Их жизнью шитые сонеты
Не дали слову умереть
Часто душа моя отзывается удивлением на простоту и красоту поэтических строк поэта. Строчки запоминаются без усилий, их не надо заучивать, они сами входят в сердце и остаются там навсегда. Отчего так? «Просты, как голуби лишь дети…». Именно чистоту детского восприятия мира Терентiй Травнiкъ сохранил в своем чувствительном сердце, а отсюда и простота, и красота, и выразительность слога. Обращаясь к Творцу, поэт восклицает:
О, как Тебя благодарить
За то, что Ты на этом свете
Мне дал возможность так любить!..
А дальше так тихо и трогательно, с какой-то своей, я бы сказала, «травнiковской» скромностью добавляет:
Как любят любящие дети…
«Любят любящие дети…» – удивительно, всего три слова и все три о любви, и только о ней. А как любит любящий ребенок? Как может любить тот, кто еще ничего не познал своей короткой жизнью, кроме… любви к жизни, к родителям, к миру, который еще не ведает ни корысти, ни печали, а любит всей своей детской, безусловной любовью. Нужно ли продолжать искать ответ на этот вопрос? И есть ли он, этот самый ответ? Каждый самостоятельно должен ответить на эти вопросы, и каждый ответит по своему чувству и видению, но думаю, что все ответы будут в чем-то едины, а именно в ощущении близком, чем-то даже схожим в каждом из нас своей особенной детской любви, ведь все мы «родом из… детства»:
Я был когда-то маленьким,
Теперь я стал большим.
Но только этот маленький
Во мне остался жить
Он утром просыпается
И не даёт мне спать.
И солнцу улыбается,
И хочет всё узнать
Вот как пишет о себе Терентiй Травнiкъ в стихотворении «Каракули», созданном в апреле 1995 года.
«Утром Детской Души» назвал Т. Травнiка китайский мастер Джа Цо, когда преподнес в дар поэту свою старинную курительную бронзовую трубку и набор для каллиграфии – символы нашего пути в этой жизни: грёзы и навык. Каллиграфию называют застывшей поэзией, и на начальном этапе своего творческого пути к вершине зрелой поэзии знакомство с основами каллиграфии, как искусством изображения слова, Т. Травнiку дало ещё одну возможность выражения таланта художника посредством передачи информации не только картинкой, но и иероглифами, представляющими собой совокупность письма и живописи, слова и рисунка. В каллиграфии и в живописи самое важное – это гармония духа и рождение движения, ощущение движения. Овладевая искусством каллиграфии, Т. Травнiкъ открывал для себя и искусство написания слов, и искусство идеального духа, присущего ребёнку. Может поэтому детская чистота и простота литературного слога поэта так трогает душу читателя, а сердце, вбирая эту чистоту, словно «умывается тишиною прозрачного, задумчивого утра». Самое любимое занятие детей – игра. Ребёнок, играя, выстраивает для себя целые миры, удобные для проживания. Так же и поэт получает высшее наслаждение от игры в слова, перебирая их и переставляя, словно ребенок детали конструктора, создаёт уникальные поэтические миры и образы. Максимилиан Волошин (1877—1932) в «Ликах творчества» пишет: «Искусство драгоценно лишь постольку, поскольку оно игра. Художники ведь это только дети, которые не разучились играть. Гении – это те, которые сумели не вырасти. Все, что не игра – то не искусство». Да, это так, Т. Травнiкъ, увлекаясь процессом стихотворения, словно ребёнок игрой, умело приводит в гармонию слова и звуки окружающего мира и щедро дарит созданную красоту поэтических строк нам, своим читателям.
Меня поэты называют
Жонглёром языка.
Пишу, как в кубики играю —
Слогирую слова
Мячами суффиксов швыряюсь
И кеглями приставок.
И сам, порою, удивляюсь
Как горький вкус мой – сладок
Поэзия Терентiя Травнiка не только афористична, но глубоко символична и высоко духовна. Что это значит? «Духовная реальность принадлежит вечности, а символы этой реальности существуют во времени». Создатель дал роду человеческому две книги: в одной показал свое величество, в другой свою волю. Первая книга – видимый сей мир, вторая – Священное Писание. Мы, живущие на земле, должны научиться читать символы духовной реальности по книге природы, а познать Божественную волю по Библии. «Природа есть в некотором смысле евангелие, благовествующее громко творческую силу, премудрость и величие Бога. И не только небеса, но и недра земли проповедуют славу Божию» – эти слова принадлежат основоположнику русской науки Михаилу Васильевичу Ломоносову (1711—1765). Научиться читать эту книгу природы возможно, если иметь кристально чистое сердце, открытое для Божественных энергий Творца. Сердце поэта, как творческого человека, более чувствительно и восприимчиво к этим тонким энергиям. В одном из писем Терентiй замечает: «У каждого явления сотни интонаций, и Слово, а точнее комбинация Слов приближает нас к Замыслу, ибо для нас Слово – Бог и Поэзия, как ничто другое дает это почувствовать. В любом стихе есть тайна Молчания, собственно, на ней и говорит поэт с нашей душой». Именно поэтому так многообразна интерпретация нашим сердцем поэтических строк. Травнiкъ сам с восторгом говорит о поэзии, о сладости этого тяжкого креста, потому что «всей душой ощущает благословение небес», благословение человеку на изречение Божественной воли, той, что открывается ему в словотворчестве:
Поэзия! И ты ль не чудо?!
Не сладок твой ли тяжкий крест?
Когда б, где б ни был я – повсюду
Благословение Небес
Я всей душою ощущаю
И слышу мир, а он меня…
«Прекрасное не может быть познано, его необходимо чувствовать или создавать», – когда-то сказал Иоганн Вольфганг Гёте (1749—1832) – немецкий поэт, государственный деятель, мыслитель и естествоиспытатель. И Терентiй, чувствуя эту божественную красоту, передаёт нам её в своих стихотворениях. «Я каждый день любуюсь миром и бесконечностью миров…». Безусловно, Т. Травнiкъ, как поэт, наделён особым божественным даром – духовным зрением – способностью читать «книгу жизни» – слышать гармонию природы, передавая нам истину с помощью слов. Известно, что по-гречески Бог-Творец и есть пиит – поэт. Вслушайтесь, насколько музыкальны строки его стихов:
Поют луга, поют овраги
Поют чащобы и леса
Поют леса и буераки
На языке твоем, Земля…
А я записываю песни
И превращаю их в стихи…
Вот, оказывается, как всё просто – слышит поэт песни земли, знает её язык и превращает их в стихи для нас, читателей. И действительно стихи Травнiка можно назвать песней, песней самой Земли. Слова в его песнях-стихах яркие, красочные, сочные, живые, выразительные, с помощью этих слов поэт удивительным образом передает тончайшие оттенки красоты окружающей нас природы:
Подшиты перелесками тесьмы
Парчовые пшеничные поля,
И бирюза, и золото в зените,
И сокол на пределе высоты
И томная под маревом земля,
И белосольная блаженная обитель.
Душа откликается на эту красоту, воспринимает созданные поэтом образы, эти образы врачуют душу, происходит самая настоящая стихотерапия души. Терентiй Травнiкъ мастерски пользуется всеми возможными изобразительно-выразительными средствами языка: эпитетами и сравнениями, метафорами и олицетворением, гиперболами. Читая поэтическое описание природы, душа читателя окунается в эту красоту и наполняется изысканным эстетическим удовольствием. Подобными приемами Т. Травнiкъ мастерски пробуждает в читателе определенные мысли и чувства, омывая его душу этой красотой, а ведь и впрямь «душа стихами говорит»:
Лето шелестом вздыхает
Перенеженной листвы.
Небо ласково купает
В мягкой сини облака
И атласной лентой мает
Землю томная река.
Этот отрывок буквально пересыпан художественной образностью, наполнен определениями, которые зажигают каждое слово новыми красками, придают ему нужные оттенки и, проникнутые чувством автора, формируют и наше отношение к красоте. Как важно наполнять свою душу подобными образами красоты! «От красивых образов мы перейдём к красивым мыслям, от красивых мыслей – к красивой жизни и от красивой жизни – к абсолютной красоте» – говорит древнегреческий философ Платон (428 или 427—348 или 347 до нашей эры). Буквально каждая поэтическая строка Терентiя Травнiка искрится и сверкает незабываемыми эпитетами и сравнениями. Посмотрите глазами поэта на весну, и вы удивленно заметите, что «деревья стоят в вазе земли и с приходом весны, они расцвели…», услышите «журчанье родника сквозь камыши, пастушьи крики ранним утром в поле…». Посмотрите на то, как неповторимо красивы:
Сосны в бархате зелёном,
И душистая смола
По чешуйчатым колоннам
Янтарями потекла
А теперь – смотрите, как в летний дождь «по стволам стекает небо», как «тишина протуманивает озеро, и ресницы дрожат камышей», как «роса лучится и сверкает». Попробуйте и ощутите, и у вас непременно получится почувствовать, как в крещенскую ночь
…студеная водица
Незримой радостью искрится,
И ночь морозна и не спится.
И жемчугом речным луна
На тёмном бархате томится;
И окунаются созвездья,
Шипя, касаясь кромки льда…
Почувствуйте всем своим существом, как утро «с прохладой в окно дышит травой свежескошенной и нашепты дарит с оттенком зари». Читая эти строки, мы не думаем о том, какие образные средства языка использовал поэт, создавая эти в прямом смысле поэтические шедевры. Как живая возникает эта картина перед нашим внутренним взором и трогает наше сердце, потому что наблюдения и переживания поэта воплощены в ней поразительно точно с помощью богатых средств поэтического языка. Сердце ликует от восторга, исцеляется созданными поэтическими образами и напитывается всей этой благодатью, увиденной поэтом и запечатленной им на страницах своих книг в поэтическом слове.
Выдающейся чертой поэзии Т. Травнiка является виртуозное владение словом, высокая художественная точность и выразительность в описаниях, в передаче своих мыслей и чувств – своему читателю. «…Я часто думаю о слове, зашитом в музыку стиха…» – замечает сам поэт, обращаясь строкой ко всему своему творчеству. Слово, как известно, строится из звуков и, в большинстве языков – из букв, содержащихся в алфавите языка. «Чёрным на белом буквы горят. Слово в начале – всё как велели». В своих стихах поэт часто пишет «Слово» с большой буквы, напоминая нам о смысле, заложенном в таком словонаписании, каждый раз возвращая этим нас, своих читателей, к первоистокам, к Логосу – обозначающим Бога, и к Богу Слова – Иисусу Христу. Не перестаёшь удивляться тому, что создавая свои поэтические образы, поэт использует самые привычные, всем понятные, всеми употребляемые слова, но при этом, какой ёмкостью и точностью обладает каждое слово! При создании своих поэтических произведений, автор виртуозно воплощает в поэтических строках неписаное правило: «Словам должно быть тесно, а мыслям просторно». Невольно вспоминаются слова Николая Васильевича Гоголя, сказанные писателем о произведениях Александра Сергеевича Пушкина (1799 – 1837): «Слов немного, но они так точны, что обозначают всё. В каждом слове бездна пространства. Каждое слово необъятно, как поэт».
В завершении этой главы приведу еще одно стихотворение поэта и позволю себе процитировать его полностью:
«А» дам – сказал Адам,
Всё остальное – сами.