– Оно и видно. Тебе маман звонила, пока ты плескалась, ? протягивают мне мой старенький телефон с сеткой трещин в углу. ? Или не плескалась, уж не знаю. Ты не даёшь подсматривать: чем занимаешься с душевой лейкой.
– Если очень интересно, как этот процесс работает ? загугли, ? присаживаюсь на край обеденного стола, делая перезвон. ? Там такое добро в целые серии объединено.
– Какое добро? ? мама на том конце тут как тут.
– Мастурбация в порнушке.
– Мерзость.
– Ну да. Ты ж святая, такую гадость не смотришь. Только с любовниками на практике изучаешь, но это ведь совсем другое.
– Не дерзи.
– Не дерзю. Всего лишь высказываю мнение.
– Эй, ? шикает на меня Игорь, когда я утаскиваю с его тарелки пельмень. А следом ещё пару-тройку. Или пять… ? Свари себе сама!
– Не жмотничай, ? облизывая испачканные в майонезе пальцы, показываю ему язык и переключаюсь обратно на натикивающий секунды вызов. ? Женщина, которая зовётся матерью только потому что я вылезла из её утробы ? чего надо?
Увы, но отныне исключительно так.
А ведь раньше она вполне себе была и "мамочкой", и "мамулей". И оставалась бы ей даже после повторного брака, я ж не ханжа ? всё понимаю. Каждый имеет право на женское счастье и достаток, к которому привык и который не готов потерять.
Мой отец был сволочью и эгоистом, никто не спорит. И любил он только себя ? это тоже факт. Именно его тиранские замашки нас и объединяли с матерью, и я была уверена, что за отсутствием триггера эти отношения лишь станут крепче, НО…
Я не учла одного маленького нюансика ? моей родительнице просто нравится роль жертвы. Потому, что? Правильно: от одного абьюзера-арбузера она тупо перескочила на другого.
Как итог: для неё ничего не изменилось, а вот мне пришлось мириться с новыми порядками и ультиматумами отчима. Не говоря о его придурке-сыне, решившего, что новая игрушка отпора не даст и с ней можно развлечься.
Последнее терпеть уже было невмоготу.
– Подъедь. Нам нужно поговорить о том, что ты устроила вчера. Я давно так не краснела от позора.
– Сочувствую. Ты это, следи за давлением. Возраст всё-таки.
– А ты следи за своим поведением. Ты не девочка с улицы, чтобы так себя вести. Пора браться за ум и взрослеть.
– И что подразумевается под "взрослением"?
– Об этом и поговорим. Жду тебя сегодня, к семи, ? бамц, гудочки.
– Трубку бросила, прикинь? ? я настолько оскорблена, что ворую ещё пельмешек.
– Воспитание на нуле, ? многозначительно закатывает глаза Игорь, отодвигая тарелку так, чтоб мне пришлось грудью лечь на клавиатуру, если я хочу ещё поклептоманить. Жадина.
– И я о том же, ? ну ладно. Тогда стырим его колу.
– Блин, женщина. Имей совесть, ? сердито рычат. ? Сгинь куда-нибудь.
– Фи на тебя. Смотри, реально ведь сгину, ? походкой от бедра демонстративно удаляюсь.
– Сначала на хату накопи, а потом угрожай, ? кидают мне вслед.
Хех, вот гадёныш.
***
Стою перед главными воротами возле охраняемого проходного пункта, разглядывая не так давно выстроенный жилой комплекс.
Район элитный и муравейники здесь продаются, само собой, за бешенные деньжищи. Особенно пентхаусы, а у семьи Прокопьевыъ именно он: верхние два этажа слева с панорамными окнами. Этакая личная резиденция на крыше.
Чтобы пробраться "гостем" на территорию надо пройти все испытания унижениями и доскональным осмотром паспорта. Постоянный пропуск я небрежно швырнула домочадцам, когда гордо сваливала в закат с чемоданом, а теперь вот жалею. Полчаса молодости бы сэкономила.
Кое-как проскочив внутрь, чешу прямиком к парадной через облагороженный скверик. Не люблю осень за промозглый ветер и слякоть, однако не могу не признать ? на этапе, когда листья лишь желтеют, но ещё не опадают, оставляя деревья лысыми, она очень даже ничего.
Замечаю проезжающий мимо белоснежный Порш Кайен, который, свернув на повороте, тормозит точно там, куда направляюсь и я.
Из салона вытекает не абы кто, а Даша. Причём вытекает как положено: сначала ножки, обутые в высокие сапожки являет миру, а затем и сама появляется в поле зрения.
Снова в меховой жилетке, правда на этот раз из новой животинки, лисицы вроде. Гринпис в ужасе потерял бы сознание, узнав сколько таких мёртвых тушек висит в её шкафу.
Немного замедляюсь, дожидаясь, пока та свалит. Не хватало только в лифте одном ехать аж до четырнадцатого этажа. Я такого эмоционального испытания не выдержу. Сигану нафиг в шахту.
Ну всё, вроде утопала. Проход свободен.
– Пчёлкина, далеко спешишь? ? окликает меня знакомый голос, когда я выныриваю из-за укрытия.
Блин. Не свободен. Следовало догадаться, что за рулём не личный семейный водитель.
Оборачиваюсь к Стасу, который аж даже вышел из машины, чтобы я обратила на его персону своё внимание.
Ну, ок. Обращаю.
И ставлю пять балов за внешний вид. Вкус у него действительно имеется, жаль на девушек это не распространяется, но зато он хотя бы всегда выглядит как с иголочки.
Сегодня, вот, на нём рубашка с закатанными рукавами и жилетка в тон строгим брюкам. Смотрится очень эстетично.
– На ковёр вызывают. Будут отчитывать за плохое поведение.
– И отшлёпают?
– Делишься детскими воспоминаниями или эротическими фантазиями?
– Представляю тебя в разных ипостасях.
– И как впечатления?
– Пока мне всё нравится, ? облокотившись на дверцу, разглядывают меня с улыбкой.