содержимое послания, охваченная навязчивым чувством тревоги: «Я найду тебя, где бы ты ни пряталась — хоть в преисподней. С любовью, Саид».
— Дьявол... — выдохнула она сдавленно, нервно комкая бумажку пальцами. — Это сам дьявол во плоти! — заявила она решительно, обращаясь к матери. — Сейчас же собираемся и уходим отсюда немедленно.
— Куда мы пойдём вообще?! — расплакалась было Абиде. — Приди в себя, дочка! Может, обсудим это спокойно… вдруг Саиду нечего предъявить против нас...
— Интересно, как быстро меняется твоя позиция, мамочка! — зло усмехнулась Руя. — Там, где удобно и тепло! Изверг Саид теперь кажется спасением, единственным правильным выходом. Только вот меня никто больше не заставит плясать под вашу дудку! Я ухожу и точка!
Абиде, разумеется, не оставила попыток переубедить дочь. Пока Руя лихорадочно бросала одежду в сумки и чемоданы, мать кружила вокруг неё словно надоедливое насекомое, умоляя остановиться. Руя лишь старательно игнорировала нытьё матери. Наконец собравшись, она набрала номер двоюродному брату.
— Искандер, понимаю, что достаточно тебе надоела, но есть новость, которую вам нужно услышать незамедлительно.
6.2
Джин смотрел на свою гостью с легкой, едва заметной усмешкой, полной скрытого расчета. Всё развивалось строго по заранее продуманному плану. Арзу, сочетавшая в себе детскую простодушность и железную волю, больше уже не воспринимала его как опасность, а напротив, видела в нём защитника.
— Комната устраивает? — поинтересовался Джин, входя вслед за девушкой в свободную спальню его просторного особняка.
Арзу огляделась и, остановившись посреди комнаты, замерла, похожая на растерянного котёнка.
— Не уверена, что это правильно, — прошептала она, опустив глаза. — Возможно, мне лучше остановиться в отеле.
— Перестань выдумывать сложности, Арзу, — ответил Джин, прислонившись плечом к дверному проёму. Скрестив руки на груди, он внимательно изучал её взглядом. — Мне ведь практически некогда бывать здесь, а дом большой. Разве позволю я тебе тратить деньги на гостиницы?
Девушка тяжело вздохнула и слегка пожала плечами.
— Просто не хотела никого расстраивать, — произнесла она тихим голосом.
— Знаю. Поверь, если бы ты действительно совершила какую-нибудь ошибку, я бы не предложил тебе остаться тут.
После короткой и такой неловкой тишины Арзу еле слышно поблагодарила хозяина дома.
Джин давно заметил, насколько растеряна она стала за последнее время, и это лишь подтвердило его худшие подозрения: Чагатай наверняка попробовал привлечь талантливую девушку на свою сторону.
— Отдыхай, — произнёс он наконец. — Моя комната находится этажом выше. Если нужна помощь, обращайся.
— Но зачем... почему мне вообще может потребоваться твоя помощь? — быстро взглянув на него с тревогой, спросила она.
Теперь Арзу выглядела особенно уязвимо и неуверенно, и Джину удалось скрыть лишь чуть насмешливое, скорее отеческое выражение лица.
— Не думай сейчас об этом, позже обсудим важные дела, — спокойно добавил он.
Повернувшись спиной к ней, он размеренным шагом пошёл в собственную комнату. Войдя в ванну, открыл кран душа. Шум текущей воды будто пытался приглушить сумбур мыслей, непрерывно крутившихся в голове.
Руя. Она запутывала его мысли, мешая сконцентрироваться на действительно важных вещах. Несмотря на попытки держать дистанцию, внутренний голос неизменно возвращал его к воспоминаниям о ней.
Последний разговор тоже остался тяжелым грузом — когда Руя попросила аванс, а он категорически отказал. Не напрасно ли проявлял такую жесткость? Быть может, стоило уступить её просьбе, отдать эти проклятые деньги и отпустить ситуацию раз и навсегда? Но так легко отделаться не удавалось. Сколько ни твердил сам себе, будто равнодушен к ней, стоило вновь встретиться взглядом или услышать голос — весь порядок рушился. И это выводило его из себя сильнее всего.
К счастью, причиной редких визитов Джина в собственный клуб была не одна лишь Руя. Он сознательно отдал управление другим, позволяя скрытым проблемам всплыть наружу. Это был опасный маневр, но иного способа выявить потенциальную угрозу он не находил.
В начале пути Джину помог именно Чагатай, открыв доступ к клиентам. Всё шло гладко, покуда успех Джина, развивавшегося независимо от покровителя, не заставил последнего возжелать полного захвата бизнеса. Открытая конфронтация оказалась невыгодной, потому Чагатай предпочел тайную игру, задействуя знакомства и интриги. Одной из целей стало уничтожение репутации Джина через распространение раздора внутри команды.
А совсем недавно он понял, что одним из орудий манипуляций Чагатая стала никто иная как мерзавка Ирем. Тем было приятнее осознавать, что вокруг ещё оставалась верные люди, искренне благодарные ему за возможность расти и развиваться.
Сейчас важнее всего было выглядеть абсолютно невозмутимым, дабы избежать ненужных сомнений. И хотя Арзу уже участвовала в этой игре, до конца смысл происходящего ей оставался неясен. Поэтому она могла быть опасна даже для самой себя.
Закрыв кран, Джин обернул себя махровым полотенцем. Прохлада воздуха резко контрастировала с остаточным теплом тела. Его взгляд остановился на отражении в зеркале — лицо выражало глубокую озабоченность. Самым страшным казалось допустить ошибку. Ошибку, которая не всегда связана с профессиональными обязанностями.
Не осознавая причины, Джин часто размышлял о мальчике, сыне Руи. Представлял себе ситуацию, будто и у него есть собственный ребенок. Быть может, жизнь пошла бы совершенно другим путем. Отец, возможно, казался прав, настаивая на создании семьи. Только вот с кем? Отношения с Хандан давно сошли на нет после ее скандального поведения. Да и мысль о женитьбе на ней казалась абсурдной. Случайная интрижка с Эллой служила лишь инструментом манипуляции её сознанием ради достижения собственных целей. Мысль, возникшая совершенно нелепо, касалась Арзу. Она явно испытывала симпатию к нему, и Джину тоже нравилась девушка вопреки собственным словам. Однако эта мысль сразу вернула его обратно к Руе. Способен ли он заинтересоваться кем-то еще, если перед глазами постоянно маячила она?
Очередь задуматься всерьез обо всём прервали звуки женских голосов снизу. Быстро натянув на себя спортивные брюки и футболку, Джин поспешил вниз, в гостиную.
— Мне совершенно ничего непонятно! — вспылила Арзу.
Силин стояла напротив неё, пытаясь успокоить:
— Хорошо-хорошо! Просто хотела удостовериться, что с тобой порядок и ты не заливаешься слезами после разговоров девочек.
— Что?! После того, как сама же позволила им на меня наброситься?! Великолепно!
Диалог девушек не стал сюрпризом для Джина, он недоумевал лишь насчёт выбора момента визита Силин. Впрочем, присутствие всех троих могло сыграть положительную роль для предстоящего разговора.
***
Арзу осознавала, что её существование превратилось в кошмар, повторяя наяву самый жуткий сценарий, какой только мог нарисовать её разум. Совсем недавно она грезила о славе и успехе, с гордостью ощущая своё превосходство над другими. Теперь же суровая действительность, полная коварных интриг и лицемерия, словно холодная волна захлестнула её, лишив всякой надежды вырваться наружу.
Только закончив собирать вещи в доме, ставшем ей ненавистным и населённом, как ей представлялось, одними ведьмами, Арзу получила неожиданный звонок от Джина. Казалось, он заранее знал о её происшествии.
— Жди у дома, сейчас подъеду, — коротко сказал он.
— Откуда... — начала было удивлённо она, но он уже прервал разговор.
Джин примчался почти мгновенно. Ни о чём не расспрашивая, быстро закинул её чемодан в багажник машины, а саму девушку, заплаканную, с растекшейся тушью, посадил сзади и тронулся вперёд. Когда автомобиль остановился возле очередного внушительного особняка, Арзу поняла, что именно здесь находится его дом.
Они молча зашли внутрь. В просторном холле Арзу почувствовала необычную умиротворённость, охватывающую её, несмотря на всю мрачность обстановки, контрастировавшей с домом, который она покинула.
Несколько движений руки — и помещение осветилось тёплым, приглушенным светом. Вокруг царила тишина, столь необходимая после пережитого хаоса.
— Может выпьешь чего-нибудь? — предложил Джин, направляясь дальше.
— Можно мне чай, пожалуйста, — тихо попросила она.
Кивнув, Джин исчез, предварительно разложив дрова в камине и разведя там уютный огонь. Шорохи потрескивающих дров действовали успокаивающе. Поддавшись внезапно нахлынувшей слабости, Арзу бессильно опустилась на мягкую мебель, дожидаясь его возвращения.
Спустя считанные минуты Джин вернулся, неся в руках поднос с элегантным чайничком и парой чашек. Поставив всё на маленький кофейный столик рядом с диваном, он остановился, продолжая смотреть в сторону камина. Огонь играл на его лице бликами, делая облик ещё более суровым и неподвижным, словно статуя, высеченная из игры света и тени. Арзу взяла предложенную горячую чашечку, слегка обжигаясь пальцами. Эта внезапная боль помогла ей окончательно очнуться после пережитого кошмара.
— Мне вовсе не хотелось ссориться с ними, — сказала она негромко, внимательно смотря на него. — Но они... начали высказывать такие мерзкие слова...
Джин плавно обернулся к девушке. Во взгляде уже не чувствовалось прежнего надменного превосходства и ледяной расчетливости. Вместо этого там отражалась печальная усталость, принадлежащая человеку, который собственными руками создал нечто прекрасное, чтобы потом наблюдать, как оно рушится. Опустившись в глубокое кресло напротив неё, он протянул руки ближе к огню, ощущая его тепло, и наконец ответил, его голос звучал глубже и тише обычного.
— Я понимал, что рано или поздно они попробуют затравить тебя, Арзу. Не ожидал только, что это произойдёт столь стремительно. Ведь ты оказалась самой яркой среди них, а единственная искренняя эмоция, доступная им — зависть.
Наполнив свою чашку, он не сделал глоток, а лишь рассеянно крутил её в пальцах. Среди множества дорогих предметов, которыми был полон дом, Арзу внезапно поняла, он пленён своими владениями точно так же, как и она сама. Только стены здесь были толще, потолки выше, да клетка красивее. Щёлканье горящих поленьев заполнило тишину, нарушаемую лишь редкими каплями дождя, начавшегося за окном.
— Что ещё за фотосессия такая? — нарушив тишину, спросила Арзу, отпивая чай с тонким ароматом.
— Так, ерунда... — немного помрачнел он, словно прогоняя эту мысль прочь. — Просто рекламные снимки для афиш. Ничего особенного.
— Похоже, остальные считают иначе, раз уж такая бурная реакция последовала, — насмешливо заметила девушка, пристально глядя на него.
За окном дождь усиливался, переходя в настоящий поток, барабаня каплями по окну в такт приглушённому треску горящих поленьев. Поставив кружку обратно на столик, Арзу следила взглядом, как напряжение постепенно охватило его плечи и черты лица. Джин вроде бы готов был задать вопрос, но колебался.
— Даже не поинтересовался, как прошла моя поездка к Чагатаю, — негромко произнесла она. — Или уже равнодушен ко всему этому?
— Вовсе нет, — неожиданно на губах промелькнула едва заметная улыбка. — И так прекрасно осведомлён обо всём, что между вами произошло.
На миг Арзу замерла. Произнесено это было таким тоном, каким мог бы говорить недовольный возлюбленный. Внутренне её пробрала дрожь, однако внешне она оставалась спокойной, лишь сильнее сжимая пальцами край диванной подушки.
— Получается, знаешь, что... — сдавленно выдохнула она.
Девушка испугалась сказать больше необходимого. Возможно, она неверно истолковала его слова? Или, напротив, правильно поняла, но теперь выглядела перед ним предательницей? Фразу ей завершить так и не удалось.
— Ну да, конечно в курсе, что Чагатай намерен отобрать мой бизнес, — договорил за неё Джин с лёгкой ухмылкой. — Неужели думала, что отправляя тебя, такую неискушённую простушку из провинции, туда я действительно рассчитывал, что ты сумеешь его очаровать? Арзу... — он качнул головой, словно наставлял неразумное дитя.
Её неожиданно охватило чувство обиды. Тщетно она рассчитывала наладить искреннее взаимопонимание. Джин остался верен себе, подтвердились опасения Чагатая насчёт того, что ею беззастенчиво манипулируют ради чужой выгоды.
— Благодарю за откровенность, — произнесла она, сжимая губы и ощущая, как горло сдавливает спазмом, а глаза начинают предательски слезиться. — Теперь моё восприятие мира приобрело ещё более тёмные оттенки. Видимо, именно таким оно и должно быть.
На лице Джина появилось необычное выражение — смесь сострадания и едва заметного сожаления. Внутри Арзу поднялась горькая волна презрения к собственной простоте и легковерности. Ведь эта «простушка из провинции» искренне верила, что способна достичь успеха собственным упорством и что её переживания заслуживают внимания.
— Ты заранее задумывал провести такую проверку, верно? — тихо спросила она, голос слегка задрожал. — Боже, насколько же глупо я выгляжу… Всякий раз, когда решаюсь поверить в собственную ценность, кто-нибудь находит повод указать мне, что я всего лишь марионетка в чужих руках.
— Не стоит путать личные отношения с делами бизнеса, Арзу, — произнёс Джин, поднимаясь с кресла и подходя к окну, наблюдая за разыгравшейся непогодой снаружи. — У меня возникли сомнения, и я захотел удостовериться, правильно ли поступил, приняв тебя в своё окружение.
— Удостовериться в чём?! — возмутилась Арзу, резко выпрямляясь. — Ты настолько самонадеян, что считаешь: единственная причина моего отказа Чагатаю заключается в моей особой симпатии к тебе… — Девушка замолчала, осознав, что сказала лишнее, поспешно исправившись: — К твоему обществу. Думаете, это предел всех моих стремлений?!
— Арзу… — повернулся к ней Джин, вновь покачав головой с усталостью и разочарованием в глазах. — Ты вообще слышишь сама себя?
— Нет, это ты себя не слышишь! — решительно ответила она, уже не скрывая раздражения. — Тебе хотелось убедиться, что я целиком подвластна тебе, готова исполнять любые твои капризы! Но я другая, не похожа на тех женщин, которых ты привык держать рядом! И моя жизнь не зависит ни от твоего выбора, ни от твоего расположения!
Её голос звучал твёрдо и уверенно, лишённый малейшего намёка на сомнение. Внутри Арзу бурлила кипящая лава негодования, готовая выплеснуться мощным потоком. Наконец, сдерживаемый так долго гнев вырвался наружу, освобождаясь от оков страха перед Джином и Чагатаем. Больше никто не заставит её стать бессловесной куклой на чужих нитях.
— Ирем! — крикнула девушка, охваченная возмущением. — Именно она шпионит для Чагатая. А Силин распространяет нелепые слухи про тебя. Если считаешь себя непобедимым, значит, здорово заблуждаешься. Кажется, ты давно потерял контроль над ситуацией!
Джин оставался невозмутимо спокойным, спрятав руки в карманах, продолжая смотреть сквозь стекло окна. Эмоциональная вспышка Арзу словно скользнула мимо него, не задев и не тронув. Разочарованная своим провалом, девушка выдохнула, успокаиваясь. Как всегда, стена отчуждения осталась нерушимой.
— Тебе совсем плевать на мои слова? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.
— Уже давно знаю обо всём, — равнодушно ответил Джин, пожимая плечами.
— Зачем тогда я здесь нужна?! — сорвавшись снова, воскликнула Арзу, теряя остатки терпения.
Подойдя ближе, Джин нежно взял девушку за подбородок, пристально глядя ей прямо в глаза.
— Хочешь выйти на большой уровень? Я даю тебе шанс, но ты упираешься и ничего не замечаешь.
— Я мечтала петь, а не участвовать в грязных интригах твоего театра абсурда.
— Без этого нельзя, дорогая моя, ты уже выросла и должна осознавать реальность.
— Значит, чтобы добиться успеха, нужно принять твои правила? Мне такое будущее вовсе не улыбается.
— Просто перестань быть разменной монетой, Арзу, — Джин мягко убрал руку, но взгляд его горел какой-то непонятной искрой, одновременно пугающей и вселяющей уверенность. — Становись королевой сцены. Выбирай меня.
Её пульс участился. Опять он принялся играть ею, рисуя перед глазами несбыточное богатство и счастье, при этом говоря загадочно, будто скрывал второй слой смысла. Какой уж тут трон королевы, коль сама не способна защитить своё достоинство!
— Страшно мне... понимаешь? — шепотом пролепетала девушка, тревожно кусая нижнюю губу. — Боюсь исчезнуть бесследно в чужом мне мире, где никто не откликнется...
Уголки его рта приподнялись в насмешливой улыбке — большего ожидать было бы глупо. Однако неожиданно тон стал мягче, почти заботливым, каким мужчина обращается лишь к своей возлюбленной.
— Обещаю заботиться о тебе. Расслабься и доверься мне.
Сделав ещё один шаг навстречу, он сократил дистанцию до минимума. Девушка запрокинула лицо вверх, словно ожидая поцелуй, хотя внутренне противилась этому. Сердце сбивалось всё сильнее, запутавшись окончательно во всей путанице чувств, вызванных именно его отношением. Прямо глядя ему в глаза, еле слышно проговорила:
— Я только тогда поверю, когда буду уверенна.
— Ясно, — также неотрывно глядя ей в глаза, негромко отозвался он. — У меня точно так же.
— Значит, мы похожи именно в этом?
— Звучит чересчур торжественно, — слегка улыбнувшись, заметил он. — Хотя суть верна.
Арзу медленно отвела взгляд от его лица, но лишь чуть-чуть ниже — на губы. Вновь ощутив желание прикоснуться к ним нежным поцелуем. Не стоит сейчас.
— Честно говоря, я сама пока не понимаю, во что это выльется, — поделилась она своими сомнениями.
Улыбка постепенно исчезла с его губ, став еле уловимой. Глядя на Арзу, он словно излучал тепло и мягкость, которые разбудили трепещущее чувство внутри девушки — какое-то знакомое, давнее и уязвимое.
— Жизнь покажет, — сказал Джин спокойным голосом, который звучал не просто уверенно, а мягко обещал. — Пошли, я провожу тебя до комнаты. Поздно уже.
***
— Значит, ты всё это время притворялась... — произнесла Арзу, садясь рядом с Силин на диван. — Надо отдать должное, сыграла отлично.
Силин игриво подмигнула в ответ:
— Спасибо! Хотя признаюсь, морозило до костей, когда вы сцепились с Мелиссой и Назлы...
При этом она выразительно потянулась рукой к бутылке, приглашая Джина наполнить бокал вновь. Однако тот мудро решил пропустить мимо глаз эту просьбу:
— Ты хорошо держалась, умница, — похвалил он девушку. — Но хватит пить, иначе будет хуже.
Джин справедливо беспокоился о состоянии женщин, особенно такой звезды, как Силин. Алкоголь распускал языки, а лишние откровенности могли дорого обойтись ему лично и всей его деятельности. Тем временем сдержанная умеренность Арзу в отношении спиртного делала её ещё ценней в его глазах.
Девушка спокойно приняла известие о вынужденности инсценировки, согласно которой теперь она оказалась парией среди коллег, зато приобрела статус любимой артистки босса. Всё ради того, чтобы заставить поверить Чагатая.
— Теперь ты моя особая подопечная, — подчеркнул Джин.
Поймав взгляд Арзу, направленный к Силин, словно ожидая подтверждения, Джин остался доволен: сейчас крайне важно поддерживать гармонию между ними обеими. Ведь раз Силин показала верность общему делу, почему бы ей не стать своеобразным ментором для новенькой?